Леголас и Атеистка (СИ)

— Жрец, — подсказала Сашка.
— Да, мистрис Атеистка, «жрец» — наиболее подходящее слово, хотя его предназначение на Земле более узкое, чем тут.
Ещё бы. Жуть какая.
— Раз никаких сомнений нет, сегодня состоится приём в твою честь, мистрис Атеистка, и ритуал.
— Какой ещё ритуал?
— Свадебный, — пожал плечами Леголас Семнадцатый и поморщился ещё раз.
— Эй, погоди, может, как-то моим мнением поинтересуешься? Мне рано выходить замуж, по вашим меркам я точно несовершеннолетняя!
— Ты та, с кем я связан нитями мироздания.
— Хватит, а!
— Я ничего не могу с этим поделать, — Сашке, конечно, только показалось, что Семнадцатый повысил голос, и даже какое-то раздражение в его словах.
Ничего себе. Он меня притащил, что-то лепечет про мироздание, нити — Ариадна, тоже мне, нашлась, — брачные ритуалы, может, ещё простынь вывесим по утру, а я виновата?!
— Мы не нуждаемся в подтверждении невинности девушки, которая вступает в брак, — проговорил Семнадцатый, — наши женщины всегда проходят ритуал не познавшими плотских радостей. И все это знают. Так происходит всегда, кроме… — Семнадцатый красноречиво посмотрел на Сашку, и ей отчего-то стало стыдно, не сильно, и она не поняла, за что именно, но стало.
— Ну, ладно, вернёмся к ритуалу, как это выглядит? Мне надо принести жертву? Или станцевать что-нибудь… или что?
— Просто соберётся вся семья, мы объявим, что ты та, с кем я связан нитями мироздания, и всё.
— Всё? — Сашка подозрительно посмотрела на Леголаса.
Как-то всё слишком просто.
— Мы не усложняем простые вещи. Мы уже связаны, осталось только объявить об этом.
— Может, тогда достаточно телеграммы? — ехидно. Отчего-то захотелось, если уж проходить брачный ритуал с этим аристократическим альвом, то обязательно в сказочно-красивом платье и с консумацией брака, если уж на то пошло. Но сказать этого Сашка, конечно, не могла.
— У тебя будет лучшее платье из всех возможных в семи измерениях, и всё остальное тоже, — Леголас Семнадцатый едва улыбнулся, а Сашке стало ещё более стыдно. И приятно.
В этот момент, как из воздуха, появились женские фигуры в светлых, разного оттенка белого, платьях. Они что-то сказали Семнадцатому, и он, подбадривающее улыбнувшись, испарился, словно его и не было на террасе. И вообще — никогда не было.
Женщины, в большинстве своём, были светловолосые, возможно, седые, независимо от возраста. Впрочем, в возрасте хотя бы лет сорока, Сашка никого не видела. Все были молоды, стройны, выше Сашки и со странными кистями рук — вытянутыми и длинными пальцами. Они аккуратно ходили вокруг, переговариваясь, кто-то довольно улыбался, а кто-то наоборот — хмурился и даже посмеивался над Сашкой.
Бабы даже у альвов бабы.
Наконец, самая старшая, на вид лет тридцати, показала рукой на широкие двери, которые тут же раскрылись перед Сашкой, она вошла, и сразу десятки рук принялись её раздевать, хоть Сашка и сопротивлялась, одевать, хотя Сашка и брыкалась, и пару раз кинула платьем в лицо невозмутимой старшей. В конце концов, она была намыта, её волосы расчесали столько раз, что Сашка всерьёз опасалась полысеть, на ней было, действительно, лучшее платье из всех возможных — той сотни-другой, что показывали ей, откидывая непонравившиеся фасоны или забракованные цвета. Сашка даже начала получать удовольствие от происходящего.
Немного Сашка жалела, что не захватила с собой косметику, а альвы, похоже, оной не пользовались. Пирсинг на брови и в носу она трогать не разрешила, и без того, несмотря на тонкие кружева, что закрывали её от затылка и до пяток, прикрытая морем органзы и вышивки, Сашка ощущала себя голой без привычного макияжа. А глядя на лица довольных женщин-альвов — экспонатом выставки достижения народного хозяйства.
Та, что была старшая, показала в сторону широких дверей, которые послушно открылись, и Сашка прошла за высокой фигурой альвы.
  
