Покоренная судьбой (ЛП)

Я знал, что любовь с первого взгляда — обман. И все же мои чувства к Грете не поддавались логике.
Папа ткнул указательным пальцем в мою грудь, где была татуировка Famiglia. Его глаза буравили меня.
— Поскольку ты, похоже, сейчас не в состоянии сделать правильный выбор, я облегчу тебе задачу. Если ты хочешь стать Капо, ты женишься на Крессиде. Как твой Капо, я велю тебе держаться подальше от Греты Фальконе. Если ты прикоснешься к ней, поцелуешь ее, трахнешь или, не дай Бог, попросишь руки Римо Фальконе, ты пойдешь против моего прямого приказа, откажешься от должности капо и понесешь наказание, возможно, изгнание.
Я недоверчиво уставился на отца.
— Это для твоего же блага. Я пытаюсь спасти тебя, Амо. Однажды ты это поймешь.
Мне нужно было снова поговорить с Крессидой. Если у нее есть хоть малейший интерес ко мне, помимо того, что она стала женой капо, она должна была понять, что эта связь не сделает счастливым ни одного из нас. Я нашел ее в спортзале, который Джанна открыла для женщин и девушек из Фамильи. Сегодня Джанны не было на приеме. Вместо нее из-за стойки меня приветствовала мать Максимуса Кара, одетая в спортивное трико и майку. Когда она не была занята в их приюте для животных, ее обычно можно было найти работающей здесь. Она одарила меня удивленной улыбкой.
— Амо, если ты ищешь Джанну, то она будет здесь только сегодня на занятиях по йоге — Кара кивнула в сторону чего-то за прилавком. — А вот Иза здесь.
Я уперся локтями в гладкую белую поверхность и посмотрел вниз. Моя двоюродная сестра Иза сидела на земле. На ней были наушники, платье-комбинезон из зеленого шнура и поношенные белые Converse. В руках она держала толстую книгу, вероятно, какую-то высокохудожественную ерунду с драконами и инцестом. Ее очки сидели на кончике веснушчатого носа, в опасной близости от того, чтобы упасть. Ее подбородок был подперт ладонью, и она не замечала меня, слишком увлеченная своим чтением.
Я отошел, оставив ее наедине с собой. У меня все равно было мало времени.
— Я пришел за Крессидой.
Улыбка Кары поредела.
— Она занимается Зумбой во второй комнате.
Я кивнул и направился в тренировочный зал. Через стеклянную дверь я видел, как Крессида и ее подруга Агостина пытались следовать танцевальным движениям, которые тренер показывал классу.
Ей не хватало грации Греты, и не только в танцах. Я постучал в дверь, заставив всех обернуться. Глаза Крессиды расширились, затем она обменялась торжествующим взглядом с Агостиной и, задрав нос, вышла из комнаты.
Я пригласил ее следовать за мной за прилавок и в комнату для персонала. Кара не остановила меня, а Иза лишь на мгновение подняла глаза, нацепила очки и сморщила нос, заметив Крессиду.
Я закрыл дверь за Крессидой и за собой.
— Она никогда не найдет себе мужа, если будет одеваться как ботаник. Почему она не пользуется контактными линзами? Мужчинам не нужны девушки в очках.
Она выжидающе посмотрела на меня.
— Я не знаю, и мне все равно. Спроси ее, если хочешь знать. Но я сомневаюсь, что существование Изы вращается вокруг поиска подходящего мужа, так что ей, вероятно, наплевать, сексуальны очки или нет.
Крессида перекинула свои длинные каштановые волосы через плечо. Я удивлялся, как она может заниматься спортом, когда волосы не собраны в хвост, но предположил, что ее внешний вид был важнее практичности.
— Я вся потная, Амо.
Я проигнорировал ее бессодержательный комментарий.
— Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой о нашей свадьбе.
— Нам еще столько всего нужно обсудить, я знаю. Они все еще не подали тунца надлежащего качества. Очевидно, японцы скупают лучшие куски, прежде чем они попадают на международный рынок.
Слушал каждое ее слово, но с таким же успехом она могла говорить по-японски.
— Думаю, мы должны отменить свадьбу.
— Я не буду переносить дату. Мне уже двадцать три, Амо. Двадцать три. Агостина замужем уже три года, и посмотри на меня!
 
