Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

Кевин замедлил шаг, явно не зная, как вести себя с Джафом, который выбрался из экипажа последним. Миранда взяла его за руку, но Джаф убрал ладонь и засунул ее в карман брюк — ужасно невежливо. Поссорились? Я бы так и подумала, если бы не видела, как Джаф смотрел на Миранду: словно заблудившийся в пустыне человек на стакан чистейшей воды. Да и она не выглядела обиженной: стряхнула с его плеча невидимую пылинку, улыбнулась тепло и искренне.
— Арнелла, — повторил Кевин, подставляя мне локоть, и я положила ладонь на сгиб его руки. — Ты обворожительна. Готов поставить фамильный венец Тиберлонов, что ты воздушница.
— Идет, — подхватила Миранда. — Я лично уверена, что Арнелла анимаг.
— Думаешь? — засомневалась я и поймала на себе внимательный взгляд темных глаз Джафа.
В том, что он анимаг, никто и не сомневался. Хаос уже принял форму, еще до Лабиринта, что говорит об огромном потенциале.
— С невысоким уровнем, — добавила Миранда. — Прости.
— Ничего, — пожала я плечами и быстро глянула вниз, чтобы убедиться, что небесно-голубой корсаж не сполз. Он и так едва держался в пределах разумного. — Я не планирую стать мастером хаоса.
— Отчего же, — улыбнулся Кевин. — Всегда надо стремиться к большему. Давай я покажу тебе дом.
Перед нами открылись серебряные двери, и музыка почти оглушила меня. Особняк Тиберлонов внутри оказался не менее роскошным, чем снаружи. Золото, хрустальные люстры, мрамор. Потолки такие высокие, что казалось, их нет вовсе — голубой свод, украшенный тончайшими белыми разводами, напоминал летнее небо. Мамин выбор наряда вряд ли можно было назвать удачным: в голубом корсаже и пышной белой юбке я сливалась с обстановкой. Вот Миранда, в черном облегающем платье, с копной рыжих волос и здоровенным нелюдимым анимагом за плечом, выделялась сразу же.
Повсюду были люди: студенты, взрослые маги, я даже заметила Рурка, преподавателя по спортивной подготовке, который волок куда-то щуплого парнишку с подпаленными штанами.
— Так, где-то порезвился огневик, — с досадой сказал Кевин. — Они самые бешеные. Едва могут контролировать огонь. Мастер Адалхард — один на миллион. Совершенно особенный.
— Ты говорил, что покажешь дом, — улыбнулась я, расправляя юбку.
— Да, конечно, — согласился Кевин. — Девушки, предлагаю начать экскурсию с бара. Коктейли сегодня делает Эммет, а он в этом лучший.
— Эммет Лефой? — уточнила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы получше рассмотреть длинную закругленную стойку, у которой столпились девушки. Но за их спинами нельзя было разглядеть бармена.
— Он, — подтвердил Кевин. — Что там у вас за родство, я так и не понял?
— Достаточное, чтобы получить коктейли без очереди, — заявила Миранда и пошла вперед, пробираясь через толпу.
***
Родерик вернулся через портал в Фургарт. Храмы путников открывали там, где появлялись порталы, а этот, насколько он знал, возник лет сто назад. Стены, по традиции обтянутые кожей, изрядно обтрепались, стекло лампад поцарапалось, а в одной и вовсе треснуло. Жрец, укрывшись традиционным серым плащом, мирно спал на шкуре, расстеленной на полу. Храм напоминал шатер кочевников, который пережил не одно поколение. Может, так оно и было. Все мы приходим и уходим, и все, что остается — просто продолжать идти.
Вот только иногда не остается ни цели, ни желания.
Родерик вышел из храма, аккуратно придержав дверь, чтобы не разбудить жреца. В Фургарте сгустились сумерки. Фонари зажглись, и цепочка огней потянулась вперед, словно показывая путь.
Предательский огонь, оставивший его без своего тепла. Жестокое пламя, погасшее в его теле. Без магии он — ничто. Так сказал император. А еще добавил, что прикажет сжечь его, если Родерик не вернет свой огонь. Так лестно было бы поверить, что он и есть тот избранный, чье пришествие возвестил путник, но нельзя победить королеву хаоса, если в тебе хаоса нет. Ведь так?
Родерик потер грудь, которую рвало противоречивыми эмоциями почти до физической боли, и прибавил шаг.
Никто и никогда толком не понимал природу хаоса путников. Движение, развитие, сама суть жизни — им приписывали многое и сходились на том, что путники способны предсказывать будущее, словно видя все, что должно, или может произойти, как развилки дорог. Но отчего-то они не желали изъясняться прямо. Может, потому что ни один из них так и не закончил Академию хаоса, исчезнув в лабиринте стихий после первого курса?
 
