Горчаков. Пенталогия (СИ)

— Да твою ж… — проговорил я, кое-как вытирая рукавом перепачканное кровью лицо.
— Такого я не ожидал… Это заклятье не использовали уже лет семьдесят.
Дед появился только сейчас — видимо, не успел дойти и поэтому опоздал на финальную часть… представления. Впрочем, даже его присутствие едва ли изменило бы хоть что-то.
— Ты знаешь, что это за… срань? — спросил я.
— Очень сложное плетение… и очень поганое. Не уверен, что справился бы с таким. — Дед окинул задумчивым взглядом изломанное тело на столе. — И уж точно не стал бы мараться.
— Как бы то ни было, он нам уже ничего не расскажет, — вздохнул я, плюхаясь обратно в кресло. — И нам еще предстоит как-то объяснить все это городовым.
Снаружи завывали сирены — еще далеко, но, похоже, уже на территории завода. Кто-то из местных все-таки вызвал полицию. И если даже авторитета деда хватит, чтобы пока не пустить их хотя бы — через полчаса наверняка примчится Багратион. И тогда…
— Ничего… Ничего, Сашка. Как нибудь отбрехаемся. — Дед вымученно улыбнулся — и вдруг подмигнул. — Не впервой.
  
Эпилог
 
Глава Третьего отделения, светлейший князь Петр Александрович Багратион работал. Или делал вид — я так и не смог понять, почему гербовую бумагу, в которую он сосредоточенно пялился уже несколько минут, нельзя было отложить. Раз уж сам вызвал в назначенное время…
Наверное, просто вредничал. Заставлял ждать — без особой необходимости, просто чтобы указать мне мое место.
Я не возражал. Торопиться, судя по всему, было уже некуда. Я снова наворотил дел, Багратион снова узнал об этом — наш разговор просто не мог не состояться… Разговор — но не разнос или уж тем более какие-то там санкции… Желай Багратион прижать Горчаковых к ногтю — беседовал бы с дедом.
А меня вызвал… интересно — для чего?
— Полицейская сводка — и опять ты тут, как тут, Александр.
Багратион отодвинул бумагу в сторону, сцепил пальцы в замок, подался вперед и выжидательно посмотрел на меня. Я не ответил — хотя бы потому, что никакого вопроса он мне не задал. Не то, чтобы у меня совсем не было в мыслях оправдываться или пытаться что-то объяснить — но уж того не до того, как его светлость начнет обвинять.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.
— Вооруженный захват фабрики, принадлежащей гражданам другого государства. Препятствование работе полиции. Убийство и глумление над телом, в конце концов! — Багратион легонько стукнул ребром ладони по столу. — Думаешь, у меня сейчас слишком мало седых волос.
— Я не убивал Штерна. — Я пожал плечами. — И никто из тех, кто пришел со мной — не убивал. Ваша светлость наверняка лично видели все и считали плетение. И я не понимаю, к чему все эти…
— Видел и считал, — буркнул Багратион. — Но это никак не избавляет меня от необходимости объяснять всем, почему Александр Горчаков-младший заявляется в кабинет к известному промышленному магнату, выходит через пятнадцать минут весь в крови, оставляя после себя изломанный труп — и до сих пор на свободе… Думаешь, я смогу прикрыть тебя?
— Думаю, что сможете, ваша светлость.
Я посмотрел Багратиону прямо в глаза. Без испуга и даже без стеснения. С нашей последней встречи кое-что изменилось. И не только мой статус — с опального юнкера третьесортного училища до наследника рода. У меня было достаточно времени подумать… о многом.
И сделать выводы.
— Думаю, что сможете, — повторил я. — Потому что я вам нужен… И прошу, оставьте разговоры о безопасности для кого-нибудь другого. Я не в штате Третьего отделения только потому, что могу действовать там, где у вас связаны руки, верно?
Багратион не ответил — даже не выдал себя взглядом или жестом — но я нутром чуял, что не ошибся. Даже если он и беспокоился обо мне, Империя для него всегда была и будет важнее.
Пару месяцев назад это, пожалуй, даже заставило бы меня обидеться.
— Ну так дайте мне действовать, ваша светлость, — продолжил я. — Сейчас я не прошу большего… хотя мог бы.
— Ты с каждым днем все больше напоминаешь своего деда, — вздохнул Багратион. — И я мне уже страшно подумать, что из тебя получится лет через десять… Ладно. Что вам удалось выяснить?
 
