Чужая (СИ)

— Почему я? Почему именно я?
Нирхасс сделал большой глоток и снова опустился в свое широкое кресло, откидывая голову на спинку, провел языком по нижней губе, слизывая каплю вина.
— Все слуги моя собственность, — ответил мужчина, снова отпивая из бокала.
— Я не об этом… Почему, из всех женщин Севера, ваша милость досталась именно мне?
Господин смерил Айю тяжёлым взглядом, скривил недовольно красивые губы и сделал очередной глоток.
— Много болтаешь. Иди сюда, — приказал, пристально глядя на служанку.
Девушка двинулась к креслу. Аккуратно обошла светлый, ворсистый ковер и остановилась перед своим повелителем.
— Сними сапоги, — очередной приказ и мужчина вытянул навстречу девушке ногу.
Айя на секунду замешкалась, захлопала глазами и уставилась на протянутую к ней конечность. Но быстро пришла в себя и резво опустившись перед господином на колени, принялась стягивать с того обувь. Нирхасс наблюдал за ней, потягивая хмельной напиток.
Закончив, уставилась на его босые ступни. На слегка кривой большой палец на правой ноге, на аккуратно подстриженные ногти и линии вен.
— Целуй, — кивнул ассур опешившей девушке.
— Что?
Мужчина раздраженно цокнул языком.
— Жить хочешь? — спросил он, глядя на служанку, как на неразумное дитя.
Айя робко кивнула.
— Тогда целуй.
Хозяин почти сунул в лицо служанки свою ногу.
Айя отчего-то покраснела и брезгливо скривилась. Но послушно обхватила конечность дрожащими руками и приблизила к ней свое растерянное лицо. Робко чмокнула пятку. Еще раз и еще. Нирхасс недовольно сморщил нос и почти выкрикнул, перепугав Айю до короткого визга.
— Ты издеваешься или, и правда, сдохнуть хочешь?!
Девчонка отрицательно замотала головой и прижала чужую ногу к своим губам, как родную. Принялась выцеловывать ступню и облизывать пальцы. Во рту стало солоно, в груди горько и обидно. Противно от своей трусости и слабости.
В глазах уже привычно защипало. Потекло по щекам и из носа, Айя смешно хлюпнула, невольно втянула в себя сильнее большой палец.
— Перестань, — скривился Нирхасс, выдернув свою обслюнявленную и обсопливленную ногу, сунул под нос девушки початый бокал и велел, — пей!
Айя не раздумывая осушила залпом щедро предложенный напиток, что приятно кислил и согревал озябшее за день тело.
Господин молча поднялся из удобного кресла и опять наполнил бокал, передал его служанке. Девушка снова его осушила за пару глотков, жадно поглощая крепленую жидкость. Айю отчего-то не переставая трясло, а голодный желудок протестующее урчал.
После второго бокала в голове зашумело.
Третий прикончить быстро не получилось. Но и с ним девушка справилась, вернула господину совершенно пустым, и вытерла рот рукавом. В голове проскользнула нелепая мысль о том, что почти всю бутылку она уговорила сама, всего за несколько минут и совсем не захмелела.
— Еще? — спросил Нирхасс, выуживая следующую бутылку.
Айя отрицательно мотнула головой, слегка покачнувшись. Но мужчина снова наполнил бокал, отпивая из него сам.
— Надо же, не побрезговал, — шепнула самой себе служанка, тут же прикрывая рот ладонями.
— Что ты сказала? — нахмурился ассур.
— Ничего, господин, — опустила голову Айя, закусив губу.
— Встань! — гаркнул Нирхасс, заставив девушку вздрогнуть.
Айя подорвалась с места, резво вскакивая на ноги, и чуть не упала. Бедняжку тут же повело в сторону, а голова закружилась.
Вот тебе и не захмелела…
В шали и теплой тунике вдруг сделалось нестерпимо жарко и оттого весело. Девушка глупо хихикнула, пытаясь развязать узел шали под подбородком. Злой господин как-то внезапно позабылся за этим увлекательным занятием.
— Вот сволочуга, — ругалась Айя на упрямый предмет одежды, покачиваясь от малейшего колебания воздуха, — чтоб тебя! Везучий случай!
Нирхасс внимательно наблюдал за попытками чернавки справиться с одеждой.
— Что? — Айя с трудом поймала не себе его любопытный взгляд.
Страх, раздражение и чувство легкости смешалось в несчастной в горючий коктейль. Психика требовала разрядки. Служанка вдруг почувствовала, что вот-вот взорвется или слезами или бурной тирадой.
