Обезьянья лапка (сборник)

— Вы должны сделать мне одолжение, Тиллотсон, — обратился он к нечесаному обитателю комнаты.
— С удовольствием, — ответил мистер Тиллотсон, засунув руки в карманы и устроившись поближе к печке, украшенной красными бумажными розами. — Если смогу, конечно.
— Это изрядное одолжение, — продолжал Гловер.
Мистер Тиллотсон с довольно унылым видом сообщил, что это доставит ему еще больше радости.
— О таком я могу попросить только вас, — заливался соловьем коварный Гловер. — Если все пройдет благополучно, я куплю вам у Литхэма и Робертса то, о чем вы меня просили.
— Тогда все пройдет в лучшем виде, — повеселел мистер Тиллотсон. — Если вы не торопитесь и горничная еще не ушла, я попрошу ее принести нам чего-нибудь выпить.
— Полагаю, мне лучше изложить все по порядку, — начал Гловер, когда наконец все «если» успешно разрешились и он угостился из маленькой плоской бутылочки виски. — Я буду краток.
Он закурил трубку и, погрузившись в свой рассказ, изложил его без единой заминки.
— Деловой вы человек, Гловер, — восхитился его друг, когда тот замолчал. — А я-то все думал, отчего вы в последнее время неизменно с иголочки одеты. Впрочем, вы всегда отличались чувством стиля, — глубокомысленно добавил он.
— Я считаю, что нужно держать свои дела при себе, — заметил Гловер.
— И этот лодочник нашел старикашку, — повторил Тиллотсон слова Гловера. — Не знаю, что тут можно сделать, Гловер.
— Я хочу увезти его, — объяснил тот. — Раз я его не нашел, пусть никто не найдет, и вы должны мне помочь.
— Поехать в Стаурвич, связать его, засунуть в мешок и утопить, что ли? — Тиллотсон старался оправдать репутацию остряка, признанную за ним некоторыми знакомыми барышнями.
— Вы можете выехать завтра? — нетерпеливо спросил Гловер.
— Я свободен, как птица в небе, — мрачно ответил Тиллотсон. — Разве что мне никто не бросает хлебных крошек.
— Стало быть, я могу на вас рассчитывать, — заключил Гловер. — Я так и полагал. Мы с вами уже давно знакомы, Тиллотсон. В затруднительной ситуации нет ничего лучше старого друга.
Мистер Тиллотсон скромно согласился.
— А вы не забудете насчет Литхэма и Робертса? — добавил он.
— Разумеется, нет, — заверил его Гловер. — Видите ли, мне не стоит показываться на глаза старику. А я хочу, чтобы вы поехали со мной в Стаурвич и привезли этого человека в Лондон. А уж там я сам его найду, к примеру, на улице, совершенно случайно, разумеется.
— Я не совсем понимаю, как это можно сделать, — нахмурился Тиллотсон.
— Давайте встретимся завтра утром на станции Ватерлоо в десять минут девятого, — предложил Гловер, допивая виски. — Так или иначе, мы попытаемся.
Он пожал другу руку и, следуя за ним по деревянной лестнице, обронил что-то насчет того, что стоит встать пораньше, и ушел в свою контору, чтобы приготовиться к завтрашнему дню.
Утром он пришел на станцию и сел в вагон первым, а мистер Тиллотсон явился с той чрезвычайной пунктуальностью, которая дает человеку возможность запрыгнуть в поезд прежде, чем тот разовьет полную скорость.
— Я уж боялся, что не успею, — с чувством собственного удовлетворения произнес мистер Тиллотсон, опускаясь на сиденье. — И вагон для курящих! Лучшего я и желать не мог, появись тут даже в семь часов.
Его друг что-то проворчал и, поскольку в купе кроме них никого не было, тотчас же приступил к обсуждению практической составляющей плана.
— Если бы он умел читать, мы послали бы ему на корабль письмо, — рассуждал Тиллотсон, сдвигая шляпу на затылок. — Подумать только, что человек его лет не умеет читать!
— Он моряк старой школы, — заметил Гловер.
— Странное, однако, учебное заведение, — усмехнулся Тиллотсон. — Что ж, полагаю, придется подождать, пока он не выйдет прогуляться.
Они приехали в Стаурвич около полудня, и Гловер, опасливо оглядываясь, нет ли поблизости Уилсона, медленно направился со своим другом к набережной, где оставил его высматривать «Чайку», а сам снял номер в «Королевском дельфине» — маленькой гостинице с эркером, позволяющим смотреть на гавань.