— Почти ничего нового. — Я откинулся на спинку стула. — Заговор против короны… Все те же лица. И они умеют заметать следы — в самый последний момент. Сначала Колычев, теперь Штерн — погибли раньше, чем успели рассказать хоть что-то полезное.
— Всегда на шаг впереди. — Багратион задумчиво побарабанил кончиками пальцев по столешнице. — А вот по поводу лиц… Я могу полюбопытствовать — где твой брат? Он уже неделю не выходил в свет.
— Михаилу нездоровится. — Я спокойно выдержал пристальный взгляд черных глаз. — Видимо, дела целого рода оказались для него непосильной ношей… Третьего дня он уехал в Шварцвальд — поправить здоровье. Говорят, горячие источники в Баден-Бадене творят чудеса.
— Горячие источники? — Багратион ухмыльнулся и покачал головой. — Ладно, будь по-твоему. В конце концов, наследник рода не обязан отчитываться… даже перед самой государыней императрицей. Но если бы твой дед — по каким-то причинам — пожелал бы изменить завещание… впрочем — неважно. — Багратион махнул рукой. — Так как он все равно этого не сделал.
Не сделал? После того, что случилось?
Я постарался не выдать удивления, но Багратион, конечно же, без труда прочитал на моем лице все, что ему было нужно. Но добавлять ничего не стал — только едва заметно улыбнулся уголками губ, будто намекая: думай сам, Горчаков, дело твое.
— Как бы то ни было, мне придется взять на себя часть его обязанностей, — проговорил я. — Не уверен, что смогу и дальше оставаться в училище.
— Еще как сможешь. — Багратион чуть сдвинул брови. — В конце концов, пора бы уже получить хоть какое-то образование. И сейчас это лучшее место для тебя.
— Для меня — или для вас? — уточнил я. — Если я нужен…
— Да, ты нужен мне там, Саша. И да — в твоих же интересах сейчас поменьше высовываться и светиться на публике. Хотя бы какое-то время.
— Почему? — Я поморщился. — Я думал, мы уже чуть ли не на пороге гражданской войны… Что сейчас вообще происходит?
— В том то и дело, что почти ничего, — задумчиво проговорил Багратион. — Я знаю, что это затишье перед бурей вряд ли продлится долго — но и его следует использовать, насколько это вообще возможно. Так что я надеюсь, что ни ты, ни твой дед…
— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул я. — Штерн погиб — но вы ведь знаете, что с остальными двумя? Долгоруков?..
— Продолжает прожигать жизнь в салонах и на светских вечерах. — Багратион пожал плечами. — На редкость скучный тип. Я начинаю думать, что он здесь вообще ни при чем.
— А Куракин?
— Исчез. Никто не видел его уже недели две. Подозреваю, генерал вообще уехал из страны. — Багратион на мгновение задумался. — Может быть, решил поправить здоровье. Где-нибудь в Баден-Бадене. Горячие источники творят чудеса, ведь так?
Его светлость отплатил мне моей же монетой — но я постарался скрыть раздражение. В конце концов, все это было не более, чем шуткой. Вряд ли Куракин, пожелай он скрыться, решил бы сунуться туда, где отдыхает половина столичной знати.
— Впрочем, не будем о грустном, — снова заговорил Багратион. — И перейдем к приятному. Ее императорское величество изволит наградить тебя за верную службу стране и короне и пожаловать орден Святого Станислава второй степени. Но его вручают только чинам девятого класса и выше.
— И это значит?..
— Это значит, что у меня в ящике лежит подписанный ее величеством указ о внеочередном присвоении тебе статского чина титулярного советника. — Багратион легонько похлопал ладонью по столу. — Который ты получишь, как только уволишься с военной службы.
— Прелестно, — пробормотал я. — Значит, я еще целых три года буду…
— Я не знаю, Саша. — В голосе Багратиона прорезалось легкое раздражение. — На твоем месте я не стал бы загадывать так далеко. Сейчас у нас есть проблемы поважнее, чем твои классные чины и награды.