Академия контролируемой магии (СИ)
И не то чтобы у меня плохой характер, просто по пути в аудиторию до меня случайно донёсся отрывок разговора двух третьекурсниц. У которых Шалинберг теперь страдающий якобы влюблённый, а не циничный бабник, меняющий пассий чаще, чем накопители. Которые, кстати, боевикам выдавали раз в четыре дня.
До начала занятия оставалась пара минут и, подперев голову рукой, я задумчиво рисовала схемы в тетради, прервавшись только когда в аудиторию вошёл профессор. И то только потому, что приветствовать его полагалось стоя. Дождавшись кивка, мы сели, но начать лекцию не получилось — перед профессором лёг алый вестник.
— Гхм, — удивлённо откашлялся Поберг.
То, что игнорировать ректорского вестника чревато понимал и профессор, и мы. Поэтому он потянулся за яркой птичкой, в его руках развернувшейся идеально-гладким, сероватым листом. Все знали, что ректорский был красным, проректорский — жёлтым, преподавательские — синими, а студенческие халявные записки, по привычки называемые вестниками из-за одного и того же используемого заклинания, вовсе были разноцветными.
В зависимости от износа бумаги, на которой они писались.
— Лиерра Грасс, — Поберг поднял глаза поверх листка, — вас вызывает ректор.
— Меня?
Посещать кабинет ректора мне не приходилось ещё ни разу и, честно говоря, я не планировала появляться там вовсе, но грозно сдвинутые брови профессора придали ускорения. Спешно сбросив вещи в сумку, я вышла под удивлёнными взглядами остальных.
И мне бы испугаться, но ничего запрещённого, кроме вылазки в библиотеку, я не делала. Сомневаюсь, что ректор Оллэйстар передумал и решил наказать меня задним числом. Но для чего тогда меня вызывают? Что такого важного могло произойти? Может, Присли подавился желчью и умер?
Крамольная мысль заставила сердце замереть на несколько мгновений, и выбросить глупости из головы. Не с моим везением такое счастье.
— Можно? — Секретаря на месте не оказалось и, постучав, я заглянула в святая святых академии.
— Проходите, лиерра Грасс, — разрешил ректор Оллэйстар, и я послушно прошла, остановившись за два шага до его стола.
Массивная мебель, стеллажи с книгами, стеллажи с артефактами и дверь по правую сторону от меня, вот только гораздо больше обстановки впечатляла куратор Гронберг. Впервые на моей памяти, по-настоящему злая Гронберг, сжавшая тонкие губы так, словно их не было вовсе.
Искрящийся, напряжённый, едва не грозовой ореол вокруг неё прямо указывал на её принадлежность к боевикам. Удивительное открытие, с другой стороны, кто бы ещё мог держать в порядке женское общежитие?..
Вот только скрипнувших, при моём появлении, челюстей, я не ожидала.
И такой взбешённой не видела её даже тогда, когда на третьем курсе Линда решила отомстить Гронберг за выговор. Справедливый выговор, правда, Линду это не волновало и, подделав отпечаток магии, она забралась в комнаты куратора. Мало того, что при этом Линда повредила все охранки, так ещё и оставила протухшие яйца шаргха, хотя они и свежие у неуловимого грызуна-переростка воняют так, что хоть выносите.
И всё бы ничего, но эти самые яйца она оставила под заклинанием невидимости, и ещё неделю куратор не могла понять, что сдохло в её спальне.
Да, Линда была одной из самых талантливых студенток нашего потока, но за эту выходку её отчислили. Не посмотрев ни на, приближённого к императору, папу, ни на успехи в учёбе.
Вот и у меня уверенности в своей непогрешимости резко поубавилось, хотя яйца я точно не подкладывала. Не из-за трёх же истеричных девиц меня вызвали! Серьёзно, боевики регулярно устраивают и массовые потасовки, и дуэли, но никто при этом даже не чешется.
— Лиерра Грасс. — Из собственных мыслей меня вырвал строгий голос ректора.
Вот только я не поняла когда успела осознать себя виновной и опустить голову, изучая затейливый узор ректорского ковра. Выпрямившись, я вскинула голову и уверенно посмотрела прямо на Оллэйстара, но почему-то увидела его таким, каким встретила ночью в библиотеке — казавшимся безобидным, в рубашке с закатанными рукавами и ясным взглядом зелёных глаз.