 
— Вон оно стоит. — Тиллотсон поднялся с другом по лестнице и подвел его к окну. — То маленькое суденышко. Видите старика, который работает с остальными?
Мистер Гловер, который направил на шхуну дешевый бинокль, ахнул от удивления.
— Это точно он! Что нам теперь делать?
По предложению Тиллотсона они пообедали, и все послеобеденное время Гловер курил, пока его приятель шатался по набережной. После чаю нетерпение взяло верх над осторожностью, и, надвинув шляпу на лоб, он тоже вышел из гостиницы. В пятидесяти ярдах перед «Чайкой» торчал столб, и Гловер вместе с другом прислонились к нему, внимательно разглядывая палубу шхуны.
— Вон трое из них идут на берег, — вдруг произнес Тиллотсон. — Глядите!
Затаив дыхание, они следили за тем, как экипаж медленно удаляется, и подобрались поближе с приближением сумерек.
— Вон, вон этот Уилсон! — прошептал Гловер. — Не смотрите туда!
— Зачем же вы мне его показываете? — рассудительно заметил Тиллотсон.
— Он и еще один ступили на берег, — взволнованно продолжал Гловер. — Штурман, наверное. Это ваш шанс. Уведите старика, и я вас щедро отблагодарю, честью клянусь.
— «Щедро» — это насколько? — поинтересовался Тиллотсон, у которого сердце билось куда медленнее, чем у его друга.
— На пять фунтов, если увезете его в Лондон, — пообещал Гловер. — Идите же. Я побуду здесь.
Выяснив деловые отношения, Тиллотсон направился к шхуне, подкручивая на ходу свои жиденькие усики. На палубе был только один мальчуган.
— А капитан Гетинг на борту, старина? — как можно более дружелюбно спросил Тиллотсон.
— Кажется, внизу в каюте. — Генри указал большим пальцем на трап.
— Я бы хотел с ним повидаться.
— Не имею ничего против, — ответил Генри.
Восхищенный таким успехом, Тиллотсон поднялся на палубу и беспечно огляделся.
— Он мой старый друг, — доверительно сообщил он. — А что это вы курите?
— Махорку, — прозвучал ответ.
— Попробуйте сигарку, — предложил Тиллотсон, доставая конверт с тремя сигарами. — Довольно неплохие, смею заметить.
Обрадованный Генри взял одну и, похрустев сперва ею над ухом, понюхал ее со знанием дела, в то время как мистер Тиллотсон не торопясь спускался в каюту.
На столе стоял поднос с остатками чаепития, а во главе сидел старик, сложив перед собой руки.
— Добрый вечер, — проговорил мистер Тиллотсон, останавливаясь у дверей и вглядываясь в темноту, чтобы убедиться, что больше никого нет. — Вы совсем один?
— Совсем, — повторил капитан Гетинг, поднимая глаза и гадая, кто бы это мог быть.
— Тут слишком темно, и мне вас не разглядеть, — таинственным шепотом продолжал Тиллотсон. — Вы капитан Гетинг, так ведь?
— Да, это я, — беспокойно ответил капитан.
— Направляетесь в Нортфлит? — снова шепотом спросил его мистер Тиллотсон.
— Что вам нужно? — резко спросил капитан, приподнимаясь.
— Вы уверены, что все пройдет благополучно? — спросил Тиллотсон.
— Чего вам надо? — повторил старик. — Говорите прямо!
— Я думаю, что вам лучше бежать, — торопливо прошептал Тиллотсон. — За вас назначена большая награда, и капитан Уилсон хочет ее получить. Сами знаете, то, что вы сделали, вам просто так с рук не сойдет.
Капитан Гетинг опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Я все равно вернусь, — запинаясь, произнес он. — Уилсон говорил, что он жив, что все это было ошибкой. Если он мне лгал ценой моей старой шеи, пусть ее получит.
— А что будет с вашей женой и дочерью? — Тиллотсон почувствовал отвращение к своей задаче. — Я прочел вчера в газете, что Уилсон вас поймал. Он пошел на берег переговорить с полицией.
— Он сегодня утром получил письмо от моей дочки… — растерянно пробормотал старик.
— Это он вам сказал, что письмо от нее, — возразил Тиллотсон. — Собирайте вещи, мы уходим.
Взволнованный ролью, которую играл, он наклонился вперед и вцепился в руку старика. Капитан Гетинг послушно встал, снял с гвоздя свою потрепанную фуражку и молча последовал за ним наверх.