Горчаков. Пенталогия (СИ)
Сегодня вести себя достойно оказалось сложно вдвойне. Девушка была не в моем вкусе — но и ее голос, и движения и даже кукольная внешность буквально излучали столько мягкой покорности, что я на мгновение подумал, что нет ничего плохого в том, чтобы запереть дверь в дедовский кабинет, усадить красотку попой на документы чуть ли не государственной важности и…
— Все, что пожелаете, ваше сиятельство.
Девушка будто прочитала мои мысли — и сама устроилась на край столешницы так, что кухонная униформа обтянула округлое бедро, оставляя совсем немного простора воображению. А когда она еще и подалась вперед, пуговицы на одежде натянули ткань с такой силой, что я на мгновение удивился, как они вообще выдержали… И как выдержал я.
Нет. Нельзя. Выдыхай, Горчаков.
— Премного благодарен, сударыня. — Я осторожно отодвинулся назад в кресле. — Если что-то понадобится — я непременно велю вас позвать. А сейчас можете быть свободны.
— Да… конечно, ваше сиятельство.
На лице девушки не мелькнуло и тени разочарования. Даже наоборот — выражение стало еще более сонливым, будто она собиралась прилечь прямо здесь. И лишь ценой немалых усилий слезла со стола и развернулась ко мне спиной. То ли Арина Степановна начала годнять бедняжку еще затемно, то ли…
Когда поднос с негромким стуком ударился об пол, я почти не удивился. А через мгновение начала заваливаться и сама девушка. Обмякла, осела вниз, словно пыталась усесться на корточки и не удержалась. Потом подалась вперед, едва успев подставить локти. И перед моими глазами предстало зрелище, которое я в любой другой ситуации назвал бы в высшей степени соблазнительным.
Но сейчас что-то явно шло не так.
— Эй… — Я кое-как выбрался из дедова кресла и подхватил девушку за плечо — чтобы не приложилась лбом об пол. — С тобой все в порядке?
Развернуть ее и усадить к себе лицом оказалось не так сложно. Несмотря на аппетитные формы, весила красотка, как пушинка — да и сама еще сохранила силы помочь мне. Тело у нее, похоже, работало пока еще как следует.
А вот голова… Да, с головой у девчонки явно творилось что-то не то. Побелевшие щеки, полуоткрытый рот, в котором языку будто вдруг стало слишком тесно. И глаза — без единой мысли, два огромных бездонных блюдца, будто нарисованные на лице голубыми мелками.
Да еще и смотрящие не прямо, а друг на друга.
— Да твою ж… — выдохнул я.
Несмотря на плачевное состояние, двигалась девчонка на удивление быстро. Настолько, что не будь на мне уже привычного набора защитных плетений — вполне могла бы и успеть. Не убить, конечно — но порезать уж точно. Узкое лезвие примерно с ладонь длиной метнулось к моему горлу, прорезало рубашку на кое-как подставленной руке — и скользнуло по шее.
Магия отработала. Полыхнула так, что я сам на мгновение едва не ослеп и плюхнулся обратно в кресло. Здоровенный дедовский стол со скрипом отъехал по полу сантиметров на двадцать. Но больше всего досталось горе-убийце: девчонку отшвырнуло и приложило об стену с такой силой, что я не удивился бы, останься она лежать со сломанным позвоночником.
Не осталась. С тихим стоном поднялась, посмотрела окосевшими глазами — и снова бросилась на меня, даже не попытавшись подобрать улетевший куда-то в угол то ли нож, то ли кинжал.
В каком месте она его вообще прятала?!
Странное помешательство будто удвоило силы девчонки — но все-таки совладать Одаренным их оказалось маловато. Через три секунды я уже укладывал ее лицом в пол.
А через пять дверь в кабинет с грохотом распахнулось, и в кабинет ворвались двое: Андрей Георгиевич и дед. Последний держал в руках свою любимую трость, но будто забывал на нее опираться… Впрочем, я уже не раз замечал, что при желании старик в свои девяносто четыре может двигаться ничуть не медленнее меня.
— Что случилось?! — прогремел Андрей Георгиевич.
По кончикам его пальцев пробегали искорки — заряженные заклятья. И что-то явно посерьезнее стандартного набора из Копья, Булавы и Серпа. Грозный безопасник уже упаковался в магическую броню и теперь выискивал взглядом достойного соперника. Того, кто посмел напасть на наследника рода Горчаковых в его собственном доме.