И вот вопрос, какое мне, собственно, дело до глаз ректора?
— Что вы делали вчера с одиннадцати часов вечера до трёх часов ночи?
— Спала, ректор Оллэйстар. — Идиотский ответ на идиотский вопрос.
— Вы, правда, рассчитывали, что она сама признается?! — обрушилась на меня куратор, заставив нервно отступить на шаг. — Это точно она! Больше некому! Я же показывала вам…
Но один брошенный ректором взгляд и куратор замолкла на полуслове. Впечатляюще.
— Лиерра Грасс, а есть кто-нибудь, — ректор Оллэйстар даже не поморщился, — кто может подтвердить, что это время вы провели у себя?
Какого шаргха?!
— Да как вы смеете! — Академия далека от благородных пансионов, и к последнему курсу студентки могли обзавестись не только женихом или мужем, но и детьми, но чтобы я?! — Вы…
— Лиерра Грасс, — холодный тон и такой же взгляд заставили заткнуться, но обиженная гордость от этого никуда не делась, — я задал этот вопрос не для того, чтобы вникать в подробности вашей личной жизни. Можете быть спокойны, имя свидетеля в любом случае останется тайной, но оно же может сильно облегчить жизнь и вам, и нам.
Да что такого у них случилось?
Несколько долгих мгновений не отводя глаз от взгляда ректора, я, наконец, опустила голову. Виновата, не подумала, сорвалась. А кто бы не сорвался, каждые каникулы подвергаясь унизительной проверке Присли. Как же, для его высоких планов и невеста должна быть на уровне. Невинной как минимум.
— Простите, ректор Оллэйстар. Нет, никто не сможет этого подтвердить.
Торжествующий взгляд куратора ощущался всем телом.
— Раз так, тогда посмотрите, — ректор демонстративно положил что-то перед собой, — лиерра Грасс, это ваше?
Повинуясь его жесту, я подошла, но даже с расстояния двух шагов сердце замерло, узнавая рубиновый отблеск. Перед ректором лежал массивный кулон на длинной цепочке — единственная вещь, оставшаяся мне от мамы.
Я снова во что-то влезла, да?
— Это кулон Стефании Араны Грасс, моей мамы, — призналась тихо, забирая украшение и сжимая его в кулаке.
Казалось, я давно привыкла, что от родителей мне остался только портрет и этот кулон, но каждый раз понимание отзывалось горечью на языке.
— Эту вещь нашли в кабинете куратора Гронберг, — не в силах выдержать испытующий взгляд ректора, я опустила глаза, — она является единственной уликой в деле кражи журнала проверок.
Глава 6
Журнала проверок?!
— Я этого не делала, — негромко, но твёрдо призналась я, поднимая взгляд.
— Как же! — едко отозвалась куратор. — Все вы так говорите! Но стоит отвернуться и… — вскинутая ладонь ректора Оллэйстара заставила её оборвать обвинение.
Как доказать свою невиновность, если я не могу подтвердить, что была в комнате в ту ночь? Что делать, если мне не поверят? От одной только мысли, что меня могут исключить, вспотели ладони и задрожали пальцы. Так глупо потерять шесть лет и шанс на нормальную жизнь?
Ни за что!
— Ректор Оллэйстар, я согласна на вмешательство воздуш… ментального мага.
Казалось, даже падающий снег за окном на мгновение замер.
— Вы серьёзно? — Ректор смотрел на меня оценивающе, вряд ли веря, что я готова идти до конца.
— Абсолютно. И приму все возможные последствия этого… воздействия.
От потери магии до лишения рассудка. Стихийные маги воздуха открыли собственную предрасположенность к ментальной магии лет двадцать назад и добились определённых успехов, но что такое два десятка лет! Особенно, если ты лезешь в чужую голову.
— Девчонка, ты соображаешь, что творишь?!
— Куратор Гронберг, — скривился ректор Оллэйстар.
— А в чём я не права?! Она даже не представляет, на что подписывается! — Гронберг грохнула кулаком по ректорскому столу. — Раньше-то ума не было, а сейчас и инстинкт самосохранения отказал? Никто в здравом уме не разрешит воздушнику копаться в собственной голове! Тем более добровольно!