Горчаков. Пенталогия (СИ)

Когда Дар принялся тянуть энергию из тела, и в глазах понемногу начало темнеть, я на чистом упрямстве продрался еще метров на пятьдесят — и сдался, остановившись всего в половине километра от острова, не больше. Выдохнул, отпустил руль и только молча наблюдал, как нос лодки понемногу относит влево.
Относит по успокоившейся воде. Стоило мне перестать выжимать из себя собственную магию — тут же исчезла и чужая. Ветер стих, Ладога в считанные мгновения улеглась, и даже небо будто перестало хмуриться. Все так же нависало над головой серой громадиной, но уже не казалось сердитым и недобрым. Чужая сила больше не мешала, не давила — словно и вовсе исчезла. Но что-то подсказывало: вздумай я снова воспользоваться Даром — не пройду вперед и сотни метров.
Внезапная догадка заставила меня не только спрятать родовую магию подальше, но и опустить парус. Если уж остров так сильно возражал против магического ветра, что успокоил даже обычный — кое-что все-таки оставалось…
Есть! Сработало. Стоило мне взяться за весла — лодка тут же снова двинулась вперед. Пусть и вполовину не так резво, как раньше, зато легко и свободно. Против такого местные охранители ничего не имели, и я одолел сначала сотню метров, потом вторую, третью… Остров приближался с каждым мгновением, и когда берег оказался рядом, я и вовсе прекратил грести. Неведомая сила, до этого упрямо мешавшая, вдруг превратилась в помощника — сама подхватила лодку и понесла.
Сначала к берегу — и чуть ли не у самой суши чуть вправо, вдоль заросших серо-зеленым мхом камней. Я уже даже не пытался касаться руля и покорно ждал, чем все это закончится, заодно прикидывая в уме, смогу ли в случае чего махнуть до берега. Но остров, похоже, решил, что с меня достаточно неприятностей, и пришло время и для награды: уже скоро лодка резво забрала к берегу, скользнула между двумя огромными валунами и через мгновение ткнулась носом в мягкий песок.
Я оказался в крохотной бухте, будто специально созданной самой природой… или не природой. Чужая сила привела меня сюда явно не случайно. И я понемногу догадывался, что все, что мне пришлось делать чуть ли не с самого утра, было… чем-то вроде испытаний.
Или экзаменов. Сначала на знание ритуала и невесть кем и когда придуманных традиций: идти пешком к пристани, попросить лодку и заплатить, не торгуясь. Потом — на личную силу Дара и связь с Источником: пробиться через упругую защиту острова. И под конец — то ли на сообразительность, то ли на готовность усмирить нрав и немного поработать руками.
Все три я, похоже, выдержал — но это вовсе не значило, что странные проверки на этом закончатся.
Перемахнув через борт лодки, я прошлепал ботинками по мокрому песку и наконец выбрался на твердую землю. Вскарабкался на валуны и почти сразу оказался в самом настоящем лесу. Похожем на тот, что окружал монастырскую пристань в Кореле — разве что более густым, темным и уж точно не таким дружелюбным. Ничего похожего на дорогу, просеку или хотя бы тропинку я так и не разглядел, но все равно смело зашагал прямо. Судя по тому, что я видел с воды, весь остров был в поперечнике вряд ли больше километра, так что ни заблудиться, ни повстречать крупного хищника мне не грозило.
Плутать оказалось попросту негде, ориентиры у лодки — два крупных остроконечных камная — кое-как просматривались даже издалека, так что мне оставалось просто двигался туда, где по ощущениям должна была находиться середина острова.
Шум я услышал чуть ли сразу — задолго до того, как смог разглядеть сквозь деревья хоть что-то. Он наверняка разносился по лесу до самого берега, где его заглушал плеск волн. Уверенный потрескивающий стук — мерный и словно неторопливый, будто кто-то там, за деревьями, колотил по ним чем-то тяжелым с равными промежутками — раз, два, три…
На загадочном острове, в незапамятные времена ставшим обителью тех самых “высших сил” это могло означать что угодно, но ни страха, ни даже настороженности я почему-то не почувствовал. Скорее наоборот — звук внушал ощущение чуть ли не домашнего уюта и казался, хоть и странным и почти неуместным здесь, одновременно понятным и знакомым.