За время его работы ректором таких было всего двое. Ларс Эйгер, с наследственностью анимагии, рыжий, здоровенный детина с кривоватыми передними зубами, и Фелиста фон Ферш, у которой отец служил воздушником в патруле. После того, как его дочь не вышла из Лабиринта, он оставил патруль и уехал в родовое имение на западных землях империи.
Путник, которого встретил Родерик, был старше. Кто знает, сколько дорог он исходил, сколько судеб открылось перед ним, словно карта исхоженных дорог? Просто продолжай идти. И Родерик шел, меряя шагами брусчатку Фургарта, ведомый огнями фонарей, пока не оказался у дома, похожего на огромное пирожное, украшенное венчиком взбитых сливок.
Музыка гремела, будоража быстрым ритмом сердце, в окнах мелькали силуэты людей.
Ему не особенно хотелось идти туда, но и оставаться одному не было сил.
Родерик вошел в распахнутые ворота, пересек двор — слишком широкий для города, где дома жались друг к другу, как озябшие птички — и толкнул дверь.
— Мастер Адалхард! — с преувеличенной радостью заорала какая-то подвыпившая девица с размазанной помадой и повисла у него на плече. — Возьмите меня с собой на охоту! Или просто...
Родерик отцепил от себя ее пальцы и, с облегчением увидев в толпе адекватную физиономию, направился к Рурку.
— А ты что делаешь в этом вертепе? — мрачно поинтересовался тот.
— Сам не знаю, — ответил Родерик. — Считай, что меня привела сюда судьба.
***
— Ректор тоже здесь, — проворчала Миранда, поворачиваясь к стойке. — Эй, будущий брат моей лучшей подруги, сделай мне что покрепче.
Эммет жонглировал напитками с такой ловкостью, как будто это ничего ему не стоило. Разноцветные жидкости взвивались фонтанами, перемешивались прямо в воздухе, закручивались маленькими смерчами, чтобы потом взорваться фейерверком и разлиться точно по бокалам, расставленным по стойке.
Я с подозрением принюхалась к коктейлю, что плюхнулся в мой бокал. Эммет шагнул ближе и аккуратно повесил на стеклянный край двойные вишенки.
— Огненный поцелуй, — сказал он и подмигнул мне, нахально улыбнувшись. — Название коктейля и плата за него.
Миранда залпом выпила свой коктейль и, поморщившись, повернулась в зал.
— Вы видели? — восторженно спросил Кевин. — Пришел мастер Адалхард! Эммет, сделай ему что-нибудь... что-нибудь особенное! О, я не могу поверить, что он в моем доме...
— И я, — мрачно согласилась Миранда. — Надеялась, хоть здесь его не будет.
Джаф молчал и ничего не пил, но, быстро глянув в сторону ректора, который разговаривал с Рурком, стиснул зубы, а его ладони, лежащие на стойке, сжались в кулаки.
Эммет снова принялся колдовать, и вскоре в высоком узком стакане, стоящем перед ним, смешались все шесть цветов хаоса.
— Звезда, — объявил он. — Как считаете, ректору нужна соломинка?
Подумав, он воткнул в стакан закручивающуюся спиралью трубочку и довольно кивнул.
Кевин повел пальцами, и стакан, плавно поднявшись над головами танцующих, поплыл к ректору.
— На башку ему вылей, — предложила Миранда. — Чтобы охладился. Смотри, какой мрачный. Встреча с императором не задалась? Я отойду ненадолго, поприветствую жениха.
 
Она соскользнула с высокого стула, и Джаф дернулся за ней, но, выдохнув, остался на месте.
Ректор заметил Миранду: умолк, повернулся к ней, чуть прищурил глаза. Вытянув руку и поймав стакан с разноцветным коктейлем, она нахально отпила глоток, но, помотав головой, всучила напиток Адалхарду.
— Там крепость градусов сорок, — сообщил Эммет, тоже наблюдая за сценкой. Миранда потянулась к ректору и прошептала ему что-то на ухо. Его ладонь машинально опустилась на ее талию. — А они неплохо смотрятся вместе. Ты бы, — он кивнул Джафу, — не лез на рожон. На вот лучше, разбитое сердце.