Возмездие

Капитан оперся руками о колени и встал.
— Ладно, адвокат, — обратился он к Энде Маколифу, — я не вижу причины задерживать ваших клиентов. Все, что они рассказали, подтверждается, — он надел стетсоновскую шляпу и аккуратно поправил ее. — Но признаюсь вам, что за девятнадцать лет моей службы в полиции это — самое поганое дело.
— Не сомневаюсь, — откликнулся Маколиф, пожимая ему руку.
— Впрочем, ваши подопечные еще могут понадобиться, если потребуется еще что-нибудь выяснить.
С этими словами капитан вышел.
Маколиф приблизился к камину и сел в кресло.
— Думаю, мы поступили правильно, — сказал он, обращаясь к Хауэллу и Скотти. — Если бы вы рассказали ему то же, что и мне, эта история никогда бы не закончилась.
Но вид у Маколифа до сих пор был недоверчивый.
— Наверное, вы правы, — кивнул Хауэлл. — От меня добивались правды о случившемся, но я сам до сих пор не уверен, что знаю ее.
— Я на сей счет никаких соображений не имею, — проговорил Маколиф, — но зато у меня есть завещание Бо.
Он сунул руку в карман пальто и достал пухлый голубой конверт.
— Бо собственноручно написал это завещание и несколько дней назад привез в мою контору, чтобы я заверил. Выполняя распоряжения Бо, я вскрыл завещание и прочел его, когда вы позвонили мне и сообщили о его смерти.
— Да, он однажды целое утро просидел в своем кабинете, а потом сказал, что поедет к вам, — вспомнила Скотти.
Маколиф кивнул.
— Здесь все сказано совершенно определенно. Он оставил все свое имущество единственной родственнице Хетер М. Макдональд, известной также под именем Скотти Миллер.
— Завещание имеет силу? — поинтересовался Хауэлл.
— Несомненно, — ответил адвокат, достал из кармана другой, более тонкий конверт и подал его Скотти. — Вот, Бо оставил для вас.
Скотти вскрыла конверт и прочла то, что было написано на нескольких страничках; Хауэлл и Маколиф молча ждали.
Наконец она подняла взгляд.
— Это сокращенная версия того, что он рассказал сегодня ночью. И номер счета в швейцарском банке.
— Да это же куча денег, Скотти! — воскликнул Хауэлл.
— Я не хочу их брать, — без колебаний заявила Скотти. — Это грязные деньги. Бо мне нравился, несмотря ни на что, и я хочу позабыть об этой истории с наркотиками. — Скотти повернулась к Маколифу. — Я могу отказаться от этих денег?
— Вообще-то можете, — пожал плечами адвокат, — надо только провести переговоры с международной налоговой службой. А то, что останется, можете не забирать. В любом случае в деньгах вы уже не очень нуждаетесь. Бо был наследником Эрика Сазерленда, а вы наследница Бо. Я не могу называть цифры, взятые с потолка, скажу только, что вы очень богатая молодая дама.
Скотти кивнула.
— Мне это тоже пришло в голову, но я ума не приложу, что делать с такими деньгами.
— У вас изрядное количество ценных бумаг: акции и облигации, плюс дом Сазерленда. А самое главное — озеро. Вы главная держательница акций электрической компании, у банков акций совсем немного.
Скотти с улыбкой поглядела на Маколифа.
— Значит, я могу распоряжаться прибрежными участками?
— Конечно. Вы хозяйка… во всяком случае, станете ей, когда завещание вступит в силу.
— Итак, Джонни, — обратилась Скотти к Хауэллу, — выбирай. Приищи себе участок по вкусу, и он твой. Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.
— Спасибо, Скотти. Ловлю тебя на слове. Но только я, пожалуй, подыщу участок на другом краю озера. А то здесь как-то жутковато.
— И еще кое-что, Скотти, — вмешался Маколиф, — совершенно ясно, что вам достанутся деньги, которые Сазерленд положил на имя Донала О’Койнена. И, конечно, проценты, наросшие за двадцать пять лет. Если хотите, я переговорю с банком. Строго говоря, продажа не состоялась, потому что Кэтлин подделала подпись, но это не имеет особого значения, поскольку вы являетесь наследницей и О’Койненов, и Сазерленда. Они оба ваши дедушки. А юридические нюансы я с банком обсужу, и мы все согласуем.
