Из-за милой Фрэнси

— Вроде бы уже готовы заключить контракт. Я просил их потерпеть немного.
— Это Том лезет из кожи, чтобы заработать свои комиссионные.
— Я обещал тебе не принимать решения до сегодняшнего вечера. И сдержу свое слово. Верь мне.
— Я-то тебе верю, а вот ты?
— Я полностью доверяю тебе во всем.
— Тогда сделай передышку и не появляйся здесь до семи. Сделай это для меня.
— Согласен.
Когда он в семь вечера открыл дверь в фойе, его встретила Анджела с газетой под мышкой.
— Только посмотрите, какая толпа! Ее объявление все-таки сработало! Смотрите-ка.
Объявление занимало четверть газетной страницы. Контуры окружали пляшущие сердечки.
…Приди и покажи любимой, как много она значит для тебя…
Приходи с друзьями и родными, чтобы разделить с ними свою радость и счастье в День святого Валентина на нашем катке!
Не забудь захватить с собой свое полное любви сердце!
Громкоговоритель возвестил: «Получите свой шар и передайте его через нашего Купидона-посыльного той или тому, кого любите. Загляните и к Веронике в комнату персонала».
— Это диджей с нашей местной радиостанции. Фрэнси решила устроить настоящий праздник!
— А где она сама?
— Если увидите самое яркое пятно на празднике, считайте — вы ее нашли. — Тут Анджела слегка нахмурилась.
— В чем дело?
— Я уже уходила, когда позвонил Брент.
— И чего он хотел?
— Повидаться с Фрэнси. Он здесь, в Геттисберге. Я объяснила ему, что у нее сегодня нет ни минутки свободной. Но он сказал, что все равно заглянет на каток.
«Целеустремленный юноша, привыкший добиваться своего. Ну и пусть. Но он не должен вмешиваться. Не имеет права».
— Фрэнси знает?
— Нет. Не хочу портить ей настроение. Она ведь полностью выложилась ради этого праздника.
— Но вы, кажется, мечтали снова объединить их?
Анджела смерила его не совсем дружелюбным взглядом!
— Я хочу видеть мою дочь счастливой, ясно?
— Пойду-ка помогу ей.
А толпа все прибывала. Приходили парами, семьями и, похоже, веселились от души. Неужели он чего-то не понимал, и все потому, что никогда и не знал семьи, радости общения с людьми. Может ли каток объединить их по-настоящему? Вряд ли. Но поддержать атмосферу дружелюбия, объединить старых и молодых общим интересом, видимо вполне ему под силу.
Он увидел Джину и помахал ей рукой. И вдруг заметил яркое пятно в толпе — самое яркое. Красные обтягивающие леггинсы, красно-белые помпончики на коньках, блестящий шелк блузки обтягивал грудь и тонкую талию. И слишком короткая, на его взгляд, юбчонка. Красно-белая лента пересекала ее грудь. На ней красноречивая надпись — «Кули-дон». Длинные волосы распущены, именно так, как он любил. Лишь тоненькие косички по бокам удерживают локоны на месте.
Боже, до чего же она прекрасна! Он подъехал к ней.
— Сегодня здесь яблоку упасть негде. Ты великий организатор.
— Тебе нравится?
— Ты проделала титаническую работу, и я горжусь тем, что ты трудишься у меня.
— Ты еще не все видел! Зайди в бар и в комнату отдыха.
— Обязательно, — ответил он, нежно проведя пальцем по ее щеке и проникновенно заглядывая в сияющие шоколадные глаза.
В баре подавали выполненные в виде сердечек пирожные, кексы, украшенные сахарными сердечками, и — бесплатно — пунш. Ной помахал семейству Винса, обнял малютку Мэри и направился в комнату отдыха. Разноцветные воздушные шарики придавали комнате праздничный вид. Ной покачал головой.
— Как ей удалось проделать все это?
— Да мы все тут с раннего утра, — пояснила Вероника. — Работаем не разгибая спины. А пирожные она испекла на неделе и поставила их в морозилку. Украшала их Анджела, а мы помогали. Кексы приготовила тетя Фрэнси. Шары мы продаем по два доллара, а вся выручка пойдет на строительство детского крыла городской больницы.
