Горчаков. Пенталогия (СИ)
Впрочем – стоит ли удивляться? В отличие от меня, братья умели не попадать на страницы газет – и уж тем более на первую полосу. А я за половину лета загремел в светские хроники уже дважды.
Придется расхлебывать.
– Я хотел поговорить с вами, Елена Станиславовна, – сказал я. – Правда, здесь не самое лучшее место.
– Так предложите другое, ваше сиятельство. – Вернер лукаво улыбнулась. – Помнится, кто–то обещал компенсировать мои неприятности.
А ей палец в рот не клади.
– Тогда предлагаю обсудить и это тоже, сударыня. – Я учтиво поклонился. – Не откажетесь пообедать со мной? Конечно, если работа отпустит вас хоть ненадолго.
Вернер выдержала паузу – но я почему–то сразу понял, что у нее не возникло даже мысли отказаться. Слишком много в ее глазах было неподдельного интереса… и чего–то еще.
– С удовольствием, ваше сиятельство, – кивнула она. – Я как раз собиралась немного прогуляться. Позвольте только забрать сумочку.
Я готов был поставить «Волгу» Андрея Георгиевича на то, что хитрая девка прихватит заодно и фотоаппарат… и проиграл бы. Вернер вышла на улицу буквально через пару минут – и вместе с сумкой взяла с собой только шелковый платок, который тут же повязала на плечи.
– Прошу, сударыня. – Я открыл перед ней дверцу «Волги». – Устраивайтесь.
– В машину? – Вернер с притворным удивлением захлопала глазами. – К незнакомому мужчине?..
– Ну… вы мне представились, Елена Станиславовна. – Я пожал плечами. – А про меня, как будто, знаете немногим меньше, чем я сам.
– Возможно. – Вернер забралась на переднее сиденье. – Куда поедем?
Действительно – куда? Уж точно не в «Кристалл». На ум сразу пришло несколько заведений… но я почему–то так и не смог вспомнить, где именно вообще находятся. Только названия.
– Могу предложить одно милейшее местечко на углу Садовой и Невского. – Вернер, похоже, решила прийти мне на помощь. – Вы любите сладкое?
Вполне невинная фраза. Но интонация… ох уж эта интонация. Особенно в комплекте с чуть задравшимся от неловкой посадки платьем. Фокус вполне в духе Гижицкой – с той только разницей, что та наверняка бы со вкусом провернула что–то подобное осознанно и с отчетливой ноткой соблазна.
А у Вернер будто получилось само собой. Нет, она правда и заинтересовалась мной – но я даже не пытался догадываться, как и почему конкретно. Пока что все силы уходили на то, чтобы смотреть на дорогу, а не на загорелые от летнего солнца гладкие ноги.
Даже не думай, Горчаков. Это журналистка. Одно неверное движение – сожрет с потрохами. И даже титулом не подавится, зараза.
– Как пожелаете. – Я крутанул руль, сворачивая к Сенной площади. – Я отвлек вас от работы?
– Немного. – Вернер продолжала буравить меня любопытствующим взглядом. – Я готовила к вечернему выпуску один… весьма занятный материал. Можно сказать – сенсационный.
И я, кажется, уже догадывался – какой именно.
– В таком случае, могу только порадоваться, что материал остался в редакции, а вы – здесь, – отозвался я и зачем–то добавил: – со мной.
Странно, но это как будто немного смутило хваткую журналистку. Она явно была не против немного «раскачать» меня и посмотреть, что получится – но не ожидала, что я могу проделать то же самое с ней. Так что несколько минут мы ехали молча.
– Вот сюда, ваше сиятельство.
Вернер указала на цветастую вывеску прямо перед поворотом на Невский, и я тут же остановился у обочины. И само заведение, и меню действительно оказались на высоте. Я без лишних раздумий взял то же самое, что и моя спутница – мороженое со сливками и ягодный чай. Перекус, достойный скорее двух школьников удравших с уроков, а не деловой журналистки и смертельно серьезного князя… но разговор нам предстоял совсем не детский.
– Так чем же я обязана столь высокому вниманию, ваше сиятельство? – поинтересовалась Вернер.
– Едва ли вам приходится привыкать к вниманию, сударыня. Вы чудесно выглядите.
Я решил начать с комплимента. И угощения. Интуиция подсказывала, что с довольной и сытой женщиной договориться будет проще. Даже если эта женщина – самый беспощадный столичный борзописец.
