Валькирия (СИ)

Зато, конечно же, его не мог не заметить талах-ир.
— Я абсолютно не собирался вам мешать, — заторопился он, перехватив её взглял. — Просто хотел взглянуть на нашего консультанта хоть одним глазком.
— Вашего консультанта? — Санъяра приподняла бровь и подарила Нарану выжидающий взгляд, безмолвно требуя пояснений.
— Мы надеялись, вы поделитесь с нами своими знаниями, — улыбка талах-ар оставалась всё такой же солнечной. — конечно, с нашей стороны было бы неразумно делать выводы заранее.
Санъяра помолчала.
— Мне нужно больше узнать о том, что вы ищете, — сказала она после паузы. На самом деле идея обсудить с кем-то тайны Храма Серебряного луча выглядела ужасно соблазнительно. Большинство катар-талах вовсе не увлекались историей. Райере был слишком занят, чтобы воспринимать её идеи всерьёз, и когда она заговаривала с ним о своих исканиях, слушал её рассказы со снисходительной улыбкой.
Однако Санъяра хорошо помнила и недавние опасения наставника, и то, что каждой касте следует бережно хранить свои тайны.
— Пожалуй, я оставлю вас вдвоём, — вклинился Вейде, заметив, что двое крылатых какое-то время стоят и молча, изучающе смотрят друг на друга.
Наран рассеяно кивнул, а Санъяра вовсе не обернулась на звук.
Девушка думала. Хоть Райере и старался передать ей все свои навыки, ей всегда тяжело давались дипломатия и риторика. Санъяра опасалась, что неловким словом или спугнёт собеседника, или выдаст ненужный интерес.
— Вас что-то беспокоит? — наконец первым произнёс Наран, когда они остались наедине.
— Возможно… — призналась Санъяра. Вздохнула, жестом указала ему на живописную тропинку, вьющуюся вдоль берега реки. Здесь, у подножия водопада, находилась небольшая долина, поросшая густым тёмно-зелёным лесом. Место дышало свежестью и дарило достаточно уединения, чтобы не опасаться случайных встреч. — Этот вопрос озадачил меня ещё вчера, — сказала она, когда они плавно двинулись вперёд. — Меня удивляет, что талах-ар настолько заинтересовался историей нашей касты и настолько в этом преуспел.
— Вейде серьёзно мне помог, — признался Наран. — Он танцор и, как и я, считает, что танец изначально был не столько способом наслаждения и превознесения эстетики, сколько методом тренировки боевых навыков.
— И подобные мысли высказывает талах-ир?! — Санъяра обнаружила, что повысила голос и мысленно выругала себя. Катар-талах иногда рождались такими же импульсивными, как талах-ир, но если в касте художников эмоциональная чувствительность считалась достоинством и признаком таланта, то катар-талах, проявляющий излишнюю возбудимость, воспринимался как источник угрозы — и не без причин. Санъяра знала, что, несмотря на века мирного сосуществования, её каста вызывает опасения у талах-ар и страх у талах-ир. Конечно, не у всех, но идеи Серебряных Ласточек о том, что Песнь Смерти — это проклятье, и инстинкты воинов следует искоренить, родилась не вчера. Санъяра приучила себя не обращать внимания на испуганные взгляды, смотреть на них высока. «Сильный должен понимать свою ответственность и принимать слабости того, кто слабей», — так учили древние летописи, из числа тех, которые Санъяре так нравилось читать между занятиями. Но сейчас мысль о том, что она может напугать собеседника и оттолкнуть от себя, напугала и её саму. — Прости, — слишком быстро, и слишком нервно произнесла она, но Наран и не подумал реагировать на этот всплеск. Только мягко улыбнулся и посмотрел на неё так, как будто более сильным здесь был он, а вовсе не воительница.
— Его это привлекает как романтика, — пояснил он.
— А тебя? — снова слишком быстро спросила Санъяра, почувствовав, что они предельно близко к главному вопросу.
— Меня… — Наран вздохнул и задумчиво посмотрел перед собой. — Мне не нравится насилие. В этом я не отличаюсь от собратьев по крылу. Но в нём загадка. Тайна. Не в самом кровопролитии — здесь ответов хватает. Но есть грань, которую я не могу понять. И мне кажется, ответы на мои вопросы сокрыты там, в заветах Крылатых Предков. Я хотел бы лучше понять их смысл.
 