 
Настолько, что я не смог сдержать смех, когда увидел, откуда именно он доносился.
Сначала за деревьями показалась крохотная низенькая избушка, вросшая в землю чуть ли не по самое единственное квадратное окно. Покрытая дранкой крыша заросла вездесущим мхом и выглядела так, будто ее не чинили лет сто… как и само неказистое жилище. По сравнению с избой мужик, коловший дрова за углом, казался чуть ли не гимназистом, хотя по виду явно уже разменял пятый десяток — а то и шестой.
Самый обычный мужик. Неряшливый и неказистый, он был одет в какую-то дерюгу — я постеснялся бы залезть в такое даже для тяжелой работы. Впрочем, несмотря на жалкий облик, топором мужик орудовал споро. С каждым ударом тяжелые поленья раскалывались на две одинаковые половинки и аккуратно разваливались в стороны — только щепки летели.
— Доброго дня, сударь! — позвал я, выходя из-за деревьев. — Эй!
Мужик с размаху вогнал лезвие топора в пень, служивший ему колодой, и, развернувшись на пятках, сложил руки на груди. Хоть это место едва ли часто посещали гости, на заросшем неровной бородой лице я не разглядел ни испуга, ни удивления.
А вот неприязни было хоть отбавляй.
— Ты кто такой? — проворчал мужик. — Не звал я тебя… Шел бы отсюда, пока цел.
— Так и пойду, любезный. — Я пожал плечами. — Ты только скажи, в какую сторону. Место я на острове особенное ищу. Может, знаешь такое?
Неприязни и издевки во взгляде меньше не стало — зато теперь к ним примешивалось что-то вроде любопытства. На мгновение показалось, что недобро зыркающие из-под хмурых бровей глаза мужика просвечивают меня насквозь.
— Может, и знаю, — задумчиво проговорил он. — Ладно уж… Умаялся я что-то топором махать, а ты, я гляжу парень крепкий. Наколи-ка мне дровишек — а там и поговорим.
Первой мыслью было послать мужика куда подальше и поискать таинственное дедово место силы самому, но чуйка подсказала, что гонор лучше поумерить. И хоть никакой магии вокруг я не ощущал, все здесь вполне могло оказаться… вовсе не тем, чем казалось.
— Наколю, — кивнул я. — Чего бы не наколоть?
Сбросив еще мокрую от озерной воды куртку прямо на землю, я шагнул к колоде, крепко схватился за топор, потянул и…
Ничего. Широкое толстое лезвие не двинулось и на волос. Я дернул снова, взялся двумя руками, попробовал раскачать — но так и не смог. Проклятый пень закусил топор намертво и выпускать, похоже, не собирался. Даже когда я набросил на себя Ход и еще пару плетений.
— Не выходит? — сочувственно поинтересовался мужик. — Хлипкие нынче парни пошли… тьфу.
Наблюдай он молча, я, пожалуй, не стал бы выделываться и просто разнес поленья боевыми заклятиями, заодно показа нахалу, что в гости к нему пожаловал не простой человек. Но от кривой ухмылки меня вдруг взяла такая злоба, что я снова подступился к колоде, вцепился в чертов топор и потянул с такой силой, что затрещала спина.
А за ней и локти. Ботинки вдавило в землю с такой силой, что на мгновение показалось, что ноги сейчас уйдут вглубь по колено. Но я все равно тянул — даже когда в глазах потемнело, а могучие корни вокруг пня сначала затрепетали, сбрасывая налипшие сосновые иголки и сухой мох, а потом с хрустом вылезли наружу и…
Лезвие я выдернуть так и не смог. Зато вырвал из земли сам пень. Жалобно затрещало дерево, брызнуло во все стороны щепками и мокрыми ошметками земли, и тяжеленная громадина вдруг взметнулась, едва не впечатав обух топора мне между глаз. От неожиданности я едва успел отпрянуть назад, запнулся о расколотое полено — и чуть не свалился.
— Во дает! Ты погляди, какой — всю колоду мне раскурочил.
Мужик хлопнул себя ладонями по коленям и, согнувшись, заржал на весь лес. Так громко, что у меня на мгновение заложило в ушах, а ветхая крыша избушки встрепенулась, сбрасывая подгнившие куски дранки по краям.