Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

— Это ему решать, — ответила я.
Не удивительно, что я не заметила сходства. Да, у обоих золотистые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица и нежная кожа. Но в Кевине будто сияло солнышко, подсвечивая его изнутри. Он умел летать, и сам был легкий, как ветер. А Ровена напоминала гирю.
— Он мой брат, — заявила она, — Тиберлон. Не тешь себя надеждами, Арнелла, предупреждаю по-хорошему.
Миранда плюхнулась рядом со мной, поставив на стол поднос, полный еды: каша, сосиски, вареные яйца, булочка и джем.
— А ты однажды растолстеешь, — добавила Ровена, глянув на Миранду.
— Все сгорает в моем внутреннем огне, — ответила та и целиком умяла первую сосиску, а следом откусила сразу половину яйца. — Я думаю, ты некромант, Ровена, — промычала она с набитым ртом. — Рядом с тобой мне всегда кажется, что лучше уж помереть, чем терпеть твое занудство.
— А я вот нисколько не удивлюсь, если окажется, что ты не огонь, а какой-нибудь анимаг, — ответила та. — Ешь как животное!
— Было бы круто, — кивнула Миранда.
Ровена брезгливо скривилась и, взяв поднос, демонстративно отсела за пустой стол в другом углу.
— К тебе приходил ректор, — прошептала я.
— Знаю, — Миранда сосредоточено расправлялась с кашей, и я невольно задалась вопросом — где она так проголодалась.
— Он принес тебе цветы. Чарники. Просто восхитительные! Распускаются на рассвете и такой аромат...
— Он бы еще посреди ночи приперся, — фыркнула она. — Человек, который приходит в гости на рассвете, — подлая сволочь, это я тебе точно говорю.
— Может, не стоит его винить? — робко предположила я. — Что, если он такой же заложник ситуации, как ты? Он, знаешь, тоже не в восторге.
— Это немного обидно, — Миранда улыбнулась, намазывая булочку джемом.
— А ему каково? — продолжила я. — Он увидел свой портрет!
— Жаль, что он там только до пояса, а то бы я еще кое-куда ножиков натыкала. Но ты можешь не стараться. Я уже согласилась пойти с ним на свидание, — сообщила она равнодушно.
— Правда?
— Всего лишь ужин. Дам ему шанс оправдаться.
— Это хорошо, — выдохнула я.
— А я бы на твоем месте дала шанс вчерашнему воздушнику, только чтоб побесить Ровену, — хмыкнула Миранда.
Я промолчала, но в сердце моем потеплело об одном лишь воспоминании о Кевине. Утром я написала его имя на запотевшем после душа зеркале. Потом, конечно, стерла. И никаких сердечек, я же не Селеста.
— Ко мне ночью являлось привидение, — вспомнила я. — Либо же это был очень реалистичный сон.
— Вот и еще один повод грохнуть ректора, — вздохнула Миранда. — Это Мисси. Она в него влюблена и считает меня соперницей. Каждую ночь является в мою комнату и требует оставить его в покое.
— Почему ты не предупредила? — возмутилась я.
— Да она, в общем, безобидная. Хотя не так давно предлагала мне покончить жизнь самоубийством. Обещала провести в мир духов и стать моей верной подругой.
— Заманчиво, — усмехнулась я. — А от чего она умерла?
— Не удивлюсь, если это ректор довел ее до ручки.
Миранда доела булочку, выпила компот до последней капли и вопросительно на меня посмотрела.
— Пойдем на занятия?
— Ты тоже пойдешь? — удивилась я.
— Раз уж моя тактика не сработала, попробую твою, — пояснила она. — Стану самой прилежной студенткой, чтобы ни один препод не смог отчислить такую заучку.
  
Глава 9. Звезда хаоса
 
Вводный курс наследственности хаоса вела Беата Флоран, легенда академии и бессменный секретарь уже пяти ректоров. Ее возраст давно перевалил за сотню, а может, и две, однако Беата была анимагом уровня мастера, а значит, к ней неприменимы обычные людские мерки.
Ведь и она уже и не человек.
Беата приспустила очки на кончик носа и внимательно осмотрела всех первокурсников, входящих в кабинет.
А мы пялилась на нее. Кожу Беаты почти полностью покрывала древесная кора — грубая на лбу и скулах, чуть тоньше и светлее на носу и подбородке. Ресниц и бровей не было вовсе, рот выглядел трещиной, оставленной топором, а на шее мягким шарфиком зеленела полоска мха. Беата протянула руку, и плеть, похожая на гибкий корень, выросла из широкого серого рукава и метнулась к доске на стене, ловко подхватывая кусок мела.
 
