Этот мир не выдержит меня. Том 1 (СИ)

— А что могут Жож и Айя?
Эти имена упоминала Лэйла в ходе нашего недолгого разговора. Меня не слишком интересовали терминологические тонкости, затронутые Фольки, но вот сведения о возможностях врага никогда не будут лишними. Совсем скоро мне наверняка придётся встретиться с ними лицом к лицу.
— Не знаю. Они прибились к Ворону совсем недавно, уже после замятни с Ингваром.
— Жаль, — сказал я. — Но раз ты ничего полезного не знаешь, то, может быть, перестанешь болтать и расскажешь, что случилось с девушкой?
— Она из креп...
— Она из крепостных, — я перебил Фольки. — Это я уже слышал, и мне это ничего не говорит.
— Откуда ты взялся, если не знаешь таких вещей?
Я не стал отвечать и просто направил арбалет в сторону своего спутника. Не знаю, в чём причина моей раздражительности: в магическом похмелье или в излишней болтливости северянина, но Фольки меня конкретно достал.
— Хорошо-хорошо, — сразу сказал он. — Все крепостные принадлежат какому-нибудь сеньору: герцогу там, графу или другому благородному...
— Дальше.
— Чтобы люди не разбежались, благородные сажают их на поводок, но это не простая верёвка, а магическая связь... Такая невидимая цепь, которая всегда тянет крепостного к своему хозяину. Сами крепостные не могут далеко отойти от своих владельцев, но если утащить их силой, то тогда поводок натягивается, лишая людей разума. Они дышат, могут двигаться и питаться, но их мысли где-то далеко... Со временем поводок лопается, и тогда крепостной умирает, потому как тело без рассудка жить не может.
— У неё, — я показал на девушку, — поводок уже лопнул?
— Кто же знает? Если помрёт через день-другой, значит лопнул.
— Как давно её схватили?
— Точно не знаю. Дня два назад, наверное... Когда Лэйла, чтоб её червяки загрызли, меня схватила, девка уже была с ними.
— Зачем Ворону нужны крепостные?
— Ты мне скажи! Это же ты волхв, а не я!
— Я не волхв...
Да уж, интересно здесь, конечно, люди живут. Мне доводилось видеть настоящих рабов, судьба которых полностью зависела от воли хозяев, причём далеко не только в нищих и отсталых странах четвёртого мира... Так что меня не удивить скотским отношением человека к человеку, однако это какой-то перебор.
На Земле невольники до сих пор трудятся на плантациях, в борделях, на банальных стройках. Их используют, мучают, убивают, но никакому толстосуму, возомнившему себя римским патрицием, не под силу лишить людей надежды на свободу. Пусть даже эта надежда будет весьма иллюзорна.
А вот местные «благородные» справились, сковав своих рабов самой надёжной цепью — магией, к которой у простых людей нет никакого доступа. Подло, но эффективно.
Ещё утром я был недоволен собственной судьбой, а теперь узнал, что такое настоящее невезение. Ни хилое тело, ни перспектива помереть от рук инквизиторов не шли ни в какое сравнение с поводком на шее. Поводком, которого ты даже не видишь.
Солнце поднималось всё выше, наполняя лес теплом и светом. Магическое похмелье никак не отпускало, а дорога до дома казалась бесконечной. Я успел расспросить Фольки о Вороне, Ингваре, вольных баронах и морфанах, но, к сожалению, ничего интересного не узнал. О морфанах северянин вообще не слышал, а об остальном рассказал только то, что мне и так было известно. Жаль, конечно, но такова жизнь — не каждый допрос приносит новую информацию.
После нескольких часов пути я заметил небольшой ручеёк и объявил короткий привал. Нужно поесть и отдохнуть.
Куски жёсткого вяленого мяса плохо утоляли голод, но голова всё-таки стала чуть-чуть яснее. Слабость немного отступила, правда её место сразу же заняла боль в плече — крохотный каменный осколок с каждым мгновением доставлял всё больше неудобств. К сожалению, поликлинику с симпатичными медсестричками в коротеньких халатах здесь пока не организовали, поэтому оставалось надеяться на Хольда. Главное, чтобы он не стал кобениться, и вылечил меня сразу, как только мы доберёмся до дома.
Конечно, я и сам мог что-нибудь придумать, но лучше довериться профессионалу — банально, но от этого не менее верно.
 
— Может, бражки выпьем? — спросил Фольки, ковыряясь щепкой в зубах.
