Граф Суворов 7 (СИ)
— Внучек! — громко произнес Мирослав, появившись на крыльце. Похоже я чуть перестарался с излечением, ведь старик вышел без своей непременной трости. — Какой приятный сюрприз, не ожидал увидеть тебя так рано.
— Уж скоро вечер. — улыбнулся я, подавшись вперед, и он на мгновения заключил меня в крепкие объятья. Все верно, для окружающих, в том числе охраны поместья — я Суворов. Так незачем давать им лишние поводы для раздумий.
— И то верно. Твоя супруга — само совершенство. А чуть растрепанная прическа ей даже к лицу. Будешь ужинать или мне приказать поставить чай? — уточнил Мирослав.
— Для начала обойдемся чаем в твоем кабинете, а там как пойдет. — решил я. — Василий, надеюсь для моих товарищей найдется место за офицерским столом?
— Они и мои товарищи, ваше сиятельство. — улыбнулся Строганов. — Так что, конечно, найдется. Я обо всем позабочусь.
— Благодарю. — кивнув наставнику сказал я, и мы с Марией последовали за Мирославом. Пока мы шли, я прислушивался к своим ощущениям. Все же почти год прошел после моего первого появления здесь. Теперь коридоры поместья Суворовых уже не казались какими-то особенными или богатыми, все же на фоне дворцов Петрограда и Ашхабада он сильно проигрывал по всем статьям. Кроме, разве что, защищенности.
Взгляд то и дело цеплялся за едва заметные, казавшиеся раньше декоративными элементы. Вот из колонны торчит пологий край бронированной створки, которая способна в одно мгновение перекрыть коридор. А люстра, горящая чуть иначе — на самом деле замаскированная турель, о чем говорят стыки на потолке. Да и толщине стен позавидует иной бункер. Все же Суворовы — род военных. Разве что окна подводили — слишком широкие, но зато середина рамы — с направляющей для бронированных ставен.
— Присаживайтесь, ваше высочество. — стоило нам оказаться на едине, как тон и поведение Мирослава изменилось. — Чай скоро принесут. Роман уже на пути из казарм, так что будет в течении пяти минут. Надеюсь, у вас есть немного времени?
— Есть, иначе бы я не просил позаботиться о соратниках. — улыбнувшись ответил я, усадив Марию в кресле и заняв соседнее. — Присаживайтесь, дедушка, в ногах правды нет. Правда и в заднице её не много.
— И то верно. — усмехнулся Мирослав, разместившись в кресле напротив. — Чувствуется фирменный юмор… но впредь я прошу вас быть осторожней. Добираться таким способом над городом, в котором все еще сохраняются очаги бандитизма и скрываются искаженные — слишком рискованно.
— Куда безопасней чем передвигаться по нему пешком или на машинах. — отмахнулся я, поддерживая «погодную», ничего не значащую тему для разговора. — Лучше скажите, если вы, конечно, в курсе, как на самом деле обстоят дела в Петрограде. Я не слишком верю словам о том, что все под контролем.
— У меня еще остались кое-какие связи, так что могу смело утверждать, что положение наше — нормальное. Пойманные вами солдаты и офицеры, оказались практически единственными, кто сдался живьем. — ответил Мирослав. — Остальные бились до последнего, а когда понимали, что шансов нет — старались покончить жизнь самоубийством. Некоторые рядовые пытались смалодушничать, но их били свои же.
— Ого, и с чем связана такая глупая самоотверженность? — уточнил я.
— Передовая эскадра, пытающаяся максимально дестабилизировать обстановку и прощупывающая почву для дальнейшего вторжения. — предположил Мирослав. — Судя по результатам допросов это был авангард большого флота, базирующегося в Прибалтике. Но возвращение российского флота с двумя линкорами спутало им все карты.
— Значит ждать вторжение в ближайшее время не стоит? — на всякий случай уточнил я.
— Полномасштабное? Нет, скорее всего нет. А вот местные, локальные стычки с прощупыванием наших оборонительных позиций и глубины эшелонирования ПВО — вполне возможны. — объяснил Мирослав, чуть нахмурившись. — На их месте я бы дождался пока начнут меняться структуры штабов и управляющий состав на местах, и ударил именно в этот момент, пока нет согласованности между подразделениями.