Скотти прижала ладони к лицу.
— Столько сразу на меня свалилось, у меня голова кругом идет!
 
— У меня есть к тебе предложение, Скотти, — сказал Хауэлл.
— Валяй. Может, пригодится.
— По-моему, тебе не стоит особенно размышлять о своем наследстве. Предоставь все Маку, а сама поезжай в Атланту, напиши о том, что случилось и работай репортером. Я думаю, ты будешь несчастной, если займешься чем-то другим, так всегда бывает с людьми, которые раньше времени бросают свою профессию.
— Это хороший совет, — отозвалась Скотти. — Мак, хотите быть моим адвокатом?
Маколиф улыбнулся.
— Естественно. Вообще-то я уже работаю на электрическую компанию, дабы искупить мои грехи, — он закрыл портфель и встал. — Ладно, у меня еще есть дела. Поговорим позже.
Скотти и Хауэлл остались вдвоем. Девушка подошла и обняла Джона.
Хауэлл поморщился.
— Ой!
— Извини, забыла о твоих ребрах. Слушай, почему бы тебе не вернуться со мной в Атланту? Я как-то к тебе привыкла.
Хауэлл положил руки ей на плечи.
— Это очень заманчиво, но у нас с тобой пока разные судьбы. Когда ты опубликуешь свою историю, к тебе на какое-то время придет слава, не говоря уж о деньгах. Я же… мне кажется, я должен обрести то, что утратил. И я не уверен, что смогу этого добиться, если за мной будут наблюдать.
— Наверно, ты прав, — согласилась Скотти и легонько прикоснулась губами к его щеке. — Но я буду по тебе скучать.
— Приятно слышать, — сказал Хауэлл. — Скотти, между тобой и Бо прошлой ночью был разговор, который я не очень понял. Что имелось в виду?
Скотти печально усмехнулась.
— Да то, что бывает между отцом и дочерью. Может, когда-нибудь я тебе расскажу, — она вздохнула. — Я хочу похоронить его на семейном участке, рядом с его матерью. Больше этим некому заняться. Я думаю, это мой долг.
Хауэлл кивнул.
— Может, и Эрика Сазерленда следует положить рядом с ними? При жизни они не очень ладили, но все равно так будет лучше.
— Ты прав. Я поручу Маку все подготовить.
Раздался стук в дверь. Хауэлл вышел и увидел Леони. Он обернулся к Скотти.
— Извини, мы немножко поговорим.
И вывел Леони на причал.
— Я слышала о Бо, — сказала Леони. — Весь город об этом говорит. Но что конкретно тут случилось? — спросила она, стараясь не наступить на осколки битого стекла.
Хауэлл рассказал о том, что с ним и со Скотти произошло накануне ночью.
— Кроме твоей матери, ты единственная, кто мне поверит. Мак, по-моему, не поверил. А полиции мы предложили упрощенный вариант.
— Мама умерла сегодня ночью. Перед самым рассветом.
— Мне очень жаль. Она была истинно благородным человеком.
— Слава Богу, что наконец это случилось. Она так долго мучилась. Мама все ждала разрешения этих событий, — Леони посмотрела куда-то за озеро.
— Странное дело, — сказал Хауэлл, — меня просто поражает, насколько симметричны события, случившиеся здесь. Одно и то же повторилось в двух поколениях: две женщины — мать Бо и ты — независимо друг от друга сделали то же самое, чтобы избежать последствий, к которым привел особый склад жизни в долине. Повторились убийства: убили мать Бо, семью О’Койненов, Сазерленда… а теперь, за последние двое суток, умерло три главных героя этой истории: Сазерленд, Бо и твоя мать, причем двое из них предприняли последнюю попытку что-то прояснить и оставили свои записи.
— Мама не нашла бы в этом ничего удивительного, — возразила Леони. — Она считала многое из того, что произошло, злом, однако злом таким же естественным, как и человеческая природа. И считала, что самый естественный выход из создавшейся ситуации — это восстановление справедливости, идеальной справедливости. Перед смертью она даже сказала что-то в этом роде.
— Что именно?
— Она посмотрел на нас — мы все собрались в комнате — улыбнулась и прошептала:
— Теперь я могу уйти, теперь все на своих местах.
— Не совсем, — возразил Хауэлл, — но вскоре будет. Я уже поговорил с Эндой Маколифом насчет ребенка.