— Приветствую, носители хаоса, — сказала Беата, быстро рисуя на доске шестиконечную звезду. — Я — мастер Флоран, можете звать меня просто Беата. Четыре девушки, надо же. В этом году на балу кое-кто щелкал клювом.
Она поскребла себе голову пальцами-сучками другой руки, и ее волосы, зеленые и короткие, как травка, немного примялись на сторону.
— Прошу прощения, — пробормотала она. — Кажется, у меня завелись короеды. Так зудит…
Налив в стакан воды из графина, Беата опрокинула его себе на голову. Волосы зашевелились, а после бодро встали торчком, как майский газон. Струйки воды потекли по одревесневшему лицу, и Беата слизнула каплю длинным лягушачьим языком.
— Садитесь же, — сказала она.
Мы тихо расселись, причем за первую парту, передо мной, села Миранда. Обернувшись, она подмигнула и прошептала:
— Если бы я знала, что тут такие кадры, ходила бы на лекции чаще.
Рука-ветка метнулась к ней, обхватила голову и развернула в сторону доски.
— Не болтать, — строго сказала Беата. Второй рукой она дорисовывала схему на доске, и получалось на удивление ровно и красиво, хоть мастер Флоран в это время смотрела на Миранду. — Раз уж решили не запечатывать хаос, то наверняка хотите узнать, что ждет вас в Лабиринте.
Ветка-рука разжалась, и Миранда тут же снова повернулась ко мне и закатила глаза.
— Беру свои слова назад, — прошептала она.
— Итак, — Беата указала на верхний луч звезды. — Воздушники.
Я быстро открыла тетрадку и принялась перерисовывать звезду.
— Самая распространенная стихия. Легко отзывается, легко покоряется, наследственность доминантна. Если навскидку, — она прищурила один глаз, и ее длинная рука протянулась к парням, сидящим за последними партами. — Ты, ты и ты, — ткнула она в макушки, задумалась немного, — и может быть ты.
Первый семестр девушки обучались отдельно, и теперь я, обернувшись, с любопытством рассматривала сокурсников. Их было четырнадцать, вместе с нами — восемнадцать. Кудрявый блондин, которого Беата назвала последним, перехватил ее руку-ветку и галантно поцеловал.
— Я стану кем вы прикажете, мастер Флоран, — сказал он.
Она, нисколько не смутившись, потрепала его волосы и втянула руку назад в рукав.
— Следующий луч — анимагия, — продолжила Беата. — Легко отзывается, не так просто покоряется, доминантна по отношению к последующему лучу. Ты, — она указала на темноволосого парня, которого я уже видела на спортивной площадке. — Джафри Хогер, верно? Наш волчонок-метаморф.
Он угрюмо кивнул и, даже не обернувшись, поймал бумажный шарик, который в него швырнули с задней парты. Положив шарик на стол, старательно записал что-то в тетради.
— Это Джаф, — прошептала Миранда. — Я вас потом познакомлю.
— Шикарная магия, хочу отметить, — произнесла Беата, довольно щурясь. — И я бы могла рассказать вам о ней очень многое, но перейдем к следующему лучу — вода. Затем идет огонь, некромантия и, — она сделала паузу, — путники.
Я переписала схему, но последний луч у меня получился кривым.
— Воздух, анимагия, вода, огонь, некромантия, путники, шесть форм, которые может обрести ваш хаос в лабиринте. Каждый из них является доминантным по отношению к последующему. То есть если женщина-анимаг, а мужчина — воздух, то их дети получат стихию воздуха в девяноста процентах случаев.
За задними партами послышались смешки и перешептывания.
 
— А вот если, допустим, женщина-анимаг решит родить ребенка от мага-воды, то у них скорее всего родится анимаг.
Беата прошлась туда-сюда перед доской, и я завороженно уставилась на ее ноги — под серой юбкой клубились корни, переползая по полу змеями.