Враг моего врага (СИ)
— Шоу начинается, — прошептал он, желая скрыться за металлической дверью, но резко остановился прямо у выхода, уловив какой-то шум над своей головой.
Взглянув наверх, он приметил тёмную птицу довольно крупных размеров, усевшуюся на железной арматуре. Увесистая птица настолько хорошо скрылась в темноте, окружающей её, что Карлу пришлось снять очки, чтобы лучше разглядеть очертания незваного гостя. Он бы и не заметил её, если бы она не пыталась безрезультатно своровать прикрученную блестящую гайку, издавая разного рода звуки. Хайзенберг недовольно скривил лицо и запустил острый железный обломок прямо в сторону назойливой птицы с криком: «Пошла вон отсюда!». Ворон, увернувшись от летящего в него обломка, громко каркнул и улетел прочь.
***
Рабочий стол Миранды был завален стопками документов и записей, а также письмами от некого Озвелла Спенсера и кучей фотографий с не самым приятным для глаз содержимым. На правой части стола, ближе к краю, красовалась большая банка с растущим Каду, который предназначался для новой пленницы. Она так и не успела им воспользоваться, потому что больше не видела нужды в его применении. Когда Роза попала в её руки, Миранда поняла, что этот ребёнок будет превосходной оболочкой. А потому она отбросила идею об экспериментах и решила заняться подготовкой к церемонии. Она, поодаль от своего рабочего места, увлечённо записывала что-то в свой дневник. Её взгляд парил над появляющимися предложениями и двигался дальше между строк, когда она записывала новые. Шариковая ручка скользила по бумаге, вырисовывая идеальные буквы и числа. Своим каллиграфическим почерком, отточенным долгим столетием, она записала свою последнюю фразу: «Люблю тебя, Ева…», и закрыла дневник, грустно отложив его в сторону.
— Сначала я потеряла родителей, потом мужа. Мне приходилось выживать в одиночку с маленьким ребёнком. Это давалось нам трудно, но вместе мы были счастливы. — Всхлипнула Миранда, медленно приближаясь к левому краю стола. Аккуратно взяв в руки фотографию, на которой была изображена её девочка, она ласково провела пальцем по очертаниям милых детских щёчек. — А когда у меня отобрали и её… Я просто не могла найти себе места в этом мире, мне казалось, что это конец. Но сейчас всё изменится. Вместе с этой девочкой Розой у меня, наконец, всё получится.
— Это и был Ваш план? Забрать мою дочь только для того, чтобы возродить свою? — послышался гневный женский голос со стороны клеток. — Это эгоизм! Нельзя отбирать чужого ребёнка потому, что Вы не смогли смириться с гибелью своего!
Миранда раздражённо обернулась в сторону исходящего звука, но, увидев лицо своей пленницы, расплылась в ненастоящей улыбке и словно гадюка заскользила к ней поближе.
— Ах, мисс Уинтерс, я совсем о Вас забыла, — вежливо начала она, сокращая между ними расстояние, — честно говоря, я была приятно удивлена, когда увидела Вас вновь. Побывать на Вашем месте было очень приятно. Ваш муженёк просто чудо! — она специально растянула букву О в слове «очень» и прикусила нижнюю губу.
Мия злобно оскалила зубы и так крепко вцепилась руками в ненавистную решётку, как будто пыталась согнуть её. Но худощавое телосложение обессиленной девушки сыграло на этом злую шутку. Миранда только высокомерно усмехнулась над её смехотворной, но в тоже время милой безысходностью.
— Работать с Вами в «Соединении» было довольно неплохо. Я считала Вас очень хорошей сотрудницей, я бы даже сказала, что одной из самых надёжных, — спокойным тоном сказала Миранда, подойдя к решётке вплотную, — конечно же очень жаль, что Вы провалили свою последнюю миссию, связанную с экспериментом E-001.
— Создав Эвелину, Вы обрекли на смерть множество невинных людей! — дрожащим голосом обвинила её Мия. — Из-за этой маленькой сучки вся семья бедных Бейкеров сошла с ума!
Миранда протянула руку через решётку, медленно взяв Мию за подбородок, а когда та гневно отпрянула от прикосновений, Матерь схватила двумя когтистыми пальцами её за скулы и, больно сжав, притянула ближе к себе. От такой резкости у Мии свело челюсть.
