Горчаков. Пенталогия (СИ)

И, как подтверждение моих слов, за окном что–то с грохотом полыхнуло. Похоже, машина – на спецэффектах таинственные злоумышленники явно не экономили.
– Полюбуйтесь на дело рук вашего почтенного дедушки, князь, – мрачно усмехнулась Воронцова.
И закинула ногу на ногу. Снова работала на аудиторию в моем лице – только на этот раз уже с другой целью. Перспектива быть убитой княгиню больше не пугала, и она собиралась изображать оскорбленную аристократку. Держать голову высоко поднятой – до самого конца. Даже когда последний защитник ее хрупкой крепости падет, и в искореженный огнем, свинцом и магией дом железной поступью победителя войдет мой дед.
На мгновение я даже пожалел, что не увижу такой великолепной картины.
– Подумайте, княгиня. – Я устало потер глаза – перегрузка организма Ходом понемногу давала о себе знать. – Вам не кажется, что если бы мой дед хотел…
– Не верю ни единому вашему слову, князь. – Воронцова поджала губы. – Если бы только у меня было достаточно силы Дара… Вам должно быть стыдно обидеть женщину!
Эффектная поза и эффектная речь. Обидишь тебя, как же.
Ладно. К черту все.
– Смотрите внимательно, княгиня, – проворчал я. – Повторять такое я точно не буду.
Шагая к окну, я на всякий случай обновил Кольчугу. Вряд ли она сможет остановить зачарованную пулю так же хорошо, как Щит – но все же. Плетение получилось только со второго раза: силы заканчивались. И на этот раз дело было вовсе не в хромающей технике – работать с Даром я все-таки научился неплохо.
Похоже, даже мой немалый резерв понемногу показывал дно.
Приблизившись, я на всякий случай прижался к стене – не хватало еще поймать шальную Булаву прямо в лоб. Картина снаружи оказалась вполне ожидаемой: все защитники дома Воронцовых снаружи уже были убиты, и теперь уцелевшие кое-как отбивались только с первого этажа. Винтовочные и пистолетные выстрелы гремели прямо под ногами. И им тут же вторили другие – из вечерней темноты на набережной и со стороны ворот. Нападающие прошли чуть ли не до самых стен, и теперь машины во дворе служили укрытием уже им. Несколько фигур в черных одеждах по очереди высовывались из-за изрешеченного пулями капота, поднимали винтовки и палили по окнам внизу. Мерно, чуть ли не с равными промежутками – так, что выстрелы сливались в очередь.
Прямо как утром, когда убили Костю.
На мгновение внутри снова вспыхнула ярость. Я рывком распахнул окно и, высунувшись чуть ли не по пояс, заорал:
– Я князь Александр Горчаков! Требую прекратить немедленно!!!
На мгновение стало тихо – похоже меня услышали. И поняли: уже в следующее мгновение снова раздалась пальба. Две или три пули впились в раму, а остальные разбили стекла и засели где–то в стене напротив.
– Что скажете, ваше сиятельство? – Я скорчилась за подоконником, закрывая голову руками от посыпавшихся осколков. – Это – достаточно убедительно?!
Достаточно. Воронцову явно проняло. Она вжалась в кресло, на мгновение застыла – и вдруг ревком поднялась.
– Какие подлецы… В моем же собственном доме!
От княгини вдруг шарахнула волна такой силы, что все мои выводы об исходе нашего с ней возможного поединка вдруг сразу показались преждевременными. Остатки стекол в размолотой пулями раме вылетели наружу, опрокинулся набок торшер, встрепенулся бедняга-покойник на полу… и все закончилось.
Весь пар Воронцовой ушел в гудок, и она бестолково заметалась по комнате.
– Господи… Что же делать?!
– Защищаться. – Я скользнул по полу и подхватил со столика «наган». – Это ваш дом, княгиня. Не собираетесь же вы ждать, когда эти уроды поднимутся сюда и выпустят вам кишки?
И самое время опробовать прихваченное из сейфа супер-оружие.
По памяти прокрутив барабан до четырех щелчков, я высунулся из окна и пальнул в ближайшую тачку. Эффект оказался даже круче, чем я ожидал: то ли Андрей Георгиевич, то ли сам дед зарядили в самую обычную пулю что–то покруче Булавы и Горыныча вместе взятых.
Машина дернулась, сдвинулась на шаг или два по асфальту и вспыхнула огненным цветком. Будто бы кто–то превратил двигатель в одно сплошное пламя – а потом оторвал и подбросил искореженный капот чуть ли не на высоту второго этажа. Укрывшиеся за ним стрелки тут же метнулись во все стороны – но один ушел недалеко: остался лежать, сраженный пулями из дома. Я почти не целясь выстрелил еще пару раз, в одно мгновение превращая двор в небольшой филиал Преисподней. На асфальте колдовское пламя горело недолго, но достаточно ярко, чтобы превратить метавшиеся среди огня силуэты в отличные мишени.
 
