Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

— О нет, — вздохнула я.
— Она собирается идти жаловаться к ректору.
Я бросила трусливый взгляд в открытые двери.
— Как насчет поужинать? — предложила Миранда. — Я считаю, что выслушивать эти вопли лучше на сытый желудок.
— Пойдем, — охотно согласилась я.
  
Глава 8. Чужие цветы
 
— Так что, ты с воздушником? — спросила Миранда, оторвавшись от тарелки с супом.
Аппетит у нее оказался хорошим. Следом за супом она подвинула к себе тарелку с горкой каши и котлетой.
— Нет, ничего такого, — ответила я, ковыряясь в салате.
Мне кусок в горло не лез. Я была доверху наполнена впечатлениями.
— Но он симпатичный.
Я кивнула, с опаской глянув на Миранду.
— Чужого не беру, — сразу сказала она. — К тому же такой родни мне и даром не надо.
— Какой-такой родни? — не поняла я.
— Это же старший брат нашего Тамбурина!
— Кого?
— Ровены Тиберлон. Древний род воздушников, ведущий свое начало от... О’Хас не дал дослушать.
— Я не знала...
Что делать с этой информацией, я пока не понимала. Впрочем, мы ведь только познакомились, и Кевин спас меня от падения, и потом мы вместе летали, и болтали на крыше, и он сказал, что еще до лабиринта я влюблюсь...
— Так что хорошенько подумай, стоит ли этот блондин того, чтобы навеки породниться с Ровеной. Видеть ее на каждом семейном празднике, бррр, — Миранда передернула плечами и принялась за кашу.
— А ты, значит, хотела запечататься, но ректор вынудил тебя пойти в академию? — спросила я, решив перевести тему.
— Вроде того, — вздохнула Миранда. — Я надеялась, что после первого курса меня выгонят и признают негодной, но, похоже, моя тактика провалилась. Все преподаватели как один поставили мне зачеты, хотя я не отвечала вообще ничего. А в преподшу по бытовой магии даже плюнула.
— Ужас, — искренне возмутилась я.
— Она хотела, чтобы я показала ей заклинание поломойки, — пояснила Миранда. — Я сделала, что могла. И что бы ты думала? Меня отчислили? Вызвали на ковер? Отправили на пересдачу? Нет, я получила зачет и укоризненный взгляд. И все из-за этого говнюка с перебитой бровью.
Я едва не подавилась салатом.
— Миранда, — произнесла я, запив салат соком, — прости мою бестактность... Но на балу, когда тебя представляли, прозвучала фраза, что у тебя проблемы с деторождением. Если император и ректор хотят больше магов огня, то как-то неразумно рассчитывать на потомство от девушки, у которой с этим проблемы.
— У меня нет женских периодов, — с обескураживающей прямотой сказала Миранда. — Говорят, это из-за хаоса, и после Лабиринта все исправится.
— Значит, тебе и правда надо туда, в лабиринт.
— Я не думала о детях, — сказала она. — Вернее, я хотела их, гипотетически, от своего жениха. Первого, не ректора. Но теперь я вообще ничего не хочу. Разве что и вправду заполучить огонь и спалить тут все дотла. Устроить еще одно сердце хаоса прямо в академии, — она рассмеялась, и смех ее был колючим, как мороз, пробирающий до костей.
— Но, послушай, — я отодвинула салат, и Миранда тут же забрала его себе. — Если ты пройдешь лабиринт, и потом будешь хорошо учиться, то тебя не смогут заставить выйти замуж. Это не по правилам. Я, в общем-то, осталась здесь именно поэтому. Я хочу сама выбрать свой путь. Выйти замуж или остаться свободной, как Джемма...
— Как та шлюха, что спит с ректором? — деловито уточнила Миранда. — Не смотри на меня так, я не вру. Я провела свое расследование, и теперь все о нем знаю.
— Хоть бы и как та шлюха, — не стала я спорить. — Она маг, патрульный, мастер хаоса. Даже если она переспит с Беатой Флоран, ей и слова никто не скажет.
— Тут ты права, — кивнула она, но вновь помрачнела. — Но, уверена, как только я получу огонь, ректор придумает какой-нибудь повод, чтобы меня отчислить, и тут же потащит под венец. Может, мне его убить?
Я вздрогнула и ошарашенно посмотрела на Миранду, которая невозмутимо жевала котлету.
— Поможешь мне? — заговорщицки прошептала она.
— Нет! — воскликнула я. — Конечно, нет!
 
