Имбецил (СИ)
- Стой! - скомандовал Димон, сидевший до этого тихо на кровати с краю, и подпрыгнул на одной ноге к одувану хватая того за тонкую руку. – Тебя ещё никто не отпускал!
Паша с ненавистью посмотрел на лысого, подбирая слова, чтобы не сорваться, как до этого сделал Тоха.
- А я и не спрашивал, - дёрнув очень сильно рукой вперёд, а потом назад и вырываясь таким образом, холодно произнёс одуван, давая понять Димону, что разговор окончен раз и навсегда.
Дима не стал задерживать паршивца. Он его потом (сегодня-завтра) обязательно найдёт и припрёт к стеночке, сейчас его заботил больше всего Тур, поэтому, повернувшись к Быкову, Димон проговорил:
- Теперь рассказывай, какого хера ты забухал, как скот, а перед этим трусливо уволился.
Тур отмалчивался и сопел, но Дима не отступал, и в итоге Артур не выдержал под натиском и сдался.
- Ты придурок, Тур, - устало, с толикой злости подвёл итог Димон, после неловкого признания.
Тур сам это осознавал, причём почти сразу; и от этого ему было ещё хуже, и он ещё больше это всё заливал вискарём, поэтому на слова Димы кивнул. Надо было прийти и в лоб спросить у Димона всё, а он как какая-то баба сразу написал заявление на увольнение и даже нос сломал ему, уверенный в своей правоте, так что ему было элементарно стыдно перед другом. Но он хотел поговорить с ним, но позже.
В комнате повисла неловкая тишина, но ненадолго.
- А ведь я струхнул. Думал, и правда эта паскуда патлатая что-то с тобой сотворила, но увидев, как он самоотверженно и по-идиотски кинулся тебя спасать от Спайка, охренел, - тоже признался, улыбаясь, Дима, беря штаны с кровати и пытаясь их безрезультатно надеть. – Выдрессировал ты, оказывается, этого неформала.
Тур, посмотрев на потуги друга, стараясь игнорировать его слова про Тоху, про «спасение» и про «выдрессировал», встал и, пошатываясь, дошёл до шкафа, достал из его недр чёрные шорты и кинул Димону.
- Бурый в городе?
- Теперь понятно, кто тебя откачивал, - хмыкнул Димон. – В городе. Завтра уезжает на новый объект, так что звони и спрашивай про дозировку, как сказала блондинистая медсестричка. – Последние слова он произнёс с издёвкой, что не укрылось от Тура, но спрашивать Тур не стал, ему бы в своём говне разобраться.
Дима недолго пробыл у Тура. Нога у него опухла и болела, и надо было ехать в больницу, да и разговор перестал клеиться: Туру было хреново, голова гудела, и он бы с радостью поспал. Лекарство, поставленное кое-как на пару с Димоном под телефонным руководством Бурьянова, начало действовать и, как он сказал должно было помочь.
На прощанье Димон пообещал приехать завтра с утра, обронив напоследок с хищным выражением лица про порванное заявление, про вагон работы и про моральный и физический ущерб, который ему задолжал Тур. Тур кивнул и протянул руку Димону, крепко её сжимая. Дурак он, что так подумал о Диме, но что сделано, то сделано, и хорошо, что их дружба на этом не закончится. Да и после рукопожатия камень с души свалился не только у Тура, но и у Димы. Не хотел он терять Артура. Ни сейчас, ни потом. Слишком многое их связывает. Слишком долго они были рядом, но по отдельности. Такое если и будет вырвано, то только с куском души.
Уже выходя (хромая) из квартиры Тура, Димон покосился на соседнюю дверь по площадке. Оттуда не доносилось не звука - значит неформал свалил, и скорее всего навсегда, даже если и нет, то это в принципе вопрос времени. «Добро» было получено и при свидетелях. Такой шанс Роевский не упустит, и об этом надо будет подумать. Димон стал медленно спускаться, прикидывая варианты развития событий и пытаясь вспомнить поведение Тура. Друг изменился и очень. Они все изменились, но упускать патлатого (хотя он и обстригся, Дима не мог назвать его по-другому) из поля видимости Дима не собирался. Это Тур не видит ничего, но не Димон; и сегодня эта троица: Тур, Спайк и Роевский – прекрасно и наглядно показала, что они могут существовать вместе, да ещё и готовы друг за друга глотки перегрызть. Пришло время крутых перемен.
========== Глава 30 ==========
Тур.
