Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

— Ваша звездность, — пробормотал Родерик, склонив голову и пытаясь опуститься на одно колено, но император удержал его.
— Давай отбросим все эти церемонии, Родерик, — сказал он. — Я как раз думал о тебе, и вот ты тут.
— Что же вы думали, смею спросить?
По плечам разбежались ледяные ниточки холода, и Родерик едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Его звездность неспешно убрал ладони, и холод ушел вместе с прикосновением. Ногти императора были выкрашены в розовый, но на указательном лак слегка облупился, так что стал виден утолщенный желтый ноготь. Морщинки в уголках глаз казались трещинами коры.
— Пойдем, — император последовал в покои, и Родерик послушно пошел за ним.
Эти двери были из серебра, и пройти через них было так же сложно, как попасть в Лабиринт, — лишь немногие удостаивались такой чести. Однако вскоре Родерик сидел в личном кабинете императора, а тот наливал ему чай в крохотную чашку из тонкого фарфора.
— Как там та девушка? — поинтересовался император. — Корвена, кажется. Помню ее отца. Хороший был маг, хоть и не чета тебе. Средний потенциал, уровень третий. Так вы с ней...
Он поставил заварочный чайник на столик, укрытый тончайшей белой скатертью, и фамильярно потер указательные пальцы друг о друга.
— Нет, — ответил Родерик, и император разом помрачнел — словно тень набежала на его лицо, подчеркнув и глубокие морщины, и нездоровый цвет лица, лишь издали напоминающий загар.
— Плохо, — резко сказал он. — Неужели так сложно завалить девку? У тебя есть мое разрешение, чего же ты ждешь?
— Она не прошла Лабиринт, — ответил Родерик. — Возможно, в ней вовсе не огонь.
— Но ты мог бы попробовать.
Император принялся расхаживать туда-сюда, заложив руки за спину, которую держал очень прямо. Неестественно прямо. Этого стоило ожидать, хотя изменения происходили слишком быстро. Все анимаги заканчивают одинаково — и его звездность не стал исключением.
— Ты сам видишь — глухо произнес император, косо глянув на него. — Я меняюсь. В этом есть некая злая ирония: я, чей предок мог превращаться в тигра, становлюсь деревом. Через пару лет меня вынесут на задний двор, где я пущу корни в жирную землю, и птицы будут вить гнезда на моих плечах, а собаки — гадить на ноги.
— В императорский сад не пускают собак, — возразил Родерик, не зная, что еще сказать.
— У меня осталось не так много времени, — император повернулся к окну, занавешенному плотными золотыми шторами. — И я хочу, чтобы меня запомнили по великим деяниям, а не по обхвату ствола.
Вот что изменилось во дворце: из коридоров убрали кадки с пышными пальмами и другими растениями, чтобы император неосознанно не тянул из них энергию. Считают, это ускоряет процесс перехода.
— Я правил больше сотни лет, но на мою долю не выпало ни одной толковой войны, не считать же за них Охоты, — вздохнул он с обидой. — Годы мира и процветания.
— Это ведь прекрасно...
— Надо что-то большее, — повернулся император к Родерику. — Великое! Незабываемое! Такое, что будут воспевать в легендах! Денверон Укротитель Хаоса!
Родерик отпил чай. Вкус был приятным.
— Я думал и думал, и молил богов, — продолжил император, — и они пошли мне навстречу. Я встретил путника.
— Где? — не сумел скрыть удивления Родерик.
Очевидно, что если его звездность начал деревенеть, то вряд ли показывается на людях.
— Я больше не выхожу из дворца, — подтвердил его соображения император. — Максимум — могу помахать с балкона толпе. И все равно слухи уже поползли. Я встретил путника по пути в уборную. Можешь представить более неподходящее место для откровений? Он сказал, что явится избранный с огнем, и королева падет.
— Когда? — быстро спросил Родерик. — Как ее можно победить? Что еще он сказал?
— Ничего, — вздохнул император и опустился в кресло напротив, с трудом согнув хрустнувшие колени. — Эти путники — сплошная головная боль. Помню, встретил одного в молодости, так он сказал, что птицы не летают без крыльев, а цветы не растут без корней. Понимай как хочешь.
— Я встретил путника перед порталом, — Родерик сделал еще глоток. — Мне он сказал — просто продолжай идти.
 
