Горчаков. Пенталогия (СИ)

Последние мои слова Государственный совет слушал в гробовой тишине. И только потом, когда молчание сгустился так, что его можно было резать ножом, до моих ушей вдруг донеслись негромкие хлопки. Светлейший князь Салтыков — ровесник деда, если не старше — несколько раз ударил одной сухой костлявой ладонью о другую. Неуверенно, медлительно, будто сам удивляясь тому, что творят его собственные конечности. Но потом к старику присоединился второй, третий, четвертый…
А потом аплодисментами взорвались задние ряды. Все разом, будто каким-то чудом успев сговориться. Дольше всех держалась середина — но и армейские чины тоже поднимались и хлопали в ладоши, а за ними и статские из министерств, придворные, кто-то из молодых графов…
Конечно, не все — пожалуй, даже не большая часть. Из старых аристократов на всеобщий шум отозвалась едва ли треть, и почти каждого я знал лично. Многие наверняка аплодировали из одного лишь уважения к деду.
Да какая разница?! Я справился. И, похоже, если не победил, то уж точно заложил надежный фундамент для грядущих свершений. Меня не освистали, не прогнали с трибуны, не назвали молокососом и выскочкой — а поддержали!
Из зала я выходил на негнущихся ногах. Багратион за спиной еще говорил что-то, кто-то негромко спорил, но мне было уже все равно. Я только сейчас понял, чего мне стоили эти четверть часа. Речь длилась не так уж долго, но выложиться пришлось круче, чем во время самого сложного тренировочного поединка с дедом. Сердце бешено колошматило в груди, волосы на затылке взмокли, рубашка под мундиром липла к телу, специально надетые для особого случая ордена вдруг стали весить чуть ли не по пуду каждый, а руки тряслись так, будто мне пришлось в одиночку разгрузить два грузовика снарядов для полковых пушек.
Выложился. Подчистую в ноль — настолько, что мне едва хватило сил не свалиться на глазах у членов Госсовета. Зато теперь я хотя бы мог позволить себе выдохнуть, а потом уткнуться лопатками в приятный холодок стены и…
— Блестящая речь, князь. Можно сказать, выдающаяся… давно мне не случалось слышать подобного.
Голос, раздавшийся всего в нескольких шагах, произнес то, что в любом обществе непременно посчитали бы комплиментом. Но в самом его тоне было столько едкого яда и злобы, что я на мгновение почувствовал острое желание закрыться Щитом и не зарядить на пальцах самое убойное из известных мне заклятий.
Кто бы ни покинул зал Госсовета, чтобы меня поздравить, эта встреча явно не сулила ничего хорошего.
  
Глава 19
 
После пережитого даже встать ровно и посмотреть вперед казалось чем-то сверхсложным, почти недостижимым. Тело отказывалось слушаться. И все же положение обязывало — и я не только поднял голову, но и, кажется, сумел сделать вид, будто это стоило мне чуть ли не всех оставшихся сил.
Как говорил кто-то из мудрых — знай своего врага в лицо… И я знал. Не лично, разумеется, пока исключительно по фотографиям — но все же.
В жизни граф Орлов выглядел чуть менее представительно, чем я думал раньше. Видимо, за последнюю сотню лет унаследованная от предков статная порода все-таки разбавилась кровью пожиже. Его сиятельство оказался лишь немного выше меня ростом, хоть на газетных разворотах смотрелся чуть ли не великаном. А шириной плеч и вовсе, пожалуй, уступил бы, будь мы одних лет.
Но держаться при этом умел превосходно. Темный мундир с погонами тайного советника сидел на Орлове превосходно. И не только скрадывал уже намечающееся брюшко, но и будто чуть вытягивал силуэт, добавляя лоска и положенной человеку его статуса и чина осанистости. Да и в целом его сиятельство смотрелся эффектно. Пожалуй, многие женщины посчитали бы графа красавцем, хоть он уже и разменял шестой десяток.
И не только из-за внешности, а скорее даже благодаря манерам и незаурядному обаянию. Даже сейчас Орлов улыбался, и на его лице отражалось искреннее… почти искреннее сопереживание.
Но меня деланная любезность, конечно же, не обманула.
— Доброго дня, ваше сиятельство, — сухо поздоровался я.
 
