Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

— Вы не знаете, на что обрекаете себя, — возразил он неожиданно мягко. — Вам запечатают магию. Заблокируют навсегда.
— Да и пес с ней, — буркнула я. — От нее все равно никакого толку.
— Это все равно что лишиться какого-то органа чувств, — продолжил он, будто и не расслышав моих возражений. — Это как если бы вам на глаза надели повязку, через которую лишь слегка пробиваются очертания вещей. Или засунули в уши вату. Или стали кормить несоленой едой и поить чаем, заваренным в третий раз.
— Я прекрасно прожила без магии восемнадцать лет и, к тому же, все равно останусь носительницей магической крови.
— И многие богатые мужчины наверняка захотят жениться на вас, — продолжил он. — Вы будете жить в роскоши, рожать детей, менять наряды и блистать на балах.
— Вроде того, — неуверенно подтвердила я, чувствуя, как его рука слегка поглаживает мою спину. Обманчиво невинные прикосновения сбивали с толку, не давая сосредоточиться на беседе. — Это обычная женская судьба.
— Но ведь вы, Арнелла Алетт, необычная, — тихо сказал он, и я вскинула на него взгляд. Серые глаза потемнели и смотрели серьезно, и губы не изгибались в усмешке. — Да, женщин считают слишком хрупким сосудом для хаоса, но в вас, как мне кажется, есть характер. К тому же, академия много потеряет с вашим уходом, — добавил он уже другим тоном. — Я рассчитываю принять у вас экзамен по началам боевой магии и заранее предвкушаю это зрелище.
— Заканчивайте уже с намеками! Вы ведь ректор, — попыталась я воззвать к его совести.
— Вы же собираетесь уйти из академии.
— Но пока не ушла.
— И что, откажете всем этим мужчинам, которые облизываются на вас с момента, как вы вошли в зал?
— Вы следили за мной?
— Вас трудно не заметить.
— Так, значит, вы поставите мне зачет?
— Уже поставил, — подтвердил он. — И лично проследил, чтобы вас официально перевели на второй семестр. Ну же, Арнелла, не сдавайтесь так быстро. Неужели все, чего вы хотите, это танцевать и обольщать мужчин этими вашими солнышками в провокационных вырезах? Не спорю, у вас отлично получается…
Я прикусила язык, едва не ляпнув, что это звучит очень даже неплохо. Мастер Адалхард танцевал прекрасно, ведя меня так уверенно, что я полностью отдалась на волю его движений, позабыв о тесных туфлях. Плечо под моей ладонью было широким и крепким, а сам мужчина — высоким и вполне привлекательным, хотя по возрасту он, пожалуй, больше годится в мужья моей матери.
— Я все равно вылечу из академии, — проворчала я. — Но я благодарна вам за то, что вы позволили мне продолжить учебу.
— Вы были крайне убедительны, — усмехнулся он.
Я невольно закатила глаза. Пора было расставить точки над «и».
— Вы что же, флиртуете со мной? — спросила я прямо.
— А вы против? Знаете, как называют этот бал?
— Первый бал перед Охотой?
— Ярмарка невест. Или, еще проще, выставка мяса. Все студентки, не успевшие отхватить себе мужа, из кожи вон лезут, чтобы заполучить кольцо на палец до Лабиринта. А я, кстати сказать, холост. Так отчего бы нам не пофлиртовать, Арнелла?
— Вы, насколько я могу судить, не слишком богаты, — резко сказала я, уязвленная его словами.
— Откуда такой вывод?
— Вы бы не стали работать в академии, будь у вас много денег, — вспомнила я слова мамы.
Он слегка кивнул, подтверждая правоту моих рассуждений.
— К тому же вы старый.
— А вот сейчас вы ранили меня в самое сердце, — усмехнулся он. — Я самый молодой ректор в истории Академии Хаоса. Мне тридцать два. Рано списывать со счетов.
— А выглядите на все тридцать пять, — с мстительным удовольствием сказала я. — Кроме того, вы оставили патруль. Говорят, там что-то произошло. В Хаосе. Что-то такое, что вам навредило.
— Вот как, — перебитая бровь едва заметно дернулась.
— Итого, что мы имеем? — запальчиво продолжила я.
— Что?
— Вы бедный, старый и больной.
Он рассмеялся, глядя на меня так, будто я сказала что-то потрясающее.
— Вам не стоит тратить время, — решила я все же закончить свою мысль. — Я не выйду за вас.
 