А вот дед соображал быстрее: за несколько мгновений осмотрел весь кабинет, убедился, что сражаться уже не с кем — и взглядом захлопнул дверь… и, похоже, еще и щелкнул замком, запирая нас от новых визитеров.
— Рассказывай, — коротко бросил он.
— Кухарка. — Я похлопал вяло трепыхавшуюся девушку между лопаток. — Набросилась с ножом… пыталась ударить в шею.
— И у нее получилось?
Суда по голосу, дед был ни капельки не встревожен — скорее чуть раздосадован и, возможно, даже разочарован… Возможно, даже мной.
— Почти, — признался я. — Сработало плетение. Она еще раз на меня напрыгнула, но…
— Понятно. Переворачивай ее.
Не знаю, зачем деду вдруг понадобилось разглядывать мою несостоявшуюся убийцу — но спорить я не стал. Чуть ослабил хватку, и девчонка сама перекатилась на спину, едва не заехав мне коленом. Рывком села и, не издав ни звука, снова потянулась ко мне.
Остальные для нее и вовсе будто не существовали.
— Понятно, — повторил дед.
И, протянув руку, коснулся лба девчонки кончиками пальцев. Та ту же перестала вырываться и обмякла. Не потеряла сознание — просто успокоилась, разом потеряв интерес и ко мне, и к кровопролитию в целом… и вообще — во всему.
— Тащи ее сюда. — Дед взглядом указал на диван у стены, а сам опустился в кресло. — Сейчас разберемся.
— Не сомневаюсь, — пропыхтел я, отрывая от пола фигуристое тело кухарки-убийцы. — Только для начала, может, объяснишь, что именно тебе понятно?
— Для начала надо убедиться. — Дед махнул рукой. — Да и неплохо бы научить тебя ковыряться в чужих головах… раз уж подвернулся случай. Крайне полезное умение.
— Но не для всех. — Я пристроил девушку на диван. — У меня ведь нет особых способностей менталиста.
— Ну… лично я склонен думать, что значение врожденного таланта в таких вопросах сильно переоценено. — Дед пожал плечами. — И к тому же почти уверен, что талант у тебя все-таки есть.
— И почему же?
— Достаточно понаблюдать за тем, что происходит вокруг тебя. Конечно, многое можно списать на незаурядную волю или удачу, но все же… — Дед на мгновение задумался. — Тебе никогда не приходилось замечать, что люди делают то, что ты них хочешь? Или напротив — не делают то, что было бы для тебя нежелательно. Не замечают, смотрят в другую сторону… игнорируют очевидное?
Да, такое я определенно наблюдал. Хотя бы в те дни, когда бродил с Серегой по рабочим окраинам, нарядившись в старые брюки и потрескавшуюся кожанку из Настасьиной мастерской. Маскировка получилась неплохая, но мое лицо нередко мелькало на газетных разворотах. А никто из новых знакомых ни разу не заметил, что Павел Корчагин удивительно похож на юного князя Горчакова.
— Припоминаешь? Подобное почти всегда указывает на спящие способности менталиста. — Негромкий деда прервал мои размышления. — И нынешняя ситуация вполне подходит, чтобы их разбудить.
— Как пожелаешь, — поморщился я. — И как же мне это сделать?
— Просто загляни ей в голову… Сейчас это вряд ли будет так уж сложно. Только подойди поближе. — Дед поднял трость, указывая на девушку на диване. — Когда есть телесный контакт, получается намного проще.
Интересно, Гижицкая поэтому всегда старалась держаться ко мне… поближе?
Я шагнул вперед и опустился перед пленницей на одно колено. Сначала взял за руку, но потом решил, что уж если налаживать телесный контакт, то с хранилищем воспоминаний напрямую: обхватил голову, развернул к себе и попытался поймать взгляд — но безуспешно.
Глаза девчонки все еще предпочитали смотреть не на меня, а друг на друга.
— Не обращай внимания, — вполголоса посоветовал дед. — Это неважно… просто загляни внутрь.
И я заглянул. Сначала ничего не происходило, и я на мгновение даже успел почувствовать себя идиотом, но потом откуда-то появились картины. Смазанные, нечеткие — но слишком уж похожие на правду, чтобы я их просто придумал.