Царь Александр Грозный (СИ)

Не дождавшись реакции монарха, перевозчики погрустнели, а представитель продолжил:
— Мы, великий государь, готовы заняться любой другой работой. Мы видим, у тебя большой флот, но не пригодятся ли тебе и наши корабли?
— Сколько у вас судов? — спросил царь, перебивая говорящего.
— Больших — две руки и маленьких столько же.
— У больших осадка какая?
— Не больше косой сажени, если «под жвак»[1].
— Многовато. А у маленьких?
— Не больше сажени.
— Хорошо. Маленьким найдётся работа — возить грузы из Ростова до Темрюка. А большие пусть грузятся здесь. Повезут груз султану Мустафе.
— Какому султану Мустафе? — вскинул голову второй представитель «профсоюза» перевозчиков, менее всего похожий на араба.
Александр не ответил.
— Извини, великий государь, моего товарища. Он удивлён. Мы знаем только султана Сулеймана, но не Мустафу. Кто это и куда везти для него груз?
— Это сын султана Сулеймана,который объявил себя новым султаном Османской Империи. А везти ему груз надо будет в город Поти, что в Имеретии.
— Поти — это далеко. Не думаю, что наши корабли выдержат путь в Колхиду[2]. Там крутые скалистые берега и часты шторма. Но я передам своим товарищам твоё предложение, великий государь. Хорошая у тебя получилась переправа, — осмелился похвалить торговец. — А сюда можно товар везти?
— Переправа работает в обе стороны, — пожал плечами царь. — По всем вопросам обращайтесь к моему наместнику в Тамани Шереметьеву Ивану. Есть ещё вопросы?
— Нет, великий государь.
— Ну, тогда я спрошу, — ухмыльнулся Александр. — Кто сейчас хан в Крыму?
— Так, это… Мехмед Герей.
— Что он, войско собирает?
— Собирает, великий государь. Как не собирать, если ты Тамань забрал, крепость керченскую разорил да переправу взял под свою руку.
— То не я забрал, а султан Мустафа. Я ему только помогаю. Мне ни Крым не нужен, ни Тамань ваша. У меня своих земель от Архангельска до Астрахани, и от Астрахани до Балтийского моря…
— Где Астрахань — я знаю, а где Архангельск и Балтийское море — нет.
— Это не важно, — махнул рукой царь. — Ты скажи Герею, что мне его земли не нужны. А хочет воевать с султаном Османской Империи, пусть воюет. Скоро вся Турция перейдёт на сторону Мустафы. И Султан Сулейман сядет в клетку. Но и это не моё дело. Пусть сами разбираются. Хочешь всё понять, отправляйся в Поти.
— Султан Мустафа уже там?
— Нет, султан Мустафа ещё тут, но здесь он никого не принимает. Слишком занят подготовкой к походу. Всё, купец, можете быть свободны.
Представители профсоюза морских перевозчиков снова упали коленями на ковёр, потом поднялись и, пятясь назад, прошли сквозь строй охранников.
* * *
Так вот, этим же вечером, отдыхая от дневных хлопот и отключившись от приёма стекающей к нему информации, Санька придумал себе компьютер.
— Марта, а где твоя подружка кикиморка, что помогала тебе считать казну государственную?
— Так то — кикиморка домашняя. Она в Кремле Московском обитает. А зачем тебе? Что сосчитать надо?
— Тут даже не в сосчитать дело… Не знаю, как объяснить.
— Так и я не понимаю мыслей твоих. Ты уж хоть для себя определись, что хочешь?
Санька подумал.
— Ну, вот смотри. Ты же знаешь, что я подслушиваю и подсматриваю за многими?
— Знаю, — просто и без эмоций сказала Марфа.
— А вот вопрос… Ты можешь слышать и видеть то же, что и я?
Марфа покраснела.
— Мы с тобой так слились, что я уже не знаю, где я, а где ты, мой князь.
— И всё-таки… Можешь?
— Могу, государь, если захочу.
— О-о-о! — Санька поднял палец вверх — Это хорошо. Значит, ты можешь получать информацию и разделять по разным критериям, перекладывая её в разные хранилища там.
Он снова ткнул пальцем в небо.
— В твоей ноосфере? — спросила Марта. — Так, это я только и буду заниматься раскладкой. Я не могу, как ты разделять своё сознание.
— Да? — удивился Санька. — Жаль-жаль-жаль…
Он какое-то время поглядел в потолок шатра.
— А наши кикиморки? Они же с тобой на постоянной связи? В онлайн режиме, так сказать… Хе-хе-хе… Если их включить в схему обработки информации?
 