 
Но, вместо этого, девушку затрясло в приступе неконтролируемого смеха. Громкого, веселого, заразительного. Айя смеялась, запрокидывая голову и нелепо размахивая руками. Ее трясло крупной дрожью, а истерический хохот все не прекращался. Комната плыла перед глазами бедняжки, в висках стучало, а в ногах царило приятное тепло.
— Ты, знаешь кто? — ткнула пальцем в сторону молчаливого хозяина Айя, не замечая, как неосмотрительно перешла на непочтительное «ты».
Ответа не последовало.
— А я тебе скажу! Скажу! И плевать на все! Раз уж все равно прибьешь! — Служанка смешно расставила в сторону ноги, выбирая более устойчивую позицию, и снова указала пальцем на присевшего на край стола Нирхасса. Тот, молча, потягивал вино, поднося к носу бокал и глубоко вдыхая.
— Ты- бездушная скотина! Да-да! Нет! Ты хуже! Ты- моральный урод! Насильник и убийца! Да тебе в моем мире пожизненный срок бы дали, понимаешь? А на зоне знаешь, чтобы с тобой сделали? Опустили! Да! Уничтожили бы, как ты меня! А за что? Ответь, ну! За что? Почему именно так, по-зверски? А… Ты же зверюга страшный и есть! Клычары одни чего стоят! А мне больно, понимаешь?! Больно! Больно! Я не хочу! Ты понимаешь? — Айя не замечая того, перешла на крик, стучала себя в грудь, пыталась сфокусировать уплывающий взгляд, — Чего тебе от меня надо? По вашим меркам — ни рожи, ни кожи! И вообще, вы же людей, типа, не шпилите. Так ведь? Так чего я- то? Принюхиваешься там чего-то себе. Чего ты вынюхиваешь- то все? А?! Тебе же противно, я же чувствую. Так почему все никак не угомонишься? Зачем это все? За что?! У меня ведь жизнь была! Понимаешь? Жизнь! Мечты! А в этом проклятом месте — выживание! Сраное выживание! Вы ж все здесь зверье дикое. И не важно, ассуры или люди! Жалкое искалеченное зверье, и все от вас отличное, калечите, чтобы таким же уродливым, как и вы, стало! А вот тебе, понял! — Айя скрутила две дули и выставила их вперед, смачно плюнула на пол в знак протеста.
— Лучше убей, как и обещал, или я сама! Сил уже никаких нет. Никакого просвета, и ты надежду последнюю отнимаешь! Я уйти хотела. Почему не дал? Я чувствую, как ты меня ненавидишь! Я пропахла твоей ненавистью! Ты испачкал меня всю! Просто ответь, почему я? Почему? Одна красотка рыжая чего стоит. Так чего я? На экзотику потянуло? Или у тебя наклонности, а своих насиловать нельзя? Ну, чего молчишь, отвечай?! Отвечай, мой господин и повелитель! Как мне теперь отмыться? Где себя саму искать? Лучше удави…
Майя замолчала, переводя сбившиеся дыхание, давясь смехом и слезами. Она еще многое хотела сказать и спросить и высказать, но горло отчего-то сперло, а в груди запекло.
Девушка закашлялась, глядя по сторонам в беспрерывно плывущей комнате.
Айя была пьяна. В стельку. А еще измучена и истощена. Вымотана.
Уставшая.
Раскачивалась из стороны в сторону, обливаясь слезами.
Не сразу поняла, как чужое — большое и горячее тело оказалось рядом. Слабо взвизгнула от испуга и истерически рассмеялась, вдыхая запах кедра.
И замерла, когда подбородка коснулись сильные, горячие пальцы, заставляя поднять лицо. Айя как-то отстраненно подумала, что впервые ощущает его прикосновение без перчаток.
За пеленой слез и круговоротом хмеля перед глазами лицо ассура расплывалось и тонуло в полумраке покоев. А он все смотрел и смотрел на нее, склонившись над пьяной девушкой и шумно втягивая носом воздух.
— Что, не нравится? Я не мылась пару дне…
— Молчи. Ты уже достаточно наплела. Я убивал за меньшее, — полушепотом произнес Нирхасс, обхватив лицо Айи ладонями.
Щеки девушки пылали, были влажными от слез.
— Так убей, — шепнула в ответ служанка.
— Убью. Непременно…
Айя вздрогнула и замерла, когда в следующее мгновение ее влажных губ коснулись чужие — сухие и мягкие, терпкие, как вино. Глупо захлопала ресницами, никак не ожидая подобного. Нирхасс практически вжал в себя напрягшееся девичье тело, притянул тесно за талию, нелепо согнувшись, так как ростом был гораздо выше чернавки.