Она вздохнула.
— Никто тебя не отчислит, если не будет веского повода, — торопливо сказала я. — Ты вообще ходила на основы магии?
— Пару раз, — пожала она плечами. — Или нет, вроде один всего. И угадай что? Мне поставили зачет автоматом.
— Магам нельзя поступать против совести. Чтобы удержать хаос, нужно жить по законам, — пробубнила я, чувствуя себя нудной заучкой.
— И все эти преподаватели, когда ставили мне зачеты, поступали по совести, как считаешь?
— Наверное, они думали, что помогают ректору и видели в том справедливость. Но если ты станешь одной из них, ровней, то с тобой тоже придется считаться, — не сдавалась я.
— Ладно, — вздохнула Миранда. — Пока я не получила огонь, говорить не о чем. Вдруг у меня будет другая магия, и ректор отстанет. Ну что, готова к встрече с мамочкой?
— Не очень, — призналась я.
— А хочешь, переночуй в моей комнате, — предложила она вдруг.
— А ты?
— Я обычно сплю в другом месте, — многозначительно улыбнулась Миранда, откинув рыжую прядь за плечо, и я не стала уточнять — в каком, чувствуя, что и так покраснела.
***
Комната Миранды была очень похожей на мою, и в то же время — совершенно другой. Кровать у стены, стол у окна, выходящего на большие деревья, на стене — портрет ректора: глаза выцарапаны, а из груди торчит кинжал с костяной рукояткой.
— Ты любила своего жениха? — спросила я и тут же уточнила: — Первого.
— Да, — ответила Миранда. — Но больше не люблю. Я удрала из академии через месяц, вернулась домой и узнала, что он уже помолвлен с другой.
— Мне жаль, — искренне посочувствовала я, рассматривая стены с ободранными обоями. Одна стена обуглилась, как будто ее пытались поджечь.
— А мне нет, — пожала она плечами и осмотрелась. — Белье свежее, я на нем ни разу не спала, в шкафу есть чистые полотенца и рубашка.
— Спасибо, — я присела на край кровати. — У тебя... своеобразно. Откуда портрет?
— Сперла из секретариата, — улыбнулась Миранда. — Что-нибудь еще нужно? Книжки, теплое молоко, сказка перед сном?
— А ты расскажешь? — с иронией произнесла я.
— Все будет хорошо, — мрачно произнесла Миранда. — Все девочки однажды встретят свою любовь и проживут с ней в счастье и радости до конца своих дней. Вот и сказочка. Ложись спать, Арнелла.
Она ушла, захлопнув за собой дверь, а я, подумав, закрыла ее на засов.
По лестнице за стеной кто-то быстро прошел, громко цокая каблуками, и я по звуку шагов узнала маму. Наверное, это плохо с моей стороны. Ведь она и правда думает, что поступает, как лучше. Она мой единственный родной человек, а я — ее. Но мы не одно целое, как бы ей того ни хотелось.
Я приняла душ, к счастью, без портретов ректора или потеков крови на стенах, надела чистую рубашку и нырнула в постель, пахнущую мылом. За окном шумели деревья, а после на подоконник упали первые капли. Туча наконец доползла до академии и накрыла ее целиком. Ливень зашумел, убаюкивая монотонной песней, и мои глаза сами сомкнулись.
Во сне я летела к солнцу, раскинув руки, как птица крылья, и радуга внизу замыкалась в круг, словно разноцветная дорога, собранная в кольцо. А потом она распалась на отдельные ленты, и я заметалась в воздухе, не зная, куда лететь. Зеленая — это анимагия, синяя — вода, фиолетовая — некромантия, красная дорога пылала огнем. Я повернула к голубой ленте воздушников, но порыв ветра закружил меня, сбил, снося в другую сторону — к желтой дороге, яркой, как глаза путника, которого я встретила в таверне...
 
Я проснулась и вскрикнула, увидев прямо перед собой прозрачное женское лицо.
— Шшш, спи-усни, — прошелестел призрак, поднимаясь к потолку, — спи, Арнелла Алетт, сладких снов.
Я рывком села в постели, поджав колени к груди. В комнате стало холодно и сыро, как в могиле.
— Что это было? — прошептала я.