Часть четвёртая
 
Так они проходили двери за дверями, пока, наконец, не оказались в огромном зале, таком огромном, что Сашка не видела его окончания. Откуда-то сверху лился солнечный свет, а зеркальная гладь стен светилась изнутри равномерным светом разных оттенков. Пол же был кобальтового цвета, и Сашка была готова поклясться, что там, в полу, были звёзды.
 
Дисней бы удавился от восторга.
Но больше, чем размер зала, видимо, для торжественных случаев, Сашку поразило количество людей, вернее — альвов. При этом мужчин было явно больше, чем женщин. Те были одеты в белое и выделялись сразу.
Если бы Бондарчук снимал батальную сцену, ему бы хватило народу без всяких дублей, и осталось бы ещё раз на двадцать.
Сашка уже было начала волноваться, где тот, с кем она связана нитями мироздания, как Леголас Семнадцатый, собственной персоной, возник перед ней и подал руку, которая только мгновение была ледяной, а потом стала комфортной для Сашки температуры. Сашка задержала взгляд на альве и увидела женщину, похожую на неё, та стояла на фоне зелени трав, в лёгком струящемся платье, и мужчину, высокого альва, который подошёл к ней и взял за руку, а потом поцеловал в губы. Долгим поцелуем. Очень долгим. Таким, что Сашка остановилась и даже приоткрыла рот в удивлении, разглядывая то, как Леголас Семнадцатый целует женщину, отрывая свои губы, одаривая лёгкими мелкими поцелуями щёки и шею, а потом снова возвращаясь к губам, когда Сашка переводила дыхание. Она чувствовала уже знакомый аромат и вкус лесных трав, спелых яблок и карамели, и её голова приятно кружилась, и хотелось как можно больше этого вкуса, аромата и сладости поцелуев.
Вдруг всё прервалось, и Сашка увидела Эарбримада Лифедода Канинейла Финлилира Лироса, того, что был Эрбадридом и жрецом. Он встал лицом к Сашке и Семнадцатому, что-то коротко произнёс, даже не сказал, настолько это было коротко, потом встал спиной к Сашке и Семнадцатому, ещё раз что-то произнёс.
— Он объявил, что ты та, с кем я связан нитями мироздания, — пояснил Леголас Семнадцатый, — ритуал окончен.
— Это был ритуал? И это всё? — Сашка никак не могла скрыть какого-то разочарования…
Интересно, а брачная ночь у них такая же длинная, как ритуал?
— Это зависит от многих факторов, — ответил Леголас Семнадцатый, — но мне ещё не приходилось разочаровывать женщин, — Семнадцатый улыбнулся. — Надеюсь, мне удастся не разочаровать ту, с кем я связан нитями мироздания.
— Хм, — Сашка ухмыльнулась.
— Ты голодна, — перебил её альв и повёл к столу с яствами, потому что едой это назвать было трудно.
Икра заморская, баклажанная.
Вспомнились слова из известного фильма, Сашка хихикнула и представила альва Леголаса Семнадцатого, объявляющего: «Танцуют все», и заметила удивлённый взгляд того, с кем она связана нитями мироздания.
Интересный эффект кино.
Тем временем альвы вовсю веселись, как оказалось, у них даже был свой оркестр, который исполнял приятные мелодии, они танцевали и даже играли во что-то типа чехарды или лапты. Сашка не была уверена, как выглядят эти игры даже в своём мире, что уж говорить про Девять Стран и Одиннадцать Государств, расположенных в Третьем Измерении из Семи.
Вообще, альвы были похожи на детей. Взрослых, внешне привлекательных детей. У них были открытые улыбки, и по их лицам всегда было понятно, что они думают.
— Мы не умеем врать, — пояснил Семнадцатый.
— Мы никогда не хитрим, — ещё раз пояснил.
Сашка уже почти засыпала, всё же день был длинным и насыщенным, а накануне ночью она спала отвратительно, когда вдруг все исчезли, словно их и не было. В одно мгновение зал был полон музыки, смеха и альвов, а в другое — стало тихо и пусто.
Остались только Сашка — в красивом платье из органзы, кружев и вышивки, на ней даже была небольшая диадема, может быть, с драгоценными камнями, и Леголас Семнадцатый, который посмотрел на Сашку, но видела она не его, а женщину, похожую на неё. Женщина была одета в яркое голубое платье, она медленно шла, и полы платья обнимали длинные стройные ноги женщины, когда она приближалась к огромной, очень огромной кровати, на которой сидел Леголас.