— К чему эти нелепые формально, князь? Разве титулы не позволяют нам говорить, как равному с равным?.. Но не будем об этом, конечно же. — Орлов улыбнулся еще шире и махнул рукой. — В конце концов, я желал лишь поздравить вас. Блестящая речь, друг мой, вне всяких сомнений… Это ведь ваше первое выступление на Государственном совете, я не ошибся?
— Не ошиблись. — Я кое-как отлип от стены и постарался встать поровнее. — Благодарю, граф. Вы очень любезны.
— Как же иначе? Приятно видеть в этих стенах столь достойного человека. Невольно задумываешься — как же порой несправедлива судьба…
На мгновение на лице Орлова мелькнуло скорбное выражение, но я не успел даже раскрыть рта, чтобы спросить — граф снова заговорил.
— Тяжелые времена — и такие же тяжелые потери. Сначала отец, потом братья… Славную фамилию Горчаковых будто преследует злой рок. А уж зная вашу отвагу, я невольно начинаю тревожиться. Немногие в столь юном возрасте могут похвастаться хоть одной орденской звездой — а на вашей груди уже целая плеяда. — Орлов протяжно вздохнул и опустил голову. — Увы, этот мир не щадит никого, а достойных Бог всегда забирает первыми. Такие храбрецы, как вы, князь — истинное украшение всего дворянского сословия. Как жаль, что подобные люди редко доживают до моих лет.
Орлов умел говорить красиво, и любой со стороны увидел бы лишь искреннее сострадание. Но намек был толще якорной цепи “Бисмарка”. На мгновение я ощутил желание зажечь Кладенец и одним ударом развалить его сиятельство на две ровные половинки, от макушки до промежности… но, конечно же, сдержался.
Ярость полыхнула в груди — и тут же застыла куском льда. Я даже не дернулся, не сжал кулаки. Никак не показал своего гнева — ни Орлову, ни понемногу выходящим из зала членам Госсовета. Наверное, даже не изменился в лице. Выдать меня мог только вспыхнувший на мгновение и тут же успокоившийся родовой Дар — но здесь, среди пары сотен старейших и самых могущественных Одаренных столицы, такое непременно затерялось бы на фоне суммарной магической мощи… Капля в море.
Так что со стороны наш разговор с Орловым наверняка выглядел беседой если не друзей или старых товарищей, то уж точно хороших знакомых.
— Редко доживают? — ледяным тоном переспросил я. — И как следует это понимать, граф? Вы пытаетесь меня предупредить?.. Или, не приведи Господь — угрожаете?
Я не успел заметить, как за спиной Орлова собралась целая толпа. Его уважаемый тесть — светлейший князь Меншиков — разумеется, тоже был здесь. Но не только он. Еще два десятка или даже больше человек. Министерские и военные чины, аристократы, главы родов… Лица я запомнил без труда, но знал, к сожалению, немногих. Мы с дедом всегда вращались в несколько иных кругах.
А эта почтенная публика явно смотрела на меня, как голодные волк… Не на овцу — скорее как на сторожевого пса, который без придавил бы любого из стаи, но едва ли мог справиться со всеми сразу.
— Угрожаю? Что вы, князь — мне и в голову не пришло бы подобное. — Орлов снова широко улыбнулся и сложил руки на груди. — Но все же позвольте дать дружеский совет… Как старший младшему, скажем так. Вы очень талантливый юноша — во всех отношениях. Самородок, исключение, без сомнения один из достойнейших людей Империи… Но вы еще слишком молоды. Вам не хватит ни сил, ни опыта осуществить и треть из того, о чем вы сегодня говорили. Мне хорошо известны нравы столичной знати, и уж поверьте, князь. — Орлов чуть наклонился вперед и закончил вкрадчивым шепотом: — Не стоит забывать свое место. И уж тем более не стоит в одиночку бросать вызов всему породившему вас сословию.
Я стиснул зубы. Если все, что Орлов говорил раньше, было лишь прозрачным намеком, то теперь — превратилось в неприкрытый вызов, а то и вовсе тянуло на оскорбление. Требовать сатисфакции от Одаренного третьего магического класса на моем месте стал бы только самоубийца. Но и оставлять подобное без ответа — значит или признать все сказанное, или просто-напросто показаться трусом. И я уже набрал в легкие воздуха, чтобы…