Покоренная судьбой (ЛП)

Я коротко обняла его, зная, что это папина версия благословения, и почувствовала огромное облегчение.
Амо
Папа и Римо сидели друг напротив друга на диванах в задней комнате церкви. Я не знал, почему мама решила, что это хорошая идея, чтобы они были со мной до церемонии. Они не были лучшей моральной поддержкой.
Единственный, кто был немного терпим, был Маттео, который рассказал несколько шуток, которые сняли напряжение. Валерио уже спешил уйти, вероятно, чтобы пофлиртовать с девушками из Каморры, с которыми ему не следовало сближаться.
— Уже почти время, — напомнил я им, надеясь, что они поймут и уйдут.
Римо встал, но подошел ко мне. Он протянул мне пару распечатанных фотографий. Я приподнял бровь, когда просмотрел их. На них была изображена забрызганная кровью комната. Кровать в центре была в еще худшем беспорядке. Она выглядела так, как будто на ней зарезали свинью. Но на кровати лежала не туша животного.
Если Римо думал, что сможет запугать меня такими картинками, то он забыл, какая моя фамилия. Я избил байкера до кровавой мякоти молотком в подростковом возрасте, когда мы спасли Марселлу.
— Когда ты будешь думать о создании кровавых простыней сегодня вечером, вспомни, что мы с Нино сделали с дядей Киары на последней большой свадьбе между Каморрой и Фамилией.
Отец тоже встал и покачал головой. — Ты сфотографировал тот гребаный беспорядок, который ты тогда устроил? На ремонт комнаты ушли недели. Вы вели себя как варвары.
— Спасибо за приятные снимки перед самым счастливым днем в моей жизни.
Римо сузил глаза на отца. — Многие назвали бы варварством возбуждаться на простынях, покрытых кровью девственниц.
Я стиснул зубы и поискал глазами Маттео в зеркале, пытаясь дать ему безмолвный знак удалить этих двоих из комнаты, или, по крайней мере, Римо.
Папа ухмыльнулся. — Я наполовину склонен позвать Данте, чтобы он рассказал нам, как любезно он воспринял твою презентацию простыней о твоей первой ночи с Серафиной.
— По крайней мере, я представил настоящие простыни.
— Достаточно. — Маттео покачал головой и протянул им обоим фляжки. — Сделайте несколько глотков этого специального коктейля, это поднимет ваше настроение.
— А как же я? Жених обычно получает фляжку.
Маттео подмигнул. — Тебе нужно быть начеку. Сегодня особенный вечер, я не хочу, чтобы ты слишком быстро потерял сознание.
Отец понюхал фляжку, затем сузил глаза на Маттео. — Что это? Знакомый запах.
— Чтобы убить меня, нужно много яда, — сказал
Римо, криво ухмыляясь Маттео.
— Посмотрим.
Держа взгляд Маттео, Римо сделал маленький глоток, затем его губы скривились.
— Это самогон из Каннабиса. Мы с Джанной сварили его в качестве эксперимента некоторое время назад, и нам понравилось. — Он снова подмигнул. У меня было такое чувство, что он уже успел попробовать самогон из каннабиса. Если благодаря этому он не убьет сегодня Алессио, Массимо или Невио, то мне было все равно, выкурит ли он еще пару сигарет.
— К черту. Мы не потребляем свой собственный продукт! — прорычал отец.
— Это не наш товар. Джанна купила его у русского дилера. Она говорит, что их продукция лучше и дешевле, над чем нам, кстати, нужно поработать.
Римо закрыл крышку своей фляги и подтолкнул ее ко мне. — Я оставляю вас наедине с вашими рассуждениями о плачевном состоянии вашего производства наркотиков и иду к своей дочери.
Я знал, что сегодня он будет угрожать мне еще несколько раз. Наверное, я был бы разочарован, если бы он этого не сделал. Грета заслуживала, чтобы с ней обращались как с королевой.
Отец шагнул ко мне сзади, и наши глаза встретились в зеркале. — Не пей эту дрянь. Сегодня ты должен быть в здравом уме.
Маттео похлопал меня по спине и забрал у меня флягу. — Он прав. Я позабочусь об этом. — Когда он выходил, он сделал большой глоток из фляги.
Отец вздохнул. — Если этот день закончится без кровопролития, я буду считать его успешным.
 