— Милая, ты ещё слишком молода, чтобы понять тот ад, через который мне пришлось пройти! — прошипела она и грубо отпустила пленницу, корчащую лицо от боли. — Этот ад чувствует любая мать, потерявшая своего ребёнка! Но не волнуйся, скоро это узнаешь и ты, когда потеряешь Розу!
— Даже не думай, сука! — крикнула Мия, ударив со всей силы ладонью по чёртовой решётке, — Итан найдёт тебя и мокрого места от тебя не оставит!
Неожиданно за спиной Миранды резко расправились чёрные вороньи крылья, разорвав её белый халат на куски, и, подняв мощные порывы ветра, она сбила и без того истощённую Мию с ног.
— Довольно, дитя! — грозно прокричала Матерь Миранда, устрашая свою пленницу массивными крыльями, вокруг которых развивались как на ветру тёмные перья. — Я тебе обещаю, я разорву твоего мужа в клочья в независимости от того, будет ли он стоять на моём пути или нет! Моё счастье совсем близко, и никто не смеет путаться у меня под ногами! Я целую вечность ждала этого момента.
— Подождёшь ещё столько же, тварь! — выпрыснула Мия, сверля оппонентку яростным взглядом.
Судя по лицу Миранды, она уже собиралась разделаться с этой наглой мерзавкой особо болезненным и мучительным способом, но её остановило приближение одного из разведывательных воронов, который дал о себе знать, когда только залетел в комнату. Чёрная птица элегантно приземлилась на подставленную Мирандой руку и начала беспрерывно каркать на всю громкость. Этот пронзительный и неприятный шум разнёсся по всей лаборатории. Мия зажала уши и закрыла глаза.
— Так значит Хайзенберг решил опробовать себя в роли революционера, — злобно растянула она, отпуская отчитавшуюся птицу снова в полёт, — глупое дитя. Он ещё пожалеет об этом. А ты, — она обратилась к измученной Мии, — будешь гнить здесь до конца столетия, пока не станешь кормом для здешних червей, и никакой Итан Уинтерс не придёт ни за тобой, ни за твоей дочерью!
После этих пугающих слов Миранда обвила себя своими крыльями и, превратившись в стаю чёрных воронов, выпорхнула из комнаты, оставляя бедную девушку одну.
— Чёрт, она ненормальная, — тяжело дыша, прошептала Мия, ничком облокачиваясь спиной к покрытой мхом стене, — Итан, умоляю, спаси нашу дочь, — еле как выдала из себя она, прежде чем отключиться.
***
Повторно сверив получившийся результат с набросками в своём дневнике, Итан вытер капли пота со лба. В литейной Хайзенберга было настолько жарко, что ему пришлось снять свою любимую куртку, с которой он всё это время не решался расставаться. Мия подарила её незадолго до того, как случилось то, что случилось. Он, устало вздыхая, упёрся руками об тёплый верстак, переводя понурый взгляд с незаконченной копии кинжала с замка Димитреску на то, что осталось от его левой руки. Смотря на то место, где когда-то был его безымянный палец, Итан вспомнил о своём обручальном кольце, которое он спрятал, когда забинтовывал отгрызанную кисть. Правая рука потянулась к карману на джинсах и почти сразу же нащупала заветное колечко.
«Ох, милая, мне тебя не хватает», — подумал про себя Итан, уныло рассматривая ювелирную вещицу у себя на ладони. Воспоминания стали непроизвольно заполнять его голову сладким и уютным прошлым. Он припомнил, как подарил Мии такое же кольцо и как она бросилась тогда ему на шею, повторяя слова благодарности и бесконечно целуя в щёку. А как в один день они танцевали под приятный джаз после семейного ужина. Он держал её за талию — она его за плечи. Спокойная музыка непрерывно играла, и Итан, не попадая в такт, любовался красотой своей жены. На их лицах красовалась искренняя улыбка, полная любви и заботы. Крис вроде бы тогда чуть не расплакался, глядя на них.
Неожиданные мысли о Крисе прервали волшебную эйфорию и вернули Уинтерса с небес на землю. Не желая перематывать у себя в памяти момент убийства его жены от рук лучшего друга, Итан тряхнул несколько раз головой и поспешил вернуться к работе. Когда кольцо было бережно спрятано обратно в карман, он снова схватился за рашпиль и стал затачивать лезвие липового кинжала.