Враг народа. Академия красных магов (СИ)

— Однако надо отметить, — вновь хмыкнул Рогозин, — плюнул он метко…
Под гогот зрителей я свернул к воротам под трибунами, вконец запутавшись и не понимая, почему не получилось. Синее сияния у меня было каждый раз, когда я поднимал руку — вот только оно так и не слетело с ладони, будто приклеившись к ней. Ни о каком ударе не было и речи. А пистолет вообще оказался бесполезным — просто не в меру тяжелой игрушкой.
Переступив порог, я шагнул во вместительное пространство под трибунами, где толпились недавно сдавшие экзамен, и один гогот тут же сменился другим.
— Ну что, — Голицын с довольной рожей отвернулся от небольшого окошка, — прямо плевок на сто БЭМ!.. Готовься стать мошкой!..
— Стас, заткнись! — бросил Генка, подходя ко мне.
— Что такое мошка? — хмуро спросил я, вдруг вспомнив, что однажды уже это слышал.
— Магобслуживание, — тихо пояснила подошедшая к нам Роза. — Самый низкий ранг. Маги, которые используются для…
— Обслуживания, — мрачно закончил я.
Вот уж точно последняя вещь, которой я собираюсь в этой жизни заниматься.
— Это было нечестно! — внезапно завелась Роза. — Они же знают, что ты еще не научился!..
Заглушая ее голос, с арены донеслась громкая маршевая музыка, а затем мужчина со списком торжественно сообщил, что через четверть часа начнется вторая часть практического экзамена.
— Ноль БЭМ — новый рекорд! — не унимался Голицын неподалеку.
Пожалуй, при случае поставлю ему еще один фингал — ему они идут.
— Я сказал, заткнись! — рявкнул Генка.
— Или что? — прищурился тот.
— Или буду братом называть!
Голицын презрительно фыркнул, но отошел подальше. Кто бы мог подумать, что угроза окажется такой действенной. С досадой проводив его глазами, Генка снова повернулся ко мне.
— Немного практики, — ободряюще заговорил он, — и ты здесь всех переплюнешь!
Я невольно поморщился.
— Не в этом смысле, — быстро поправился он. — Ну ты ж понимаешь…
Мой взгляд, раздраженно скакавший по помещению, вдруг выцепил Нину, которая со списком в руке неторопливо перемещалась между группками студентов, спрашивая что-то у всех и делая пометки. Наконец она подошла и к нам.
— Вторая часть экзамена на боевую мощь, — сказала она, — добровольная. Кто будет сдавать?
— Я буду! — мигом отозвался Генка.
Кивнув, Нина отметила его имя в списке. Роза рядом прикусила губу, словно раздумывая.
— Будешь? — спросил я.
Она переступила с ноги на ногу, явно не спеша с ответом, а потом мотнула головой.
— Почему? — не отставал я.
— Ты же видел мой результат, — тихо отозвалась она.
Ну знаешь ли, мой еще хуже.
— Запомни одну вещь, — сказал я, — можно сомневаться в обстоятельствах, времени и месте, но никогда не сомневайся в себе!
— И мы тоже в тебе не сомневаемся, — вклинился Генка.
Роза медленно перевела глаза между нами.
— А если получится плохо?
— Лучше плохо, чем никак, — ответил я. — Из плохо можно сделать хорошо, а никак так и останется никаким. Если не понять, что и почему не получилось, то это никогда и не получится!
— А если все станут смеяться? — после паузы спросила она.
— Мы не станем, — пообещал Генка.
— А значит, уже не все, — добавил я.
Выдохнув, словно решившись, она повернулась к Нине.
— Буду.
Пряча улыбку, та сделала пометку в листке и подняла глаза на меня.
— А ты будешь?
— Конечно, буду, — ответил я. Можно подумать, в этом были какие-то сомнения.
— Правильно, — она сделала еще одну пометку в самом конце списка.
— Надеюсь, там без манекенов? — не удержался я от сарказма.
— Там люди, — Нина снова подняла глаза. — Так что просто вспомни, кто ты, и покажи им всем. Я же знаю, — мягко, почти ласково добавила она, — что ты лучший, — и, внезапно подавшись вперед, прижалась губами к моей щеке.
На пару секунд я просто выпал. В принципе, меня целовали и раньше, причем в более пикантные места, но чтобы взбодрить — впервые. Это оказалось неожиданно и как-то очень тепло, и я незаметно перестал злиться. Нина как ни в чем не бывало пошла со списком дальше. Я же машинально проводил ее глазами, потирая щеку, словно стараясь удержать это тепло.
 
— Может, и ты меня поцелуешь? — Генка повернулся к Розе. — На удачу.
— Вот еще! — фыркнула она.
— Ну давай тогда я тебя, — галантно предложил он.
Нина, внезапно повернувшись, сверкнула глазами — такими же синими, как и недавнее сияние на моей ладони — и скрылась за спинами других студентов.
— Если так хочется, Сашу целуй, — хмыкнула Роза рядом. — А то он в облаках где-то застрял, — ехидно добавила она, — хоть на землю вернется.
— Между прочим, — вернул я подкол, — могла бы его и поцеловать. Это, если хочешь знать, очень приятно.
— И я о том же, — согласился Генка.
— Вот же нашла друзей на свою голову, — закатила глаза Роза. — Нас сейчас убивать будут, а у вас одно на уме!
— Ну так уж и убивать, — усмехнулся я.
Она внимательно посмотрела на меня.
— А ты знаешь, в чем измеряется боевая мощь?
Я пожал плечами.
— В БЭМах?
— В людях… — со вздохом сказала Роза.
Совсем скоро, едва успев прийти в себя, мы вместе с толпой будущих первокурсников вернулись на зрительские скамейки. На арене теперь было пусто: и стол, и манекен хозяйственники уже уволокли обратно. С каждой секундой трибуны гудели все оживленнее, ожидая второй части экзамена — молча и напряженно сидели лишь те, кому ее сдавать. Наконец в воздухе прогремела бодрая маршевая музыка, под которую на арену снова вышел Федор Рогозин. Он взмахнул татуированной ручищей, и над рядами скамеек повисла тишина.
— Вторая часть практического экзамена, — заговорил он, — на измерение боевой мощи. Она равна суммарному урону жизненным силам противника, который можно нанести с помощью магической силы. Проще говоря, боевая мощь определяет, сколько противников маг может устранить в одиночку. Обычных солдат, — в загустевшей тишине добавил он, — не одаренных магической силой. Традиционная единица измерения для боевых учений и показательных соревнований — взвод…
Я просто обалдевал от их единиц измерения. Маг — это что, машина для убийств?
— Но разумеется, — продолжил Рогозин, — сейчас этот экзамен пройдет в упрощенном виде. Без оружия у вас и солдат. Так что при всем желании никто никого не убьет, — шрам расплылся по его щеке вслед за ухмылкой.
Определенно, мне не нравилось его чувство юмора.
— Зато на старших курсах мы будем практиковаться по-настоящему, — пообещал он.
— Он что, у нас преподавать будет? — спросил я.
— Будет! — отозвался Генка, не сводя с него восторженных глаз. — Лучше него магическому бою никто не научит!..
— К тому же сейчас, — продолжал на арене Рогозин, — никто не выставит вас против целого взвода…
Роза, сцепившая руки в напряжении, облегченно выдохнула.
— Вам надо справиться с половиной взвода, — снова ухмыльнулся он.
Роза мигом напряглась, а трибуны, наоборот, возбужденно загалдели, глядя на арену. Сквозь открывшиеся ворота туда вышли двадцать солдат в сверкающих похожих на доспехи пластинах на спине и груди — точь-в-точь как у манекена в первой части экзамена. На голове у каждого был такой же шлем.
— Как видите, — Рогозин показал на солдат, — на них специальная защита, которая оградит их от любых ударов, в том числе магических. Однако защита будет подсчитывать урон и сама выведет из строя тех, кто с учетом полученного урона больше не смогут продолжать.
Он коротко кивнул, и один из солдат выступил вперед. Сжав руку в кулак, Рогозин резко ударил его в грудь. Броня мгновенно залилась краснотой, напоминая раскаленное железо — словно по груди треснули не один раз, а пробили насквозь. Миг — и солдат рухнул на землю, целый и невредимый, но при этом будто парализованный.
 
— И это я еще без магии, — усмехнулся Рогозин.