– Приятно слышать, – усмехнулась Вернер. – Хотела бы я знать, кого вы ожидали встретить.
– Уж точно не вас. – Я отодвинул вазочку с мороженым. – И не в таком обличии. Вы… совсем другая.
– На работе приходиться одеваться… попроще. – Вернер поправила несуществующую складку на платье. – Репортеру нужно уметь быть незаметным.
– На работе? – переспросил я. – Значит, сейчас вы?..
– Это будет зависеть от того, что вы хотите мне сказать.
Похоже, пора прекращать петь дифирамбы. И переходить, собственно, к сути вопроса.
– Я знаю, что вы собираетесь печатать в вечернем выпуска, – выдохнул я. – И в моих интересах, чтобы статья… не увидела свет.
– Вот как? – Вернер улыбнулась одними губами – глаза ее вдруг стали серьезнее некуда. – И что же должно заставить редакцию передумать?
– Моя просьба. Этого недостаточно?
– А если я откажусь? – Вернер кончиком пальца развернула чашку на блюдце. – Что тогда? Станете угрожать? Попытаетесь подкупить?
– Нет… И нет. – Я пожал плечами. – Просто попрошу еще раз. Пытаться избежать ответственности не в правилах моей семьи. Более того – я не считаю, что совершил то, чего следует стыдиться… И все же сейчас огласка слишком сильно навредит. Вы хотя бы догадываетесь, что попало на пленку, Елена Станиславовна?
– Я не Одаренная, ваше сиятельство, – ответила Вернер. – Но и не слепая. И уж точно могу отличить боевое заклятье седьмого магического класса от простых фокусов.
Что они там увидят в темноте? Так, Андрей Георгиевич?.. Увидят. А еще сфотографируют, подробно опишут и напечатают.
Умная девка.
– Не могу не позавидовать вашей наблюдательности, сударыня, – вздохнул я. – Но если уж вы знаете, что такое Кладенец – то наверняка можете догадаться, что такое заклятье мне, мягко говоря, не по возрасту и не по силам. И последствия статьи не заставят себя ждать.
– Я понимаю, – кивнула Вернер. – Внезапная вспышка родового Дара. Вы все равно не сможете это утаить.
– И не собираюсь. – Я подался вперед. – Все, о чем я могу вас просить – немного времени… И поменьше внимания к моей скромной персоне.
– Это будет непросто. В последнее время редкое громкое событие в Петербурге обходится без вашего участия.
– К моему собственному сожалению, – проворчал я. – Так каков будет ваш ответ, сударыня? Могу я купить ваше молчание… к примеру, за ведерко этого чудесного мороженого?
Кажется, прокатило: Вернер попыталась нахмуриться – но не выдержала и рассмеялась, разом превратившись из серьезной репортерши в самую обычную девчонку.
– Думаю, мне лучше поберечь фигуру, – ответила она. – Я подумаю над вашим предложением… Вы спешите куда-нибудь?
– Это вопрос или?..
– Просто мысли вслух, ваше сиятельство. – Вернер поднялась из-за стола и подхватила сумочку. – В конце концов, если я вдруг не успею вернуться в редакцию до вечера – статья так и останется лежать у меня в столе.
– Какая потеря для читателей, – улыбнулся я.
Избавиться от щекотливой публикации, а взамен всего лишь поразвлекать хорошенькую девушку до ужина? Отличная сделка… даже с учетом вероятных подводных камней.
Когда Вернер изящно и ненавязчиво взяла меня под локоть, я едва смог согнать с лица самодовольную улыбку. Все мое нутро буквально распирало: то ли от радостного предвкушения, то ли от ощущения собственной удачливости – и, конечно же, сообразительности. В конце концов, я хитро совместил приятное с полезным, одновременно и прикрывшись от острого пера журналистки, и устроив себе первый за полтора месяца полноценный выходной. Гордыня – один из смертных грехов, но именно ее я себе и позволил.
Настолько, что забыл, что за все в этом мире приходится платить. Причем куда чаще рано, чем поздно.
– Оп-па, чуваки. А вот и князь пожаловал.
Высокий парень в кожаной жилетке, по-хамски усевшийся на капот «Волги» Андрей Георгиевича, ухмыльнулся и помахал мне рукой.