— Ох, Арнелла Алетт, — выдохнул он и снова склонился к моему уху. — А с чего вы взяли, что я хочу на вас жениться?
Музыка закончилась, и он отступил, а я сглотнула, ошарашенная прикосновением теплых губ к своему виску.
— Позвольте, я провожу вас к матери, — церемонно произнес ректор, слегка поклонившись.
— Сама дойду, — огрызнулась я и, развернувшись, быстро пошла к балконам.
  
Глава 4. Новые знакомства
 
Выйдя на свежий воздух, я с жадностью вдохнула прохладу и скинула туфли, становясь на мрамор босиком. Ступни гудели от каблуков, и сердце билось так часто, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно выскочит. Наткнувшись пальцами на золотое солнышко, сжала его в кулаке.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я, как и любой житель империи, пошла в храм стихий, чтобы прикоснуться к оку. В деревенском храме оно было совсем невзрачным — обычный камешек в оправе из меди, словно серая незрячая радужка в обрамлении рыжих ресниц — немного похоже на погасшее солнце. Каково же было мое удивление, когда око вспыхнуло, озарив на миг и меня, и маму, и жрецов, и все простенькое убранство храма, куда мало кто заглядывал. Ведь в деревушке на юге империи магов не водилось вовсе.
Меня проверили еще дважды, и каждый раз око освещало храм, подтверждая, что во мне есть хаос. Лицо мамы становилось все задумчивее, и мне это очень не нравилось — так начинались все великие проекты, из-за которых мы остались на мели. Теперь таким проектом стала я сама. Дочь-магичка. Мама решила выжать из этого максимум возможного.
Все закрутилось очень быстро. Мама зарегистрировала меня в реестре, выбила направление в академию и, конечно, поехала со мной.
То, что в ее глазах было величайшей возможностью, для меня поначалу обернулось сплошными разочарованиями. В деревне я знала каждую собаку и была своей. В академии, куда меня зачислили позже остальных, я получила комнатушку под крышей и острое чувство собственного несовершенства, которое усиливалось с каждым зачетом.
Конечно, такого эпичного провала, как на пересдаче у мастера Адалхарда, не было, но я совсем не блистала. То, что мои сокурсники полагали простым и понятным, мне давалось с трудом, а уж в ветвях магических родов я и вовсе плутала, как в дремучем лесу.
Но, теперь я могла в этом себе признаться, мне понравилось учиться: узнавать новое, ставить задачи — и решать их, планировать время, а не плыть по течению. Я полюбила библиотеку академии, где можно было найти ответ почти на любой вопрос, и сад больших деревьев, дарующих прохладу в жаркие дни и защищающих от ветра в холодные, и даже комнатку под крышей я тоже полюбила. Она была только моя. Никто не наводил там свои порядки, не вешал на спинку стула одежду, которую я должна надеть утром…
Наверное, надо найти маму, но так не хотелось снова надевать неудобные туфли и попадать под прицел серых глаз мастера хаоса.
— Вы ведь Арнелла Алетт? — спросили сзади, и я быстро обернулась.
На фоне бордовых портьер, отрезавших нас от танцующих, стоял высокий синеглазый парень, словно сошедший прямиком из картины — в таком живописном беспорядке разметались его волосы и так безупречно элегантна была его поза.
— А вы?
— Эммет Лефой, — представился он. — Ваша мать обещала мне танец от вашего имени.
— Лефой? Вы, верно, сын Энцо?
Эммет походил на своего отца еще меньше, чем я на мать. Серый костюм, который он носил с легкой небрежностью, подчеркивал и широкие плечи, и узкие бедра. Я попыталась незаметно нащупать туфлю ступней.
 
— Но, если вы не хотите, мы можем просто побыть здесь, — предложил Эммет, подойдя ко мне и облокотившись о перила.
Ветер взъерошил его темно-русые волосы, слегка вьющиеся на концах. Мама завивала и укладывала мои волосы битых два часа, и все равно не добилась такого эффекта, который у Эммета создался лишь дуновением ветра.