— Не понимаю, — призналась Санъяра.
— Не удивительно. Я ведь и сам понимаю не всё.
Санъяру необычайно порадовало, что он не стал тыкать её носом в то, что она катар, и ей от рождения не дано такое понимать.
— Однако, — продолжил Наран. — У меня есть гипотеза… Я думаю, чтобы понять объект исследования надо не просто разглядывать его, а проникнуть в суть. Если мы говорим о живом объекте — то стать им самим.
— И ты надеешься понять Крылатых Предков став Крылатым Предком?.. — растеряно спросила девушка.
— Ну, — Наран обернулся к ней и снова улыбнулся, но теперь уже как-то смущённо. — По крайней мере в той степени, в которой их может понять крылатый, рождённый в Короне Севера.
На несколько секунд Санъяра напрочь забыла о теме разговора, залюбовавшись тем, как играют отблески закатного солнца в его длинных, золотистых волосах. Наран не носил ни косы, ни заколок, но его простая причёска притягивала взгляд не хуже, чем самые изысканные головные уборы. Лёгкий ветерок трепал распущенные прядки и поняв, что эти движения гипнотизируют её, Санъяра резко тряхнула головой. «Да что ж это со мной?» — подумала девушка озадачено, и немного даже зло. Обычно Санъяре гораздо лучше удавалось владеть собой.
— А почему храм интересует вас?
Мягкий голос не только вырвал её из раздумий, но и поставил в тупик. Санъяра почувствовала, что смущается, причём гораздо сильнее чем утром, когда ей пришлось разгуливать обнажённой перед посторонними: сейчас Наран ждал, что она обнажит не только своё тело, но и душу.
Она отвернулась, в надежде, что так говорить будет легче и, спустя несколько шагов, наконец откликнулась:
— Меня не тревожит вопрос о том, приемлемо насилие. Мы, катар-талах, привыкли жить с Песней Смерти. Тот, кто не находит в сердце гармонии с жаждой разрушения, не покинет храм и никогда не станет свободным и взрослым. Но… — Она вздохнула, снова встав перед необходимостью подбирать слова. — Я верю в заветы Предков. Верю, что не могло быть более мудрого устройства для Короны Севера, чем система четырёх каст. Однако… иногда я думаю, если они так мудры, то почему погиб Первый Храм?
Наран молчал. Санъяра оглянулась к нему, но ничего не сумев прочитать по его лицу, продолжила:
— Легенды говорят, что Первый Зиккурат был осколком звезды, упавшей на землю много веков назад. Звёзды указывали путь нашим Предкам, прилетевшим сквозь вечную ночь. Большинство наставников первого поколения пишет, что Звёзды — есть истинный свет, и что свет этот укажет дорогу и нам. Но неужели никому не кажется странным, что столь праведное племя перестало существовать?
— Ты не боишься таких вопросов? — тихо спросил Наран после долгой паузы.
— Нет, не боюсь, — Санъяра остановилась и повернулась лицом к нему. — Я ничего не боюсь. А в вопросах моих нет зла. Я не хочу отрицать заветы предков, но я хочу знать: какие ошибки совершили они, и каких следует избегать нам?
  
4
 
Оба снова двинулись вперёд и какое-то время шли молча, а потом Наран задумчиво, неторопливо произнёс:
— Откровенно говоря, я думаю, что это и стало причиной падения. Они сами не могли сдержать собственных порывов к насилию и уничтожили себя.
— Тогда зачем они учили сдержанности нас? — возразила Санъяра.
— Как раз затем, чтобы оградить от своих ошибок.
Санъяра вздохнула.
— Да, многие думают также как ты. Но что, если всё наоборот. Если не они уничтожили сами себя, а кто-то уничтожил их?
Снова над тропинкой повисла тишина и только после паузы Санъяра продолжила:
— Мы так привыкли, что на материке нет никого, кто мог бы всерьёз нам угрожать, что становимся беспечны. Многим, как тебе, кажется, что главная угроза — наша собственная животная натура. Наша, — с напором повторила Санъяра давая понять, что в больше степени говорит о собственной касте, чем о ком-либо ещё. Помолчала и добавила: — В любом случае, какой бы ни была истина, я хочу узнать её из первых рук.