— Сегодня? — оживился император. — Прямо перед аудиенцией? Значит, это действительно ты.
— Я?
— Избранный. Тот, кто победит королеву.
— Только есть одна проблема, — напомнил Родерик. — Мой огонь ушел.
— Как ушел, так и вернется, — отмахнулся император, а Родерик вдруг понял, как может использовать ситуацию в свою пользу.
— Путники всегда выражаются неясно, — задумчиво проговорил он. — Избранный. Кто избранный? Мужчина? Или, быть может, человек?
— Какая разница?
— А что, если избранный — женщина?
Император нахмурился и взял печенье с кусочками шоколада.
— Женщина? — повторил он. — Женщина не может удержать огонь.
— Королева могла.
— И чем все закончилось?
— Вероятность этого нельзя сбрасывать со счетов. Может, это действительно знак, ведь я пришел, ваша звездность, просить о разрешении не запечатывать огонь моей невесты, если таковой у нее появится.
Император задумчиво ел печенье, и крошки сыпались на роскошный халат.
— Зачем тебе это? — поинтересовался он. — Вернешь стихию, а девку под печать. Впрочем, если королева снова выпьет твой огонь, то хорошо бы иметь под рукой... как бы так выразиться...
— От кого прикурить, — насмешливо продолжил Родерик, сам себя ненавидя, и так стиснул чашку, что та раскололась в его руках, и чай выплеснулся на белоснежную скатерть. — Простите, — пробормотал он.
— Ничего, — улыбнулся император. — Избранным прощают и не такое.
Его зубы казались хрупкими обломками ракушек, а десны воспалились докрасна.
— Что говорят целители? — спросил Родерик. — Сколько вам... отмерено?
— А вот свою кончину я обсуждать не собираюсь, — резко отказался император. — Впрочем, это ведь не совсем смерть. Небольшой бонус анимагии — мы не умираем. Я окажусь рядом с отцом и другими родственниками. Наши корни сплетутся, а ветки станут касаться друг друга... Ужасно, — горестно покачал он головой. — Я так долго жил, а теперь, оглядываясь назад, не знаю, что вспомнить. А ведь я мог бы стать путником, знаешь?
— Да?
— Он встретился мне в Лабиринте, звал за собой. Но я выбрал другую дорогу, — император трескуче засмеялся, словно кто-то ломал сухие ветки. — А сейчас мог бы являться тебе и выдавать какие-нибудь мудрые сентенции, чтобы ты потом ломал голову, что я вообще имел в виду. Избранный с огнем. Неужели сложно назвать имя? Ищи теперь этого избранного... Кто у вас там еще есть с хорошим уровнем? Кто ходит вместо тебя на Охоту?
— Эвер Коринас, — ответил Родерик. — У него первый уровень. Избранный не обязательно мастер хаоса, ведь так?
— Откуда мне знать? — император обхватил голову ладонями, но после аккуратно пригладил рыжие волосы. — Теперь я думаю, вдруг избранный — не обязательно мужчина? Вот зачем ты это сказал?
— Просто дайте мне это разрешение, — напомнил Родерик. — Я обещаю, что прослежу за ней. И если появится опасность прорыва хаоса — запечатаю ее лично.
— У вас ведь на днях как раз случился прорыв, — вспомнил он.
— Да, девушка-анимаг со второго курса.
— Эх, я бы запечатывал всех женщин, — император протянул руку к письменному столу у окна, и из широкого рукава халата метнулась плеть-ветка, подхватила лист и чернильницу, а заодно и золотое перо. — Поверь моему опыту: женщина сама сплошной хаос. Удержать его невозможно.
— У нас в патруле есть женщина. Мастер хаоса, маг воды, — возразил Родерик.
Джемма едва не утопила Арнеллу, но сказала, все было под контролем. Может, он излишне драматизирует. Сегодня студентка выглядела прекрасно, тут он был согласен с нахальным сыном Энцо.
 
— Указ, — вывел император аккуратным почерком, напомнившим руку Беаты Флоран.
Ее обращение началось с десяток лет назад, и она пока не собирается в сад больших деревьев, хоть и предпочитает не выходить из здания академии без особой нужды. Значит, у императора впереди еще лет десять как минимум.