Когда плачут драконы (СИ)

— Для тебя местечко всегда найдется, — насмешливо и в то же время так, чтобы даже тени сомнения в его словах не возникло, ответил Хедин. Вилхе поколебался секунду, потом кивнул и направился к Кайе. Хедин между тем подобрал палки, которыми они сражались, и ловко закинул их в общую корзину. Ана не смогла заставить себя отвести взор, хоть и понимала, что теперь-то оправдать свой интерес братом никак не получится. Но смотреть на Хедина оказалось слишком приятно. Ана даже гордость какую-то необъяснимую испытывала, когда у него что-то получалось. А нынче у Хедина получалось абсолютно все.
— Кажется, сегодня меня не от чего спасать, — с привычной усмешкой подошел он к ней, и Ана послушно хмыкнула. Да уж, все три раза, что им в последнее время удалось пообщаться, Ана оказывала Хедину какую-то помощь: то по своей воле, то по чужой. Разве что в госпитале... — Даже от голодной смерти средь казенных харчей, — добавил он, и Ана не удержалась, прыснула, отвела взгляд. Ладно, и тут он ее разгадал. И что собирался делать? Не начнет же унижать этим Аниным интересом? Почему-то с недавних пор в это совсем не верилось.
— Сегодня, похоже, от тебя спасать придется, — решила не ударить в грязь лицом Ана. — Отлежался, разошелся...
— Отлежишься тут, — хмыкнул Хедин. — Драконыши ваши — что дети малые: не знают, с какой стороны к мечу подступиться. А уж луков сколько мне переломали: на половину армелонской армии хватило бы.
— А зачем учишь? — искренне удивилась Ана. — Ну ладно, Кедде, он уже человеком стал, а Арве с Ярке? Им в образе ящеров никакое оружие не нужно. А отказываться от второй ипостаси ни тот, ни другой, кажется, не собираются.
Хедин пожал плечами, однако без капли смущения.
— Пока их братва в Долину вернется, можно с десяток битв пройти, — заметил он. — А коли парни с нами в Южные страны собрались, лучше ко всему подготовиться. Тем более что желаний у Вилхе уже не осталось.
Ана покачала головой, понимая. Она была одной из немногих, кто знал истинную историю последнего путешествия ребят: вытрясла из брата правду, почувствовав его слабину. Вилхе, как и она, ненавидел лгать. На том и погорел.
В этот момент раздался сигнал, предупреждающий о скором начале построения. Хедин почему-то недобро помянул Энду, как будто его оторвали от какого-то важного дела. Ана улыбнулась, тоже испытывая непонятное сожаление. Раньше она шла на любые ухищрения, чтобы только поскорее отделаться от Хедина. А теперь совсем не хотела расставаться. Рядом с ним было так странно уютно, как не было ни с родителями, ни с братьями. Когда вдруг начало все меняться? И почему Ана только сейчас стала замечать то, что столько лет пытались внушить ей родные?
— Тебе переодеться еще надо, — проговорила Ана, заметив, как остальные тренировавшиеся потянулись в казарму. На смотре полагалось быть в парадной форме, и Хедин осмотрел себя так, словно его удивляло ее отсутствие.
— И помыться, угу, — брякнул он, неожиданно вогнав Ану в краску. Форма Хедину шла просто невероятно, как будто ее придумывали специально под него. Но сейчас — в простой, выпущенной поверх штанов, рубахе, с закатанными рукавами, с мокрыми растрепанными волосами — он нравился ей ничуть не меньше. Да, нравился, Энда всех побери! Он нравился всем армелонским девчонкам, но Ане, кажется, даже чуточку сильнее.
— Желаю удачи! — стараясь выгнать смущение, сказала она. — На Вилхе только чересчур не дави. А то он решит, что не достоин Кайи, и начнет искать приключения себе на голову.
Хедин внимательно посмотрел на нее, а Ану вдруг охватило волнение: уж не глупость ли она какую сморозила? Было время, когда ее это абсолютно не трогало, да только, кажется, кануло в неизвестность окончательно и бесповоротно.
— Подожди минуту, — неожиданно попросил Хедин, да так, что Ана тут же кивнула: отказывать ему совсем не получалось. Да и не хотелось. И оставалось только гадать, по какой причине он почти бегом отправился в казарму, и замирать в непонятном предчувствии. Что еще Хедин мог придумать? Ну не станет же обижать: для этого не надо было дополнительных приготовлений. Хедин знал все ее слабые места и умел ударить по ним, как никто другой. Да только давно уже не пользовался этими сведениями. Во всяком случае, первым.