Тур выспался как никогда ранее и даже «переспал». Лекарство давно закончилось, и он умудрился ночью сам закрыть и достать катетер, без потерь и травм. За окном начало светать. Тур, сев на кровать, осоловело посмотрел на пол, пытаясь собраться с мыслями после сна. События вчерашнего дня казались ему сейчас смазанными какими-то, но что-то заставляло его напрягаться. Посидев ещё с минуту, Тур всё же встал и, пошатываясь, направился в туалет. Переполненный мочевой пузырь дал о себе знать. В туалете Тур вспомнил, как «водил» его в туалет звеняшка, и вот тут-то в его голове будто щёлкнуло что-то, и он вспомнил кое-что ещё, а именно как Тоха сосал ему в коридоре. Замерев, Тур задышал чаще, пытаясь понять: это был сон или это было на самом деле? В голове у него творился сумбур и Тур даже мотнул головой, но картинки из головы никуда не делись, а их “качество” подсказывало что это не сон. Всё же алкоголь – это зло, но даже из этого сумбура ему удалось что-то извлечь. Обрывки, конечно, какие-то, но какие! Это не мог быть сон! К сожалению, подробностей в голове больше не было, но того, что он вспомнил, хватило с лихвой: он не насиловал Тоху, ведь тогда бы он точно не делал ему минет добровольно?
Сделав все свои дела, Тур зашёл на кухню. Желваки его от шокирующего воспоминания ходили ходуном, а руки подрагивали. Спайк на приход Тура отреагировал вяло – только приподнял голову с лап, но потом тут же улёгся обратно. Посмотрев на пса и выдохнув, Тур начал искать что-нибудь съестное для рота и себя. В морозильнике нашлись кое-какие запасы, и Тур на скорую руку приготовил еду себе и Спайку. Есть мужчине хотелось немилосердно, до боли и урчания в желудке, но он всё равно в первую очередь наложил еду роту, а уж потом себе. Рот на тарелку с едой только глянул и отвернулся, положив на лапы свою морду, всё ещё покрытую местами засохшей кровью, за что себя винил Тур. Съел Тур свою порцию быстро, словно и не ел, а проглотил, и поставив тарелку в раковину, подошёл к Спайку. Рот опять только повёл ухом и искоса, безразлично проследил взглядом за ним. Тур не раздумывая уселся на корточки. Что Спайк не ест – плохо, а ещё его нужно выгулять.
– Спайк, ешь, – тихо и хрипло проговорил псу Тур и протянул к нему руку резче, чем следовало. Спайк отреагировал сразу, глухо и недовольно зарычал, уворачиваясь от руки, словно забоявшись. Тур руку убрал и тяжело вздохнул: – Пошли на улицу.
Спайк покосился на Тура, глядя, как он скрывается в коридоре, и прислушиваясь, к тому, как он шуршит одеждой и ключами, и нехотя поднялся. На улицу ему надо сходить. Он и так долго терпел.
Тур выйдя на площадку, остановился у двери Тохи и, мельком глянув на дверь, стал спускаться. Ему хотелось увидеть Тоху и поговорить, только вот что говорить и как, было ему непонятно. И это его нервировало и угнетало. Взрослый мужик, вроде, но как говорить и про что с Тохой, Тур не знал. Да и что говорить?
Замкнутый круг, одним словом.
Но видеть звеняшку Туру всё равно хотелось.
Выгул рота не занял много времени. Спайк лениво и вяло сходил в кусты и тут же вернулся, но не подходил близко к Туру. Обида с опаской у пса стояли теперь на первом месте, и это тоже просто убивало Тура, и виноват в этом только он.
Ближе к девяти, появился хромая Димон, и как обычно в последнее время – в костюме. Димон по приходу чуть ли не с порога попытался взять Тура за рога и заговорил про работу. Видимо, настроился и теперь не терял зря времени, хотя Тур и хотел бы отсрочить этот момент. Именно поэтому-то Тур и молчал в ответ на все намёки и наглые подходы о работе Димона, пока тому не надоело и он в лоб не напомнил про сломанный нос, а теперь и про травмированную ногу. Тур всё равно молчал. Сопел и молчал, пока Дима не закинул последнюю удочку с соблазнительной наживкой-предолжением: работа здесь в городе по новому, крупному объекту, без командировок (по крайней мере длительных). Тур посмотрел скептически на друга, и Дима не подвёл – улыбнулся хищно и добил: