Паутина миров. Славия. Книга 2. Месть

В течение нескольких минут у каждого моего соратника появился свой собственный спутник. Проще всего было мне и Эйгейлу, нас выбрали первыми. Трорин сам неодобрительно смотрел, когда к нему подошел крайне коренастый, поперек себя шире, лютоволк. Да и тот косился на Черного стража. Но несколько кусков мяса решили проблему, а потом выяснилось, что и к алкоголю животные тоже небезразличны.
Макграг долго играл в гляделки с поджарым полностью черным волком. Молодым, сильным, но уже обзаведшимся приличным количеством шрамов. Пусть не Альфа, но явно претендующий на эту роль, может, не в этом, но в следующем году. Решил все странный и дикий поступок мага Крови, от которого у волка полезли глаза на лоб, и он даже головой замотал, не веря. Бладстил просто взял и откусил кусок от протянутого им же сырого куска мяса. А когда потянулся второй раз, лютоволк не сомневался и с рычанием набросился на угощение, позволив себя погладить.
Хуже всего пришлось нашей девушке. На нее волки смотрели исключительно как на добычу, держащую другую добычу. Я знал, как она сражалась, и что даже субтильность ее была слишком обманчива. Под слегка золотистой кожей скрывались тугие канаты мышц и сухожилий. Но в ловкости и силе она могла легко посоперничать с любым воином-мужчиной. А в стрельбе лишь немного уступала тому же Эйгейлу, в разы превосходя Макграга или меня.
Когда стало понятно, что просто так девушке скакуна не подобрать, пришлось вмешаться вожаку. Все это время я не просто кормил волка и гладил – я вкачивал в него заклинание Восстановления. Или сильной регенерации другого, если говорить языком глифов. С каждым импульсом седой вожак держался на лапах все увереннее. Но несколько раз мне приходилось очищать его кровь, от чего усталость грузом навалилась на мои плечи.
Волколак, с неохотой оторвавшись от моих ладоней, отошел чуть в сторону. За деревья. Откуда немедля поднялось рычание и волчий лай. Я думал, там уже намечается драка, но его сородичи лишь стыдливо прижимали уши к голове. Странно подумать, но даже гигант Эйгейла, альфа, защищающий вожака, поджимал от этих звуков хвост и неодобрительно смотрел на источник шума. Когда же мое любопытство окончательно пересилило усталость, и я поднялся, чтобы сам посмотреть причину такой брани, вожак буквально вытолкал на поляну волчицу.
– Да, – фыркнула Дара, глядя на появившегося лютоволка, – это будет весело.
– Почему? – тихо спросила Арата, все еще держащая мясо на вытянутой руке.
– От тебя за версту тянет… обманом. Можешь считать это древними инстинктами, которые подсказывают, что убить тебя надо на месте.
– Черт, – девушка сглотнула ком, подступивший к горлу, – хорошо, что при дворе таких инстинктов нет, а то бы давно меня не стало. Хотя, глядя на некоторых политиканов, можно смело сказать, что у них с нюхом все в порядке.
– И что же ты забыла в такой глуши? – фыркнула Дара.
– Его, – кивнула на меня Арата, – по крайней мере, часть.
– Я все чаще задумываюсь о том, чтобы привязать твою жизнь к своей, – пришлось сказать мне, чтобы прервать разговор, заходящий в не слишком приятное русло, – Дара, ты можешь объяснить, что происходит?
– Суки редко становятся скакунами, как и наездницами, – с некоторой гордостью ответила волчица, – для этого нужно быть молодой, отважной и, главное, бездетной. Но природа распоряжается по-разному, и в этом сезоне эта самка не понесла. Вот вожак и подталкивает ее… развеяться. У вырожденных случка уже закончена, теперь только в следующем году.
– Как интересно, – наконец восстановив силы, я сумел подняться на ноги, – значит, вы используете собственных детей в качестве рабочих животных. Скота по-простому.
– Выродившийся в человека может вновь стать волколаком, – нехотя ответила волчица, – но никогда больше выродившийся в лютоволка не приобретет достаточно разума, чтобы разговаривать или пользоваться конечностями. Наши далекие потомки и вовсе теряют всякую связь с прежней стаей. Становятся просто волками. Но это лучше, чем если бы мы убивали собственных братьев и сестер. Детей… Поэтому мы используем пленников.
 
– А выживут только сильные, – хмыкнула, не сдержавшись, Арата, но тут же заткнулась. – Ой, мама! Чего она так рычит?