Выходило, что все усилия Фрэнси оправданны. Люди не просто развлекались — они показывали, что им близки интересы города и далеко не безразличен этот каток. Кажется, Фрэнси добилась, что и он понял это.
 
— А теперь, леди, ваш танец и ваш выбор, — объявил в микрофон диджей.
Ной улыбнулся, когда возле него возникла Фрэнси.
— Давно мечтал покататься с самим Купидоном.
Он осторожно занял позицию возле нее — все-таки катание давалось ему не так просто.
— Когда ты решил уехать? — спросила она.
— После юбилея Пола и Анджелы.
Она грустно вздохнула.
— Понятно.
— Но я не продам каток Хэслоу и Честерфилду. Подожду, пока появится тот, кому интересен каток как таковой.
Она на миг замерла, затем порывисто обняла его.
— Спасибо! Это так много значит для меня и всех, кто собрался здесь!
— Но я ни в коей мере не хочу влиять на твое решение относительно спорта.
— Я уже приняла его.
Он хотел услышать самое главное для него, но так и не дождался. К ним ехал Брент.
— Не знала, что он здесь, — охнула Фрэнси.
— Не успел сказать тебе. Он позвонил как раз перед уходом Анджелы на каток.
— Снова пытаешься защитить меня?
— Это уже вошло в привычку.
— Замечательно. Продолжай в том же духе. А сейчас я ненадолго исчезну. — Она покатила навстречу Бренту. — Ты приехал за моим ответом?
— Естественно. Это нужно нам обоим, чтобы вовремя составить график тренировок.
Она оглянулась на Ноя, на родных, друзей и соседей, улыбающихся друг другу и упивающихся музыкой, весельем — счастливой атмосферой праздника. Счастье быть частичкой всего этого наполнило и ее сердце. Она решительно провела Брента в офис, оставив дверь открытой. Он вопросительно поднял брови, заметив этот демонстративный жест.
— Так что скажешь?
— Вот что, Брент: почему ты снова хочешь сменить партнершу?
Он раздраженно взмахнул рукой и сунул ее в карман.
— Потому что у нас с Бриджит разные уровни.
— Значит, тренировки до изнеможения ты предлагаешь мне, так? А что в это время будет делать Бриджит?
— Мне нет дела, чем она займется. Меня интересуешь ты.
Он теперь совершенно чужой ей человек — и это главное. Бренту плевать на Бриджит, точно так же как когда-то было плевать на нее, Фрэнси. Как же он не похож на Ноя!
— Я не вернусь в фигурное катание.
— Почему? Что сделать или сказать, чтобы ты передумала?
— Ничего. Я выбираю полноценную жизнь — жизнь, где есть место радости. Не хочу тренироваться с утра до вечера, чтобы падать без сил в кровать, так что даже сны не снятся. А именно это и ожидает меня, стоит сказать тебе «да». Если же учесть мой перерыв, то ты вообще устроишь мне каторгу. Кроме того, я не доверяю тебе.
— Потому что я уронил тебя?
— Потому что тебе плевать на то, как я себя чувствую. У тебя одна цель — завоевать медаль. У меня другие цели.
Брент кивнул в сторону катка.
— Это все из-за него, да? Я наблюдал за вами, когда вы катались, и видел вас вместе в Нью-Йорке. Это он повлиял на тебя.
— Нет, все гораздо глубже. Я уже не настолько люблю спорт, чтобы пожертвовать всем ради него. Я больше не хочу проводить жизнь на льду. Существует масса других интересных вещей. Ной тоже повлиял на мой выбор, но совсем не так, как ты думаешь.
— Ха! Так я и поверил. Я видел, как вы целовались. Может, стоит напомнить, как целуюсь я?
Прежде чем Фрэнси успела что-то ответить, он притянул ее к себе и впился в ее губы. Волна возмущения заставила ее резко оттолкнуть Брента. Откатившись от него на роликах и почувствовав себя свободной, она сразу же увидела, почему ей удалось это с такой легкостью — Ной держал Брента за грудки, прижав его к стене. Одинаково рослые и сильные, они могли бы противостоять друг другу. Но на стороне Ноя были внезапность и ярость, бушевавшая в каждой клеточке его тела.
— Посмеешь тронуть Фрэнси хоть раз против ее воли — и очень долго не сможешь ступить на лед. Это я тебе гарантирую.