Враг народа. Академия красных магов (СИ)

— Слуги, что ли?
— Магические ассистенты, — уже с легкой досадой поправил он. — Это, между прочим, очень почетно и серьезно. Им доверяют родовые тайны, дорогостоящие артефакты, управление боевыми силами династии. Они приносят клятву верности, нарушение которой может стоить им жизни.
— То есть это еще и на всю жизнь?
Лёня пожал плечами.
— Ну это же не игрушки.
— А стать наркомом магии ассистент может?
— Что ты прицепился к этому наркому? — проворчал он. — Нет, только член трудовой магической династии.
Ну тогда я не понимаю смысла становиться масом. Всю жизнь прислуживать? А что взамен? Родовые тайны, дорогостоящие артефакты, клятва верности… Иными словами, обяжут прислуживать еще больше.
— А как стать членом династии?
— Родиться в ней, — с ходу ответил мой собеседник, — или жениться на наследнице. Ослабевшие династии иногда такое позволяют не родовитым, но сильным магам. Однако это редко.
— Да у вас прямо феодальный строй, — усмехнулся я. — Как-то не по-коммунистически.
— Этой системе, — отмахнулся Лёня, — уже сотни лет. Хочешь новое, опирайся на старое. Власть это понимает.
Ясно, в таком случае вариант оставался один.
— А что вообще надо, чтобы основать свою династию?
— Династии не основываются, — мой провожатый поправил очки на носу, — они существуют.
— Все, что существует, — философски заметил я, — когда-то с чего-то начиналось.
— Ты вообще знаешь, — Лёня снова начал ворчать, — значение слова “династия”? Их не основывают. Это древние рода.
Договорив, он опять взялся за книжку, словно его запас общительности исчерпался. Страницы зашелестели в такт стуку колес. И вот так несколько дней? Да я ж от скуки помру.
— Может, и мне дашь чего почитать?
Окинув меня задумчивым взглядом, будто решая, что меня может увлечь, он немного покопался в чемодане и, выудив оттуда книгу, протянул мне.
— Не начальный уровень, но другого нет.
Забрав, я с любопытством уставился на название на обложке — “Стратегии магического боя”.
— А что, магией можно драться?
— Особо отбитые, — отозвался Лёня, убирая чемодан обратно под койку, — только этим и занимаются.
— И ты тоже боец?
Вместо ответа он опять подхватил свой учебник.
— Если хочешь, — предложил я, — можем и на руках силами помериться. Вообще-то я тоже спортсмен, — я показал на свой значок “ГТО”.
Усмехнувшись, Лёня развернул переплет.
— Предпочитаю чтение.
Ну все понятно. Как говорил один мастер на заводе, есть теоретики, а есть практики. Теоретики сидят в теплых кабинетах и чертят карандашом по бумаге, а практики коптятся около домны и в общем-то рискуют жизнью. Передо мной, судя по всему, сидел теоретик — только от магического мира.
Книга давила на ладонь, словно приглашая себя открыть. С легким скрипом твердый переплет распахнулся, и мигом повеяло запахом типографской краски. Учебник был свежим, только напечатанным. На первой странице красовался ярко-синий штемпель “Библиотека Высшей академии магии СССР имени товарища Сталина”. Вопрос напрашивался сам.
— А товарищ Сталин тоже маг?
Лёня оторвался от книги и нервно покосился на дверь, проверяя, закрыто ли купе.
— Нет.
— А товарищ Ле…
— Нет, — мгновенно перебил он. — Магов у власти нет, кроме наркома магии. Таковы соглашения.
— Да ну, — не поверил я. — Обладать силой и не получить власть? Или ваши маги не настолько сильны?
Очки дернулись на его носу и поползли вверх.
— Магия — это оружие, которое нельзя применять для захвата власти, — отчеканил мой провожатый, возвращая очки обратно. — Даже декрет такой есть. Все трудовые магические династии это понимают, и все с этим согласны. Лучше бы тебе дать учебник по магзаконности, — со вздохом добавил он, — но у меня его с собой нет.
После этих слов он снова уткнулся в свою книгу, и от нечего делать я начал читать свою. Хотя читать в данном случае не совсем правильное слово — скорее расшифровывать. Внутри все было написано буквами, но этих букв я не понимал.
— А что такое МС?