— Это как?
— Ну, смотри! Ты информацию пересылаешь девонькам. Они её фильтруют по темам и раскладывают по ящичкам в ноосфере. Я, когда надо, ныряю в ящички. Что-то очень важное они выделяют и отправляют тебе. Ты оцениваешь степень важности и докладываешь мне.
— И, что ты считаешь очень важным?
— Я список составлю. Например, вдруг захотят меня убить…
— Ну, да… Это важно, — Марта рассмеялась. — Только это и не вдруг совсем. Что мы не знаем тех, кто хочет тебя убить?
— Это, — как пример.
— Тогда есть дополнительное предложение…
— Говори.
— Помнишь, вы с лешим говорили про то, что ты можешь знать, сколько в твоём лесу деревьев, сколько людей… Ну и так далее… Ты тогда его спрашивал, может ли он сосчитать царскую казну.
— Помню. И что? Я так и не научился этому.
— Да потому, что не захотел. А если бы раскрылся и охватил своим светом всё…
— Других дел было по горло, — буркнул Санька, перебивая.
— Да, я не о том, — махнула рукой Марта. — Ты тогда не особо силён был. Заново силы собирал, способности развивал. А сейчас ты — о-г-ого! Сейчас тебе не только светлые и серые подчиняются, но и многие тёмные…
— Да ладно тебе, — засмущался князь. — Не гоже хвалить.
— Я не хвалю, а, как ты говоришь, констатирую факт. Почему бы тебе не включить в свой компьютер другие сущности?
Санька задумался.
— Интересно. Тогда не в компьютер, а в информационную сеть. Мы все тут компьютеры. И у каждого своя ноосфера. Интересно… А у тебя сейчас есть со всеми связь?
— Моей силы сейчас хватает на связь со всеми, до кого дотягиваешься ты. Твоей силы, князь. Частичка тебя образует некий круг, в котором я могу найти э-э-э… Ну ты понимаешь… С кем пообщаться. Многие сущности общаются со мной охотно. Рассказывают о себе. Они чувствуют меня, когда я вхожу в тот же объект, где есть частичка тебя. Когда считываю информацию. И если мы, как ты говоришь, комуницируемся, то сфера моего охвата увеличивается.
— Фига себе, какими ты терминами оперируешь! — изумился Александр.
— Так… это… С кем поведёшься! — рассмеялась Марта.
[1] Жвак — произошло от «жвака-галса» — участка якорной цепи, конец которой закреплён в якорном ящике к корпусу судна. «Вытравить» якорь под жвак» — это значит на всю длину якорного троса или цепи.
[2] Колхида — западное побережье Грузии.
  
Глава 21
 
После того, как Александр расписал «номенклатуру дел[1]», распределил среди кикиморок обязанности по сбору информации, согласно направлениям деятельности его предприятия под названием «Россия», вникать в смысл ежесекундно поступающей информации ему стало легче. И Александр вдруг перестал себя чувствовать, как растревоженный пчелиный улей. А до этого порой не знал куда, перво-наперво, бежать или лететь.
Санька, когда взошёл на престол, сразу попытался переорганизовать государственную структуру Московского царства, но наткнулся на непонимание «подчинённых» в виде постоянно задаваемого вопроса: «Зачем?».
По большому счёту, у него-то и «подчинённых» не оказалось, кроме «избранной тысячи». Но те, получив земли и крестьян во владение, занялись по указанию царя, организовывать сельское хозяйство и тренировать холопов.
Царь был самодержцем, помазанником и представителем бога на земле, но не правителем. На местах всем должна была управлять земщина, то есть выборная власть, или, несогласные, как оказалось, с нововведениями, бояре. В Москве правила избранная Рада, созданная Иваном Васильевичем, с которой у Александра сразу возник конфликт, выразившийся, в итоге, в нападении на него с целью попытки убийства.
Бояре и дьяки не понимали, зачем менять устои, созданные отцами и дедами. И категорически отказывались исполнять обязанности по-новому, и следовать царским распоряжениям и указам.