— Без меня. Я пока планирую задержаться на этом свете.
Фольки хохотнул.
— Да, Бурый готовил знатное пойло, но не для всех... А вам, волхвам, и правда стоит держать голову в трезвости...
Я не стал в очередной раз говорить, что никаким волхвом не являюсь. Какой смысл, если Фольки для себя уже всё решил? Да и плевать, пусть хоть тёмным властелином зовёт — главное, чтобы слушался.
Чтобы не тратить зря время, я вытащил из ножен чёрный кинжал и аккуратно бросил его под ноги северянину. Вдруг он что-нибудь знает про это оружие.
Фольки осторожно взял клинок и вопросительно посмотрел на меня.
— Ты чего?
— Видел когда-нибудь такой? — я на всякий случай поднял арбалет. Мало ли, вдруг мой собеседник после бражки решится на необдуманный поступок.
— Не знаю... — Фольки повертел кинжал в руках. — Хороший ножик, приметный...
— Видел или нет?
— Возможно, а зачем тебе?
— В лесу нашёл, хочу хозяину вернуть.
Не думаю, что северянину стоит знать, откуда у меня этот кинжал.
— Я почему-то так и подумал, — усмехнулся Фольки. — Очень благородный поступок с твоей стороны, и я горд, что могу в нём поучаствовать... Но, понимаешь, мне очень нужны деньги, поэтому с тебя всего одна золотая монета, и я сразу скажу, где и когда видел точно такой же ножик.
Всякое в жизни бывало, но сейчас я немного опешил от подобной наглости.
— Готовь кошель, — сказал я. — Деньги будут. Вот только вычту их них плату за брагу, жратву и моё испорченное настроение... Хотя погоди, ты мне так ещё должен останешься.
— Может сойдёмся на половине золотого? Возьму серебром — всего-то десять жалких монеток...
— Десять пинков в живот — это всё, что я могу тебе предложить.
— Помни! — Фольки наставительно поднял указательный палец. — Жадность портит жизнь!
— А алчность её заметно укорачивает.
Северянин скорчил недовольную гримасу, но больше препираться не стал.
— Ладно-ладно, уже пошутить нельзя? — он вернул мне кинжал. — Я видел похожий нож у одного имперского егеря. Это было давно, когда мы с Ингваром ещё служили в легионерах.
Вроде бы Лэйла говорила что-то про егерей во время нашей ночной пробежки по пересечённой местности. Наверное, серьёзные ребята, раз она про них вспомнила.
— Подробности будут или мне всё-таки посчитать, на сколько ты наел и напил?
— Наш северный легион тогда выставили против очередного набега с запада. Опять какой-то вольный барон решил пощипать империю за жирные бочка, а нас послали его усмирять. И вот схлестнулись мы с баронскими гвардейцами — они здоровенные, огнём плюются, половину нашего легиона пожгли, паскудины... Но таков путь воина, глупо жаловаться, когда сам выбираешь свою судьбу...
— Ближе к делу, Фольки.
— Да куда уж ближе? Наших егерей-разведчиков всех перебили, поэтому к нам прислали подмогу из другого легиона. Вот там, у одного егеря я случайно увидел чёрный нож — он его прятал ото всех и почему-то не хотел, чтобы кто-нибудь его заметил... Ну, если по-честному, тот ножик чуть-чуть другой был, но очень похожий!
Интересно, выходит, разведчик не хотел, чтобы факт обладания кинжалом стал достоянием общественности. Думаю, мне стоит взять с него пример и не светить клинком где ни попадя. А вот Хольд ничего мне не сказал: то ли сам не знал, в чём я сомневаюсь, то ли подставить хотел, сволочь старая.
— Как звали того егеря?
— Думаешь, я помню? Чернявый такой, пожилой, морда вытянутая... Типичный имперец.
— Из какого он был легиона?
— Да кто же его знает?
— Фольки, скажи честно, Ингвар тебя сам людям Ворона сдал?
— Почему это?
— Ну, я пока от тебя вообще никакой пользы не вижу. Философствуешь только, да бражку жрёшь.
— Я девку тащу, — с обидой ответил Фольки. — И к людям Ворона попал не по воле Ингвара, а из-за графских дружинников. Эти сволочи последние два дня всю округу шерстили! Скакали туда-сюда, бестолковые, искали кого-то, и чуть на меня не наткнулись, пришлось в лесу прятаться — там-то меня и повязали... А чернявый тот поди мёртвый уже давно, так что какая разница?