— Магическая сила, — не отрываясь от своей книги, ответил Лёня.
 
— А БЭМ?
Он перелистнул страницу, будто не услышав.
— А БМБ? — не отставал я. — ДМБ? Боевая мощь?
— Попробуй, — отозвался он, — пролистывать все непонятное.
Да такими темпами можно сразу пролистать всю книжку.
— Надеюсь, — проворчал я, — в академии учат лучше…
Незнакомые аббревиатуры и непонятные термины сталкивались в голове, пока следом не поплыли и перед глазами. Отложив книгу, я уставился в окно. Там на скорости проносилась тайга — необозримая, огромная, чернеющая в наступающей темноте и, казалось, недоступная человеку. Однако я видел, как среди таких лесов возводятся заводы и дома — растут как грибы после дождя. Не каждому доведется такое увидеть. Надеюсь, и Москва не разочарует.
В глубокой ночи за окном безостановочно мелькали деревья. Поезд остановился на станции “Таежный-1”, а когда тронулся, я уже спал. Однако не крепко и не долго. Разбудил меня странный стук по двери — слишком звонкий, словно стучали не рукой.
— Открывайте! — раздался по ту сторону прокуренный мужской голос. — Иначе выбьем дверь, и вам будет хуже!
Над койкой напротив мгновенно загорелся свет. Резко сев, Лёня первым делом вытащил бархатный мешочек из кармана и спрятал глубоко под матрас. Стук повторился вновь, став громче.
— Живо открыли! — бросил уже другой, но не менее прокуренный голос.
— Может, сделаешь что-нибудь? — тихо спросил я. — Ну, магией…
— Нельзя, — отрезал Лёня. — И ты не смей!
Торопливо поднявшись, он натянул очки и открыл дверь. Наши гости довольно осклабились за порогом, а я мигом понял, чем стучали. Стучали наганом.
Их было двое. Оба как тот урка, с которым мне довелось пообщаться в Сталинском НКВД. Один, навалившись на косяк, поигрывал финкой, а второй стоял чуть поодаль с наганом, выразительно водя дулом по купе. На полу у их ног валялся пухлый холщовый мешок — видимо, уже прошлись по вагону. Однако из других купе не доносилось ни звука — похоже, всех припугнули.
— Лишние звуки, лишние движения, — хрипло предупредил тот, что с наганом, — и у вас в голове появится по лишней дырке.
Он коротко кивнул, и, оттеснив Лёню, его подельник шагнул в купе.
— Кубышки свои открывайте, — сплюнул он прямо на пол.
Лёня послушно положил чемодан на койку и открыл, будто быть ограбленным — самое обычное дело. Косясь на наган, я нехотя достал свои пожитки, где из ценного были разве что поношенные заводские штаны. Урка с ножом брезгливо осмотрел мое и, ничего не взяв, двинулся к вещам Лёни, среди которых уже стал копаться гораздо увлеченнее. Из магических странностей там были только книги — но книги его не интересовали.
Тот, что с наганом, остался в проходе, видимо, контролируя, чтобы никто не вышел из уже обчищенных купе.
— И сейчас нельзя? — спросил я, видя, как его дружок вытаскивает деньги из чемодана, которые дал на дорогу директор.
— Нельзя, — отрезал Лёня.
— Какое нельзя! — хохотнул урка. — Наша тайга, нам тут все можно!
— А ну заткнулись! — процедил другой, наводя наган то на Лёню, то на меня, словно прицеливаясь.
Деньги исчезли в засаленном кармане. Продолжая копаться среди вещей, вор достал какую-то баночку и, покрутив, небрежно отбросил на пол. Следом туда же полетел и завернутый в газету наш ужин с остатком пирожков. Как же это погано — сидеть и смотреть, как тебя грабят. Особенно, когда ты гораздо сильнее — а я чувствовал это. Урка, копавшийся в чемодане, то и дело нервно замирал, прислушиваясь к каждому звуку, каждому шороху, каждому стуку колес. Вокруг его тела подрагивали видимые только мне серые волны — верный признак страха. Он боялся, что его поймают, и храбрился, нарочито громко смеясь и ведя себя все развязнее. Однако волны от этого не исчезали, а становились еще шире, чуть ли не сами толкаясь в мои руки. Оставалось их только схватить.