Замок на двоих (СИ)
Герцог замолчал, и я почувствовала, как от лица отливает кровь.
– Если бы лорд Арчибальд настоял на своем… – мой голос дрожал от волнения.
– Но он не настоял, – его светлость вновь поймал мою руку и накрыл своей широкой ладонью. Казалось, он начал испытывать необходимость в этих касаниях. – Все плохое уже в прошлом. Отец больше ничего нам не сделает. В суд подать он не сможет – в силу завещания никто не примет его иск. Потребовать проведения еще одного ритуала тоже. Отец сам лишил себя такой возможности, пригласив представителя закона.
– Хорошо, что все закончилось, – только и смогла я сказать.
Глядя в глаза цвета расплавленного золота, ощущая тепло мужской руки и волны приятной дрожи, что то и дело проносились по телу, мне хотелось большего: вновь очутиться в крепких объятиях герцога, испытать головокружение под напором его страсти, забыть, кем мы приходимся друг другу… Но все это снова было под запретом. Я только и могла, что сидеть рядом с ним и смотреть украдкой, а завтра… завтра он наймет мне дуэнью и едва ли не навсегда забудет сюда дорогу.
– Я несказанно рад, а вот ты почему-то загрустила, – опекун протянул руку к моему подбородку и двумя пальцами приподнял его, вынуждая меня посмотреть ему в глаза. – Что не так, Алексия? Может, простыла? – обеспокоенные нотки в серебристом баритоне сделали только хуже.
Я часто заморгала, чтобы прогнать непрошенные слезы, покачала головой и выдавила улыбку.
– Все отлично, ваша светлость.
– Разве? Тогда почему мне кажется иначе? – хмуро протянул он и внезапно повеселел. – Раз книги и артефакты тебя не прельщают, я предложу такое, отчего ты не сможешь отказаться, – и так хитро улыбнулся, что у меня закралось недоброе предчувствие.
– Если полагаете, что я передумала насчет отца, то ошибаетесь. Я по-прежнему не желаю знать, жив он или нет.
– Это я уже уяснил. Хочешь увидеть маму?
От услышанного у меня перехватило дыхание. Без понятия, насколько это было возможно, но герцог оказался прав: от подобного предложения я ни за что не отказалась бы. Пусть со дня смерти мамы прошло три года, меня нередко охватывала невыносимая тоска. Она умерла внезапно, от сердечного приступа. Я даже не успела попрощаться с ней, сказать, как сильно люблю. Поэтому да, встретиться с мамой хотя бы на пару мгновений было, пожалуй, самой заветной мечтой.
– Хочу, – только и сказала я, едва собралась с мыслями.
Больше не смогла выдавить ни звука, поскольку судорожно сжалось горло.
Его светлость тотчас просиял.
– В таком случае не будем откладывать путешествие и отправимся сегодня же. Ночью. Как только замок погрузится в тишину. Но Алексия, прошу, никому не говори, куда мы направляемся.
Внезапно он нежно коснулся моей щеки. Какие мысли при этом царили у него в голове, я не знала – по глазам невозможно было понять. Он долго-долго смотрел на меня, а потом, задержав взгляд на моих губах, начал медленно склоняться.
– Пр-редставляешь, закончилось любимое печенье. Пр-ришлось довольствоваться…
Заслышав голос любимицы, я резко отпрянула от герцога, у которого глаза расширились до размера блюдца из кофейного набора, а брови переместились на лоб. Лапка же не знала, что ей теперь делать: остаться в комнате или по-быстрому сбежать, переложив объяснения с его светлостью на мои хрупкие плечи.
– Кажется, попалась, – проговорила она, забарабанив хвостом по ковру.
– И почему я удивлен? – прозвучал, как по мне, риторический вопрос. – Я ведь с первого дня предполагал, что Лапка умеет говорить. Да и не удалось бы вам все так четко провернуть, не понимай вы друг друга. Пожалуй, мне нужно выпить. Надеюсь, Кайло никогда не обретет дар речи, иначе моя жизнь превратиться в сущий дурдом, – герцог поднялся с кровати и слегка шаткой походкой направился к выходу. Однако в считаных шагах от двери он резко повернулся и произнес: – Зайду за тобой в одиннадцать.