– Ты сама сука, как и она. Думаешь, сможешь просто так ужиться рядом с вожаком? – оскалилась Дара. – Развлекайся, сестренка. Я здесь больше не нужна, а ритуал не ждет.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил я волчицу и, не подумав, погладил ее по голове, как до этого делал с вожаком. Реакция была странная. Дара замерла, будто боясь меня спугнуть, а когда я, опомнившись, отдернул руку, потянулась за ладонью, прижав уши к голове. Не сумев устоять перед искушением, я еще несколько раз прошелся пальцами по ее шерсти.
– А еще очень приятно, когда чешут, – заметила волчица, закатывая от удовольствия глаза. Зрелище это было, с одной стороны, забавным, а с другой – крайне странным. Все же я больше воспринимал ее как разумную девушку, пусть и в шерсти, с хвостом и волчьей головой. Но малые полуразумные расы все были слегка зверьми.
Вожак неодобрительно фыркнул, глядя на то, как я почесываю Дару за ухом. Могу поспорить, он теперь думал что-то вроде: «ее чесал, вот на ней и езжай». Но волколачка даже стоя на задних лапах чуть уступала мне ростом. Да и ассоциации с ней и ездой возникали совсем не те, что должны бы. Нехотя оторвавшись от моих пальцев, девушка вскочила на Дружка и, не прощаясь, умчалась в заросли.
– Я несъедобная, – говорила в это время Арата волчице, которая обходила ее уже по десятому кругу, принюхиваясь, – вот же мясо, в руке держу.
– Что-то у тебя с волками диалог не ладится. В любой форме, – заметил я, почесывая за ухом у вожака, который больше не выглядел ущемленным. Как и слабым. Эффект от усиления уже прошел, но седой лютоволк уверенно держался на всех четырех лапах. Зверь, как и все его собратья, внушал уважение и трепет.
Пусть он был меньше Дружка и в росте, и в стати, но сточенные временем клыки все еще были остры, а в пасть легко поместилась бы моя голова. Что будет, если он попытается встать на задние лапы я старался себе не представлять. Хотя в бою подобное видел. Тогда только количество и неведомое усиление позволяло горелым сражаться на равных с лютоволками. Хотя против каждого оружия найдется своя защита. В данном случае это лес из пик и болты в упор.
– Слушай, я ни на что не претендую, – проговорила Арата, – давай просто договоримся и все? Мне нужно-то пару раз проехать, я готова даже сзади к кому-нибудь пристроиться. Мне не принципиально! Да слушай, на, – с этими словами девушка бросила шмат мяса прямо под ноги волчице, и когда та с довольным видом победительницы схватила кусок, сделала то, на что у меня лично глупости и смелости бы не хватило.
Мулатка, воспользовавшись секундным отвлечением лютоволка, прыгнула ей на шею и тут же вцепилась руками и ногами. От такой наглости у волчицы даже из пасти кусок выпал. Ох зря, она эта сделала, чую, придется мне сегодня использовать заклинание исцеления не только на волках. Зверь зарычал, выворачивая шею и пытаясь достать зубами нерадивую наездницу. Но Арата держалась, как клещ, не позволяя себя сбросить.
Тогда лютоволк понесся по поляне и вскоре скрылся в кустах. По треску и сдавленной ругани было слышно, как они совершают отнюдь не приятную поездочку. Наверное, волчица прикладывается о каждое дерево по дороге. Но когда она вломилась на поляну с другой стороны, всадница все еще была сверху. Тогда волк повалился на землю, пытаясь повернуться на спину. Девушку придавило тушей, но она все еще сопротивлялась. Несколько секунд.
Потом воздух в ее легких под весом чудища окончательно кончился, пальцы разжались, и волчица высвободилась из объятий, казавшихся стальными. Арата так и осталась лежать, багровея и скребя пальцами грудь, а самое страшное – не дышала. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем дело.
Подскочив, я сорвал с пояса девушки кинжал и одним движением сорвал с нее рубаху, под которой оказалась смятая кираса. Разрезав ремни, удерживающие доспех, я откинул смятые пластины в сторону. Девушка жадно вдохнула воздух, закашлялась, и снова вдохнула. У меня на мгновение закралась надежда, что под кирасой девушка будет голой. Но там, как и положено, был набитый ватой поддоспешник. Арата держалась за мое плечо, вцепившись в него своими тонкими, но сильными пальцами, и пыталась надышаться, будто первый раз в жизни.