Покоренная судьбой (ЛП)

Амо поднял меня с земли, когда дошел до меня, и поцеловал, сразу же я испытала чувство полного счастья, которое позволило мне забыть о тяготах травмы колена.
Он опустил меня обратно на землю, но не отпустил. Я скучала по Амо, поэтому жаждала его близости. — Мои родители ждут нас к ужину.
— Очень приятно, — сказал папа. Мама пихнула его локтем в бок, но он никак не отреагировал.
Я сидела с Амо в передней части машины, его рука держала мою, и папа игнорировал наши проявления привязанности.
Мое сердцебиение участилось, когда мы подъехали к дому Витиелло. В последний раз, когда была там, я волновалась совсем по другим причинам, и теперь я переживала, понравлюсь ли я им. У меня была семья в Лас-Вегасе, но я знала, что жизнь в Нью-Йорке будет легче, если я найду общий язык с семьей Амо, не говоря уже о том, что для него это тоже будет много значить.
Амо ободряюще улыбнулся и помог мне выйти из машины. Не успели мы дойти до ступенек, ведущих к входной двери, как она открылась, и в дверном проеме появилась Ария. Ее теплая улыбка ударила в меня, как солнечный свет, и сразу сняла мое беспокойство. Я улыбнулась ей, пока Амо помогал мне подняться по лестнице.
Ария не пыталась обнять меня, хотя Амо упоминал, что она любит это делать. Может быть, когда я узнаю ее получше, я смогу ее обнять. — Я так рада снова тебя видеть.
Лука подошел к жене сзади. Он одарил меня небольшой улыбкой. Я знала, что он был внушительным мужчиной, который многих пугал, но поскольку он напоминал мне Амо и поскольку я привыкла к своему отцу и брату, я не чувствовала себя настороженной по отношению к нему. — Грета. Добро пожаловать в наш дом.
— Спасибо. Очень приятно.
Амо провел меня мимо своих родителей в гостиную, чтобы наши родители могли поприветствовать друг друга. Его брат Валерио, мужчина, который, должно быть, был мужем Марселлы Мэддокс, и сильно беременная Марселла сидели на диване. Все они встали, когда мы вошли. Даже Марселле удалось быстро поднять свой удивительно большой живот. Увидев ее, я вспомнила о мамином предложении. Я еще не сказала об этом Амо, мне нужно было время, чтобы самой все обдумать и решить, что я хочу с этим делать. Но я знала, что не смогу решить это в одиночку.
Марселла подошла ко мне. — Рада тебя видеть. Если когда-нибудь захочешь поговорить о раздражающем характере моего брата или о чем-нибудь еще, позвони мне.
— Спасибо.
— Я рада, что мой брат наконец-то женится на порядочной женщине.
Мэддокс толкнул Валерио, который только рассмеялся. — Не обращай на него внимания. Фильтр между его мозгом и ртом не работает. Приятно познакомиться с тобой.
— Меня нелегко обидеть. У моего брата нет никакого фильтра между мозгом и ртом.
— Или рукой с ножом, — добавил
Амо.
Мы все рассмеялись, и я расслабился еще больше. Я могла сказать, что буду чувствовать себя желанным гостем в семье Амо. Может быть, пройдет совсем немного времени, и я почувствую, что это и моя семья тоже.
Папа не разрешил нам с Амо спать в одной комнате, как не разрешал и в предыдущие недели. Так как я не хотела испытывать его терпение, я приняла его приказ, даже если это было смешно, учитывая, что мы с Амо уже делили одну кровать. Но я заметила, что Амо выглядел почти успокоенным по этому поводу. Возможно, он беспокоился о своей способности сохранить честь и не лишить меня девственности до нашей брачной ночи.
Мама, папа и я спали в номере люкс в «Мандарине», как и в прошлый раз.
Когда рано утром я, прихрамывая, вышла из своей комнаты в гостиную, потому что не могла уснуть, я обнаружила папу на диване, смотрящего в темноту, подошла к нему и опустилась рядом. Он обхватил мое плечо рукой.
— Никогда не думал, что мне придется тебя отпустить.
— Ты говоришь так, будто мы не можем видеться. Я всего лишь часе езды.
Папа посмотрел на меня. В темноте было трудно разобрать детали его выражения, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он волнуется. — Я буду в безопасности.
 
— Надеюсь, безопаснее, чем под моим присмотром.
Я положила свою руку на его руку со шрамом. — Это была не твоя вина. Никто не мог этого заподозрить. И я не виню ни тебя, ни Амо, ни даже стражников. Иногда случаются плохие вещи.
— Они не должны случаться с тобой. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности и счастлива.
— Я счастлива большую часть времени. Иногда нападение преследует меня, особенно потому, что мое тело еще не полностью восстановилось, но я Фальконе, папа. Я переживу это и выйду более сильной, верно?
Папа хихикнул. — Верно. — Он замолчал. — Я действительно хочу держаться за свою неприязнь к
Амо, но иногда, когда я вижу, как он смотрит на тебя с таким обожанием, я не могу не терпеть его.
Я подавила смех и сжала папину руку в знак благодарности. Мы сидели так некоторое время, прежде чем я снова заговорила. — Мама рассказала тебе о своем предложении?
— Рассказала. — Его голос был нежным и любящим, что было редкостью даже рядом со мной и я прикусила губу.
— Я думаю о том, чтобы принять мамино предложение.
— Ты должна, — тихо сказал папа. — Твоя мама хочет подарить тебе это. — Он сглотнул. — Я могу только жестоко отомстить. Это то, что я могу сделать, но подарок твоей матери намного ценнее, чем мой.
Я прислонила голову к его плечу. — Вы оба всегда делали все возможное, чтобы сделать меня счастливой, и я всегда буду благодарна вам за это. Неважно, где я живу, часть моего сердца всегда останется в Вегасе с тобой и остальными членами моей семьи.
Папа прижал поцелуй к моей голове. — Тебе пора спать, Амо заберет тебя через пару часов.
— Ты злишься, что я встречусь с Максимусом и даже с Гроулом и его семьей?
— Мои обиды прошлого не обязательно должны быть твоими. До тех пор, пока ты не ждешь, что я помирился и со своим сводным братом.
— Может быть, однажды ты захочешь.
Отец не стал комментировать. — Мы все можем считать себя счастливчиками, если мне удастся не убить Луку за то, что он настаивает на традиции кровавой простыни. Все остальное будет чудом.
— Я не против простыней.
Я прикусила губу. — Ты отправил простыни о своей первой ночи с мамой капо Наряда и ее родителям, так что, думаю, ты будешь достаточно храбр, чтобы увидеть простыни моей брачной ночи.
— Если бы я знал, что моя будущая дочь узнает и использует это против меня, я бы пересмотрел свое решение.
— Ты бы не стал, — сказала мама, выходя из спальни в своей белой ночной рубашке и с беспорядочными волосами. — Ты получил от этого удовольствие.
Улыбнувшись, я вернулась в свою кровать, оставив родителей спорить. Папа был прав, мне нужно было поспать.
Амо
— Римо устроит сцену, когда мы подарим простыни, — сказал папа.
Мама пожала плечами. — Ты ведь тоже не хотел видеть простыни Марси.
— Они все равно не были бы красными, — сказала Марси, балансируя маленькой миской с чипсами на своем животе. До беременности она и на десять футов не прикоснулась бы к этим жирным углеводам.
Мама бросила на меня нервный взгляд. — Твой отец может дать тебе советы по созданию фальшивых кровавых простыней. Вы не первая пара, которая прервала свою связь до свадьбы.
Я не хотел обсуждать подробности брачной ночи моих родителей. — Я ничего не консумировал и подожду до свадьбы.
Папа бросил на меня удивленный взгляд, а Марси даже отложила свои чипсы, чтобы окинуть меня недоверчивым взглядом.
— Боже мой, Амо, не представляла тебя романтичным джентльменом.
Мои губы скривились. — Я уважаю Грету.
Мэддокс грязно усмехнулся. — Я тоже уважаю твою сестру. Но она бы надрала мне задницу, если бы я заставил ее ждать этого так долго.
Отец бросил на Мэддокса взгляд, от которого многие бы убежали.
— Это наше предложение мира за уязвленную гордость традиционалистов.