– Куда это ты собр-ралась на ночь глядя? Да еще с его светлостью! – строго спросила Лапка, едва в комнате никого, помимо нас, не осталось. – Надеюсь, не на сеновал?
– В подземное царство, – ошеломленно прошептала я, не веря, что согласилась на подобное предложение.
– Гер-рцог еще тот р-романтик, оказывается, – протянула любимица, забираясь на свою розовую перину. – Знает, куда на свидание девушку пр-риглашать, чтобы оно стало незабываемым.
– Не говори глупостей!
Я соскочила с кровати и ударила медной палочкой по магическому колокольчику для прислуги. Горячая ванна – это было то, что нужно, чтобы смыть с себя грязь, следы усталости, а еще скрыться от недвусмысленных намеков Лапки.
⁂
К ужину я готовилась с особой тщательностью. В качестве вечернего наряда выбрала небесно-синее платье, то самое, что заставило меня взглянуть на себя иначе.
«Не слишком сложная прическа, немного украшений, и… мужчины начнут падать к вашим ногам, как осенние листья», – вспомнились слова миссис Рубинс.
Так я и сделала: попросила горничную слегка завить мне волосы и стянуть локоны широкой лентой на затылке. Поскольку своих драгоценностей у меня практически не было, пришлось залезть в мамину шкатулку. В ней я нашла красивый комплект украшений с топазами: изящный кулон, кольцо и серьги.
– Р-решила платяную моль довести до белого каленья иль его светлость ср-разить наповал? – съязвила Лапка, как только мои сборы подошли к концу. – Я ничего не имею пр-ротив замка и лично него, но вот этот бар-ргест меня ужасно р-раздр-ражает. Так что ты подумай: может, ну его? И с блондинкой будь поостор-рожнее. Она очень ковар-рная. И так зуб точит на тебя за вчер-рашнее, а после сегодняшнего ужина даже стр-рашно пр-редставить, что ей в голову взбр-редет.
– А что вчера было? – спросила я, замерев.
– Так его светлость в начале ужина вскочил ни с того ни с сего из-за стола, велел лучшего коня седлать, потом и вовсе умчался без каких-либо объяснений. А у моли такие планы были на ночь, такие планы… – Лапка крутанулась вокруг себя, потянулась и снова уселась. – Целый день в ванной отмокала, спальню укр-рашала, духами каким-то особыми себя поливала, платье такое надела… – моя любимица приложила лапку к мордочке и закрыла глаза, – даже у меня уши покраснели от стыда. Думаешь, она обр-радовалась, когда узнала, куда гер-рцог стр-релой умчался?
Я поправила выбившийся из прически локон и нанесла на шею и запястья по капле духов.
– Спасибо за предупреждение. Кстати, ты не знаешь, что за тюрбан у нее на голове?
Стоило мне спросить, как Лапка, упав на спину, стала барахтать лапами в воздухе да похрюкивать.
– Эта истор-рия заслуживает особого внимания, – ответила любимица, успокоившись. – Хозяина утром не было, бар-ргест слонялся от скуки по замку и в какой-то момент забр-рался в комнату к нашей моли. Точнее, в ванную. А там столько баночек и флакончиков… Есть где р-разгуляться. Что р-разбил, что погр-рыз. После его произвола многое осталось без надписей. Баночка же от маски для волос была так похожа на баночку с чудодейственным кр-ремом для депиляции… – Лапка еще не закончила, а я вовсю взялась хихикать, едва поняла, зачем Джастине понадобился тюрбан. – Волосы после вечер-рней укладки тр-ребовали, чтобы их помыли, а щитоспинка была такой злой, что схватила пер-рвую попавшуюся под р-руку баночку. Конечно, она живо опомнилась, но кр-рем успел испор-ртить шевелюр-ру, – Лапка так забавно рассказывала, что к концу истории я уже смеялась сквозь слезы.
«Ну, Кайло, ну озорник!» – подумала я, вытирая платочком уголки глаз, затем спросила:
– Точно со мной не пойдешь?
– Я сегодня съела столько печенья, что еще одно – и моя кость точно станет пушистой. Лучше полежу, – с этими словами она завалилась на перину и закрыла глаза, но от язвительного замечания не удержалась: – За тебя есть кому там заступиться.
Мне оставалось всего-ничего – завернуть за угол и пройти с десяток шагов, как услышала визгливый голос Джастины:
– Немедленно отправь ее в пансион или…