Может, она специально меня неправильно поняла?
— Я имел в виду отмену свадьбы, а не перенос. Я не люблю тебя, Крессида, и никогда не полюблю.
Черт, у меня даже были мысли избавиться от Крессиды и представить это как несчастный случай. Она не заслужила этого. Я не любил ее, она мне даже не особенно нравилась, но она не была слишком ужасным человеком. Она была эгоистичной и жаждущей власти, но многие люди такие, и я не в том положении, чтобы судить кого-то за его грехи.
Она пожала плечами, как будто это было несущественно.
— Любовь не нужна для того, что мы имеем.
— Есть кто-то еще — попытался я снова.
Ее глаза заострились, но потом она снова пожала плечами.
— Держи это в тайне. Я не хочу, чтобы у нас был скандал.
— Ты действительно хочешь так жить? Зная, что у меня есть кто-то еще? Зная, что мы женаты только для видимости?
— Мы собираемся пожениться, Амо. Вот и все. Я никогда не соглашусь отменить эту свадьбу, никогда. И наши семьи, и Фамилья тоже. Мы связаны нашими традициями, даже ты. К черту эту девчонку, мне все равно, лишь бы меня называли миссис Витиелло.
Я покачал головой, не в силах поверить, что я действительно должен был жениться на ней. В этот момент я не мог представить себе худшей участи.
  
13
 
Грета
Невио мучился от похмелья, когда мы летели домой в Лас-Вегас. Что бы он ни делал ночью, это выбило его из колеи. Я сомневалась, что он принимал тяжелые наркотики. Он был не из таких. То, что привело его в такой кайф, вероятно, было мощной смесью слишком большого количества алкоголя и насилия.
Фабиано практически затащил его в частный самолет и весь полет смотрел на него с укором.
Несмотря на беспокойство за Невио, я была рада, что его чувства затуманены. Вчерашний разговор с Амо и поцелуй, который мы разделили, совершенно выбили меня из колеи.
Я не понимала, что чувствую, только то, что это чувство было настолько сильным, что заставляло меня чувствовать клаустрофобию в том смысле, что мое сердце казалось слишком большим для моей грудной клетки, когда я думала об Амо. Я слышала, как Карлотта и Аврора говорили о влюбленности. Это никогда не вызывало у меня интереса, казалось чем-то, что со мной не случится, и определенно чем-то, что мне не нужно. Моя жизнь была полна. Наполнена любовью и целью.
Теперь Амо каким-то образом нашел крошечную дыру в моем существовании, о существовании которой я даже не подозревала, и я знала, что он оставит пустоту, когда уйдет. Пустоту, которую я никогда не смогу заполнить так же, как раньше. Конечно, я могла бы попытаться заполнить ее новой целью, но у меня было чувство, что это не заполнит пустоту.
Я уже думала о том моменте, когда он уйдет. Это был не вопрос «если», это был вопрос «когда». Хотя, возможно, мой отъезд из Нью-Йорка и был тем прощанием, которое мы не решались озвучить.
Мой желудок опустился, в груди стало пусто, пусто.
Когда мы вернулись домой, Невио исчез в постели, а я рассказала семье о своем неудачном танцевальном концерте.
— Мне очень жаль — мягко сказала мама и поцеловала меня в щеку. — Ты выглядишь очень грустной. Я не знала, что ты так сильно этого хочешь.
Папа обменялся взглядом с Нино и Савио, что я поняла слишком хорошо. Он был рад, что ничего не вышло, и ему не пришлось запрещать мне туда ездить, потому что именно так он бы и поступил. Я знала отца. Он считал свою власть в Лас-Вегасе безграничной и поэтому думал, что ему нужно держать нас всех здесь, чтобы гарантировать оптимальную защиту.
Я пожала плечами, не желая лгать маме, но радуясь, что она считает мою грусть из-за балета. Ее голос заставил меня понять, что я грущу и тоскую, как будто я уже оплакиваю то, что было у нас с Амо.
В конце концов я отлучилась от семьи и стала бродить по помещению. Кролики переехали в свой вольер несколько дней назад и хорошо там прижились. Я занесла немного морковной зелени и травы, прежде чем отправиться в свою балетную студию, чтобы поприветствовать Медведя и Момо.