Я рассеянно кивнул и разгладил свой серебряный галстук. Отец положил руку мне на плечо.
— Я прослежу, чтобы сегодня все вели себя хорошо. Этот день принадлежит тебе и Грете.
— Спасибо, папа.
Он похлопал по месту над моим сердцем. — Я должен был позволить тебе следовать за своим сердцем, должен был знать, что если ты так рискуешь ради женщины, то это серьезно. Я пытался заставить тебя отдать предпочтение татуировке, а не сердцу, хотя никогда не делал этого с тех пор, как женился на твоей матери.
— Это прошлое, а сегодня мы начинаем новую главу.
Отец кивнул, затем его выражение лица стало предупреждающим. — Не думаю, что это необходимо, но я все равно скажу тебе. Обращайся со своей женой сегодня как с королевой. Фамилия — это место, где можно потерять контроль и позволить монстру выйти наружу, а не твой брак или семья.
— Тебе не нужно говорить мне, папа, потому что ты показывал мне всю мою жизнь.
Отец отступил назад с контролируемой улыбкой, но я видел намек на эмоции в его глазах.
Когда он ушел, и я остался один в комнате, я глубоко вздохнул.
Это было оно. Момент, которого я ждал слишком долго. Я женился на женщине, которую любил всеми фибрами своего существа.
Сегодня не будет кровавой свадьбы, но для того, чтобы эта свадьба состоялась, было пролито много крови. Мы все проливали кровь, а некоторые умерли, потому что не хотели, чтобы мы с Гретой поженились.
Папа кивнул мне с первого ряда. Он прикрывал меня. Он сделал то, чего так долго не хотел делать, и сделал кровавое заявление. Хотя традиционалисты заплатили кровью, они выиграли и на других фронтах. Их правила были усилены, и в некоторых областях Фамилия отступила назад.
Вся кровь, вся боль ничего не значили, когда Грета вошла в церковь. Она выглядела совершенно потрясающе в простом белом платье, а ее улыбка была чистой и безусловной, когда она шла ко мне со стороны отца. Она была лучше, чем я когда-либо ожидал. Она была намного больше, чем я заслуживал, но, клянусь Богом, я никогда больше не отпущу ее.
  
38
 
Амо
Я открыл замки нашего президентского номера, когда мы с Гретой ушли на первую ночь в качестве супружеской пары. Отец даже выставил охрану в коридоре перед номером на случай, если кто-нибудь из Фальконе, в частности Невио, сочтет нужным нарушить нашу ночь.
Предупреждение в глазах Римо, когда я увел Грету, было ничто по сравнению с яростью в глазах Невио. Внизу вечеринка все еще была в полном разгаре. Маттео, должно быть, угостил многих гостей своим самогоном, но я выпил не больше бокала шампанского.
Положив руку на спину Греты, я повел ее в нашу спальню. Лепестки роз устилали дорожку к кровати и образовывали сердечко на белом покрывале.
— Это очень красиво.
— Наверное, это придумали наши мамы.
Я провел костяшками пальцев по шее Греты, и она наклонила голову с доверчивой улыбкой. Мое желание вспыхнуло, как только мы остались наедине, но я не собирался торопить события или терять контроль.
— Я готова.
Я рассмеялся и обхватил лицо Греты, требуя ее губ для поцелуя. Через мгновение я отстранился и указал на нож в футляре под курткой.
Грета прикусила губу. — Одна из особых традиций?
— Мы можем разрезать платье без тебя. Никто не узнает.
Грета слегка коснулась кончиками пальцев ножа. — Нет, давай чтить ваши традиции, хочу сделать все правильно.
Я прижал еще один поцелуй к ее губам. — Сегодня вечером нет правильного или неправильного. Если тебе нравится, значит, все хорошо.
Грета кивнула. Я обнажил нож и опустил лезвие на V-образный вырез платья. Материал подался под неослабевающим давлением стали.
Чувствовал себя варваром, животным, вырезая Грету из ее платья. Я слишком долго ждал этого момента.