— А с чего ей возникнуть? — спросил я, уже предполагая ответ.
— Сомневаюсь, что я могу говорить свободно. — хмыкнув произнес Мирослав, посмотрев на Мальвину. — Я и так уже совершил достаточно, чтобы провести весь остаток жизни под домашним арестом. Не хватало еще на дополнительный срок наговорить, подставив подчиненных.
— Я не пойду против мужа, если вы беспокоитесь об этом. — с легкой ехидцей ответила Мария, взяв меня за руку и переплетя пальцы с моими. — Если, конечно, ваши слова и действия будут отвечать его интересам.
— Хорошая позиция, достойная всяческого уважения. — кивнул Мирослав, а затем откинулся на спинку кресла. — Петр не может оставить преданных мне офицеров на управляющих постах. А учитывая, что мы прошли с большей частью штаба огонь воду и медные трубы — менять придется почти всех. Часть заменят служаки с северного флота Нарышкина, но в основном — выходцы из военной академии и штабные теоретики, не нюхавшие пороху. В условиях глобальной войны это будет катастрофа.
— А если менять их не придется? — спросил я, глядя прямо в глаза князю.
— Помилование? Не представляю с чего бы регенту поступать так. Не сейчас, когда вся полнота власти у него в руках. — покачал головой Мирослав. — Я давно знаком с Петром Николаевичем и могу сказать с полной уверенностью — он всегда требует тотального подчинения и контроля. А мы люди, потерявшие всякое доверие. Да и предложить нам в качестве отступных нечего.
— Думаете? — удивленно посмотрела на Мирослава моя супруга.
— Уверен. — усмехнулся старик. — Род Суворовых беден. То, что мы получили за время краткосрочного взлета скорее всего заберут и без нашего одобрения. Единственное что у нас было — преданное служение империи. Но и это пришлось поставить под сомнение ради её сохранности.
— Возможно у вас есть то, о чем вы даже не догадываетесь. — ответил я, предвкушая легкие переговоры. — Но прежде — стоит дождаться Романа.
— Приветствую вас, ваше высочество. — почти сразу послышался голос от дверей. — Не стоит ждать того, кто уже здесь. Так, о чем речь?
— Здравствуй, дядя. — произнес я, дожидаясь пока он займет место рядом с отцом. — Прежде чем начнем, у меня к вам довольно важный вопрос. Вы готовы и дальше служить империи, не жалея ни себя ни своих слуг и товарищей?
— Мне казалось мы доказали это не раз, даже пожертвовав положением и перспективами для рода. — чуть нахмурившись ответил Роман. — Если бы мы просто выполняли приказы, Суворовы бы владели сейчас половиной Урала, по праву силы и факту захвата земель. Но это бы поставило империю на грань краха.
— Все верно. Пусть род вновь попал в опалу, но мои внуки, хоть и приемные, пойдут по нашим стопам. — пожав плечами ответил Мирослав. — Пройдет десять лет, вы взойдете на престол, и, если сочтете возможным — доверите нам честь служить империи вновь. Ну или Роману, если я не доживу.
— Громкие слова. Надеюсь, они подтвердятся делом. — кивнул я, задумавшись. Может так случиться, что все это игра на публику в моем лице? Что Суворовы решили пойти ва-банк и уйти в тень на десяток лет, для того чтобы позже получить больше власти? Вполне. Они же не идиоты, и не раз это доказывали своими действиями. Да и с инициативой у них все в порядке.
— На сколько я понимаю, формально Роман находился под арестом, в момент начала бунта, когда флот перешел под ваше командование, Мирослав? — спросил я, и мужчина, чуть задумавшись, кивнул. — Вы специально это сделали, чтобы он не нарушил клятву верности империи и не участвовал в бунте? Или так вышло случайно?
— Специально. — ответил Мирослав спустя несколько томительных секунд тишины. — В случае всеобщего провала меня бы просто казнили, а его посадили под арест, оставив шанс на появление потомства.
— Умно. — признал я. — Хотя такой формализм вряд ли спас бы вас, при потере поддержки в войсках.
— К счастью, с этим все в порядке. — улыбнулся Мирослав. — Солдаты и офицеры нам верны. Мы всегда заботились о них, и они отвечают тем же. В начале ты работаешь на репутацию, а затем репутация работает на тебя.