Винтовки с первого этажа громыхнули хором, укладывая сразу троих. Похоже, я недооценил защитников Воронцовой: может, среди них и были предатели, но остальные явно собирались стоять намертво. Со стороны ворот к врагам уже бежало подкрепление, но чей–то план явно терпел неудачу: сначала не справился с задачей «засланный казачок», упокоившийся в луже крови у дивана, а теперь и атака штурмовиков понемногу захлебывалась, завязнув в винтовочной трескотне. Сколько бы им не заплатили, никто не хотел лезть под пули. Особенно под те, что способны одним выстрелом превратить машину в факел.
«Блицкриг» таинственного гада накрылся медным тазом. Осталось только продержаться до прибытия кавалерии.
– Это их отвлечет. – Я снова плюхнулся на пол у окна и полез в карман за патронами. – Нужно собрать ваших людей – тех, кто остался… В доме еще есть оружие?
– Не знаю, – нервно усмехнулась Воронцова. – Я женщина, а не солдат. И всегда доверяла вопросы безопасности… другим людям. Видимо, зря.
Видимо, да. Вымотанный Ходом несовершеннолетний князь, перепуганная аристократка, «наган», горсть патронов и несколько недобитых охранников на первом этаже против целой маленькой армии. Задача – продержаться и выжить. Время выполнения… не обозначено.
Бывает и хуже.
– Идем, ваше сиятельство. – Я подхватил с дивана все еще липкий от крови «кольт» и засунул за ремень брюк. – Пора задать жару.
  
Глава 39
 
К двери мы шли чуть ли не пригибаясь. Толстые каменные стены дома постройки прошлого – если не позапрошлого – века надежно останавливали винтовочные пули, но по окнам с улицы лупили с явной охотой. Если не сказать – с остервенением. Уж не знаю, какие инструкции дал стрелкам в черном таинственный наниматель, но мои титул с фамилией здорово перетянули их внимание с первого этажа на второй.
Вполне возможно, головорезам приказали истребить в доме все живое.
Когда мы с Воронцовой уже покидали наполовину разнесенный свинцом будуар, что–то полыхнуло – и так, что спину обдало жаром. Оглядываться я не стал – просто прикрыл за собой дверь. Кто–то внизу вполне мог подобраться достаточно близко, чтобы швырнуть в окно бутылку с бензином… или Горыныча.
О том, что сильный Одаренный запросто ввалит в самую обычную Булаву столько энергии, что хватить пробить чуть ли не полметра кирпича, я старался не думать. Если уж по ту сторону стены найдется хоть один такой умелец, долго мы не продержимся. Сирены городовых завывали уже чуть ли не у самых ворот, но стрельба по дому упорно продолжалась.
– Где же носит вашу светлость?.. – проворчал я, в очередной раз вспоминая Багратиона. – Если вы действительно хотите прекратить этот бардак – сейчас самое время!
Но никто мне, разумеется, не ответил. Только откуда–то издалека донеслось… что–то. Ненавязчивое, бесформенное и едва уловимое – как легкое дуновение ветерка. Багратион с его силищей наверняка мог почуять мой невнятный посыл даже за десяток километров – но вряд ли разобрал хоть слово.
Или у светлейшего князя вдруг нарисовались дела поважнее.
– Негодяи… – прошипела Воронцова. – Как, как они посмели?..
– Пригнитесь, ваше сиятельство. – Я кое-как поймал княгиню за руку. – Если вашу прелестную голову разнесут пулей, они добьются своего.
Странно, но подействовало. Воронцова лишь пару раз дернулась, будто соблюдая какую–то непонятную формальность – и покорилась моей воле. Я кое-как провел ее к лестнице…