 
Кайя окликнула было ее, предлагая отправиться на Главную площадь, где и должно было состояться основное действо, но Ана отмахнулась, обещая догнать подругу и брата в самое ближайшее время. Даже если Хедин посмеялся-таки над ней и больше не выйдет, Ана выполнит свое обещание и не сдвинется с места раньше срока.
Но он не позволил ей ждать ни одной лишней секунды. Так же скоро — явно опаздывая, но не отказавшись из-за этого от своего решения, — он приблизился к ограде и протянул Ане нечто, завернутое в светлую тряпицу.
— «Ладошку» не отдам, — зачем-то повторил Хедин и, взяв Ану за руку, вложил в нее принесенное. — Но на случай, если не вернусь, — хоть какая-то благодарность. Да и праздник у тебя скоро.
Он загнул ее пальцы, оставляя подарок, но Ана задержала его свободной рукой.
— Только попробуй не вернуться! — угрожающе проговорила она. — Всем расскажу, что ты в сказки веришь! Будет тебе слава!
Хедин усмехнулся, но спорить не стал.
— Договорились! — ответил он, и Ана разжала руку, отпуская. Дождалась, когда он скроется в казарме, и только потом развернула тряпицу. В ней оказался цветок, сделанный из разноцветных камней и прилаженный к какой-то интересной защелке. Ана видела в одной из книг, привезенных Айлин из Окиноса, что южные женщины украшали такими вещицами свои волосы, и Ана не удержалась. Приколола цветок над ухом: даже если Хедин самодовольно усмехнется, увидев, как она распорядилась его подарком, — все равно. Сам же ей его вручил. Ана ничего взамен «ладошки» не требовала.
Брата и подругу она догонять не стала, отправившись на площадь своим путем, не желая расспросов и удивления. Нечего ей было рассказывать: Ана и сама еще ничего не понимала и больше всего боялась спугнуть это странное, но все ярче проявляющее себя чувство: горячее, волнующее и такое приятное, что так и хотелось завернуться в него и представлять себе, что это объятия Хедина. С ума сошла, не иначе, но... Вдруг это не просто благодарность? Вдруг и Хедин?..
— Ты так и не объяснишь мне, что случилось? — раздался за углом сердитый голос Эдрика. И Ана резко остановилась, не желая показываться и вмешиваться в его дела. Но заставить себя уйти не смогла. Все-таки многолетнее опекунство над Эдриком требовало остаться и выяснить, кто его обижает. О том, что обижает сам Эдрик, у Аны даже мысли не возникало.
— Не объясню! — послышался в ответ голос Джеммы, и Ану тут же передернуло от ее тона: надменного и раздраженного. — Если надо, сам догадаешься! Но тебе же не надо!
— Джемма! — в оклике Эдрика послышалось отчаяние, и Ана закусила губу. Ох, как хотелось пойти и высказать этой шмакодявке все то, чего она заслуживала подобным поведением. Ану оно давно возмущало, но, покуда Эдрик рядом с этой девицей казался довольным жизнью, она не вмешивалась, как и говорила Кайе. Однако сейчас в ее душе всколыхнулось негодование и обида за Эдрика. Он же унижался перед Джеммой, а она еще и ноги об него вытирала. Нет, это уж ни в какие ворота не лезло!
Ана шагнула вперед, намереваясь немедленно прекратить подобные выпады со стороны Джеммы, и тут же едва не налетела на Эдрика, вывернувшего из-за угла и явно не замечавшего ничего вокруг. Таким подавленным Ана его еще ни разу не видела. Даже когда в детстве его Хедин задевал, а Ана вступалась за слабого. И она не будет сама собой, если сейчас поступит иначе.
— Ана? — Эдрик сделал над собой усилие, стараясь обуздать эмоции и собрать мысли в кучу. — Ты почему еще не на площади? Лучшие места уже давно разобрали.
Ана передернула плечами, не давая сбить себя с толку.
— У тебя проблемы? — прямо спросила она. Эдрик оглянулся, оценил ее местоположение и сделал верные выводы.
— Ты же все слышала, — заметил он и поморщился, однако не упрекнул Ану в бестактности. — Надеюсь только, не будешь под кожу лезть. Мне бы не хотелось поссориться еще и тобой.