Выбор. Долгие каникулы в Одессе (СИ)
Рiдна мати моя, ти ночей не доспала,Ти водила мене у поля край села, [23]Зал в полном ошеломлении, песня никому не известная, но она просто великолепная и действительно украинская! И слова проникновенные, идущие от самого сердца и берущие слушателей за душу. И снова бисирование! На регламент давно все махнули рукой. Какой к лешему регламент, если тут такие песни? Всё второе отделение мы бисировали. Таня исполняла предпоследнюю песню «Одна калина» Софии Ротару два раза, и её вызывали ещё, но она уже просто не смогла петь и отказалась.
Сумно, сумно аж за крайНе дивись на мене, грай, музико, грай! [24]И вот финальная песня. Все уже устали, но заведённый зал не даёт нам возможности расслабиться, и гонит вперёд, мы тоже на кураже. Мы-то знаем что сейчас произойдёт. Маленькая репетиция апокалипсиса была, когда я в первый раз исполнил финальную песню для своих музыкантов. Ребята предвкушающе переглядываются и улыбаются. Ну, Одесса, принимай подарок! Мендель так и говорит в зал: – А сейчас от «Поющей Одессы» подарок для нашей Одессы-Мамы! – и мы хором запеваем:
Плывут туманы над волной,Покрыты бирюзой,Стоит у моря предо мнойОдесса, город мой. [25]Всё. Финиш!
Глава 14. Год великого перелома
Избегать проблем, с которыми вы должны столкнуться, – это избегать жизнь, которую вы должны прожить.
И всё-таки я попал в прошлое своего мира. На улице хмарь, настроение у меня такое же. Вот, сижу и читаю статью И. В. Сталина «Год великого перелома» во вчерашней газете «Правда». Я-то помню и знаю, что эта статья, ставшая по сути программным заявлением партии большевиков, а точнее, сторонников Сталина на индустриализацию и коллективизацию всей страны на самом деле по большей части выдаёт желаемое за действительное. И цифры, приводимые в этой статье по факту к действительности, имеют только косвенное отношение.
Весь прошлый и нынешний годы по всей стране вспыхивают многочисленные стихийные выступления крестьян против колхозов и коллективизации, зачастую вооружённые. Об этом шепчутся обыватели, горланят в ресторанах пьяные нэпманы, зло обсуждают на перекурах работяги, иногда до хватания за грудки друг друга и до кровавой юшки из носа, но о бунтах в статье нет ни слова. И газеты не пишут об этих выступлениях их подоплёке и жёстком подавлении этих выступлений, в том числе и с привлечением РККА. Сначала писали, но потом как-то перестали… после смены нескольких главредов. Теперь есть только небольшие статьи и заметки о кулаках и подкулачниках «всячески вредящих колхозному строю».
Нет никаких «решающих успехов в основных областях социалистической перестройки (реконструкции) нашего народного хозяйства». Нет никакого «коренного перелома в недрах самого крестьянства». Слова Вождя: «Речь идёт о коренном переломе в развитии нашего земледелия от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию, к совместной обработке земли, к машинно-тракторным станциям, к артелям, колхозам, опирающимся на новую технику, наконец, к гигантам-совхозам, вооружённым сотнями тракторов и комбайнов» у меня вызывают лишь горькую усмешку.
Это пока что лишь мечты, а в действительности сегодня в подавляющем большинстве только у кулаков и крепких середняков есть нормальные тягловые лошади, плуги и сеялки. У остального крестьянства в основном слабосильные кони и волы, да и то не в каждом хозяйстве, в некоторых по старинке пашут сохой, запрягая вместо нормального тягла корову, а то и сами впрягаясь в постромки всей семьёй. А из сельскохозяйственного инструментария преобладают серпы, косы, вилы да грабли.
И вот эту отсталость и неразвитость сельского хозяйства решено преодолеть одним решительным броском вперёд. Хотя заводы для тракторов и комбайнов ещё только строятся, создавать МТС, по сути, просто не из чего и «опираться» не на что. Ленин говорил при введении нэпа:
«Мы сейчас отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы сначала отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперёд. Только под одним этим условием мы отступили назад в проведении нашей новой экономической политики… чтобы после отступления начать упорнейшее наступление вперёд».
Тоже детский лепет и отговорка. НЭП вместо военного коммунизма был введён с большим скрипом и существенными ограничениями, но введён вынужденно. Из-за возможного распада страны в условиях тотальной разрухи, слабости советской власти на местах и угрозы потери этой власти большевиками. Его целью было восстановление разрушенного хозяйства, путём создания мелкого товарного производства способного хоть как-то удовлетворить потребности населения в товарах повседневного спроса и в первую очередь снятия социального напряжения за счёт организации торговли между городом и деревней.
В конечном счёте НЭП должен был поспособствовать укреплению советской власти. Преодолению международной изоляции молодой страны советов «признающей частный капитал» и восстановлению на этом фоне внешнеэкономических и внешнеполитических связей. В частную собственность вновь передавались ранее реквизированные и простаивающие мелкие товарные производства, но с максимальной численностью наёмного персонала, не превышающего ста человек. К концу двадцатых годов задачи стоявшие перед НЭПом в основном были решены.
А сами нэпманы, накопив жирок и охмелев от шальных прибылей посчитали, что ухватили Бога за бороду и теперь им сам чёрт не брат. Позабыв про народную мудрость о том, что не стоит кусать руку дающую, дабы не пришлось лизать сапог пинающий…. Набрав силу и войдя во вкус, новая буржуазия начала «показывать зубы», что выразилось в срыве хлебозаготовок 27–29 годов. Когда «сельские буржуи» в виде кулаков и крепких середняков, а глядя на них и остальная крестьянская масса стали отказываться от продажи излишков зерна требуя повышения закупочных цен в преддверии грядущей войны, о которой вовсю трубила советская пресса.
Излишки зерна попросту прятались в схронах или обычных земляных ямах. Что приводило к его повсеместной порче и непригодности в дальнейшем для использования в пищу, да и на корм скотине испорченное зерно давать было опасно. А в городах начал ощущаться острый недостаток хлеба, из-за чего пришлось вводить хлебные карточки и нормы на его выдачу. Что только усиливало социальную напряжённость между городом и селом, между рабочими и крестьянами, да и в среде самих рабочих между «потомственными пролетариями» и недавними выходцами из деревни.
Первоначально Сталин склонялся к Бухаринской модели постепенного «врастания в социализм» через НЭП, тем более что Троцкий, политический соперник Сталина был ярым сторонником интенсивной индустриализации страны за счёт крестьянства, к которому он относился с брезгливым пренебрежением, как к мелкой разменной монете. Но теперь Троцкий выслан за пределы СССР, а индустриализация страны значительно отстаёт от контрольных цифр, намеченных первым пятилетним планом. И этому есть не только субъективные причины, вызванные «человеческим фактором» (обычное разгильдяйство, пьянство, низкая трудовая дисциплина и банальное неумение руководить и планировать свою работу), но и объективные.
Попросту говоря, на дальнейшее «строительство социализма через индустриализацию всей страны» в казне нет денег. А обещанные капиталистами займы на закупку техники под различными предлогами не выделяются. Иностранные послы в СССР докладывают своим правительствам, что СССР «клиент-банкрот». Зерна, основного продукта экспорта из СССР в капиталистические страны под обещанные кредиты в стране собрано недопустимо мало. В счёт погашения кредитов на закупку импортной техники СССР вынужден тратить свои скудные золотовалютные запасы, в том числе начать частичную продажу ценностей из Гохрана.