Волшебство любви

Вежливая суховатая улыбка сошла с лица Уиттерса даже раньше, чем Франческа успела заметить, как эта улыбка появилась.
— Полагаю, у вас есть доказательства для таких обвинений, леди Гордон?
— Таких улик, как признательные показания или квитанции, у меня нет, — осторожно сказала она, — но доказательство того, что покойный муж этой женщины, миссис Хейвуд, оставил ей весьма незначительные средства, у меня имеется. Доказательство того, что она вынуждена была продать дом, где они жили с мужем, вскоре после его смерти, — есть. Доказательство того, что ее брат, мистер Уоттс, оказывает на нее влияние, в результате которого она не позволяет мне видеться с моей племянницей с тех пор, как я предложила взять ее на воспитание к себе, — да, есть.
— Перечисленные вами факты наводят на размышления, но доказательствами не являются.
Франческа приподняла бровь — по-прежнему воплощенное спокойствие и уверенность в себе.
— Насколько я поняла, вы готовы действовать как детектив, не только как поверенный, отстаивая интересы своих клиентов.
— Я так поступал, — согласился юрист.
Франческа улыбнулась:
— Тогда я уверена, что мы договоримся.
Уиттерс некоторое время пристально смотрел на нее, задумчиво поджав губы. Затем, не вставая с кресла, подался вперед.
— Объясните в подробностях вашу семейную ситуацию. Как случилось, что ваша племянница оказалась на попечении той женщины?
Ей удалось его заинтересовать. Франческа сделала глубокий вдох, чтобы унять учащенное сердцебиение.
— Несколько лет назад моя сводная сестра Джулиана приехала навестить меня из Италии. Она выросла там с моей матерью, в то время как меня растила сестра моего отца здесь, в Англии. Моя мать, — добавила она быстро, заметив, как он слегка наморщил лоб, — Марселла Рескати, была итальянской певицей сопрано. Она вышла замуж за моего отца, когда находилась в Англии, но после его смерти вернулась в Италию, где вновь вышла замуж за отца Джулианы.
— А! — сказал Уиттерс, и лицо его приняло благодушное выражение. — Я слышал ее пение, когда несколько лет назад путешествовал по Флоренции! В «Армиде», насколько мне помнится.
Франческа улыбнулась:
— Одна из ее любимых партий!
— Итак, — быстро сказал Уиттерс, возвращаясь к теме, — у вас с сестрой были разные отцы.
Франческа кивнула:
— Да. Ее жизнь сильно отличалась от моей, но я была вполне счастлива тут, в Англии. Я вышла замуж и поселилась в Лондоне, и вскоре после нашей свадьбы сестра приехала меня навестить. Ей только что исполнилось семнадцать, и она была красива и полна жизни. В течение первого же месяца пребывания в стране она получила несколько предложений руки и сердца и, к моему удивлению, приняла предложение Джона Хейвуда.
— К вашему удивлению?
— Она совсем немного времени провела в стране, и ее английский был далек от совершенства, и, хотя мистер Хейвуд был подходящей парой, он был на несколько лет ее старше, — пояснила Франческа. — Однако Джулиана была настроена решительно и приняла предложение мистера Хейвуда. Она вышла за него замуж и годом позже родила дочь Джорджиану.
— У Хейвуда были деньги? — поинтересовался Уиттерс.
Франческа покачала головой:
— Нет, увы, нет. У него были связи, но своих средств было совсем мало. Однако отец Джулианы был очень состоятельным человеком, и у него не было других детей, и по замужеству дочери он отписал ей весьма солидное содержание. После рождения Джорджианы он изменил завещание таким образом, что все средства отходили Джорджиане, а Джулиане полагалась лишь пожизненная рента.
— Брачного контракта не было?
— Разумеется, был, но я не знаю подробностей. Подозреваю, у Джузеппе, отца Джулианы, имелись большие сомнения насчет способности мистера Хейвуда с умом распорядиться средствами. У мистера Хейвуда, знаете ли, деньги утекали сквозь пальцы. Но к счастью, Джулиана умела вести им счет, — продолжила Франческа. — Несколько лет они жили счастливо и в достатке. Джорджиана росла красивым, неизбалованным ребенком. Я была у нее крестной и часто ее навещала.
 
— Прекрасно, — пробормотал Уиттерс.
— К несчастью, счастливая жизнь их оказалась недолгой. — Франческе пришлось взять себя в руки, чтобы голос ее не дрожал. — Вскоре последовала целая череда смертей. Сначала — два года назад — при родах умерла Джулиана. Потом примерно в то же время неожиданно умер мой муж… Через несколько месяцев после смерти Джулианы мистер Хейвуд женился вновь на женщине по имени Эллен Уоттс. Он хотел, чтобы у Джорджианы была мать… Меня радушно принимали в их доме, и я могла навещать племянницу так часто, как только хотела.
— Эта женщина не была добра к ребенку? — спросил Уиттерс. — Проявляла жестокость?
Франческа колебалась с ответом.
— Я этого не видела, — призналась она. — Джорджиана не выглядела несчастной. По крайней мере, пока был жив ее отец. Но прошлым летом ее отец погиб в аварии на дороге, и внезапно все изменилось.
— Неудивительно, принимая во внимание смерть ее отца, — веско заметил Уиттерс. — И какие распоряжения относительно дочери он оставил в своем завещании?
— Он не менял завещания со смерти моей сестры. Джулиана по-прежнему указывалась в завещании в качестве попечительницы, а брат мистера Хейвуда в качестве опекуна, но он тоже умер. Кажется, Хейвуды имеют тенденцию к преждевременным смертям. Суд тоже до сих пор не назначил никого другого. Я считаю, что если бы миссис Хейвуд досталось больше денег, она бы с радостью позволила мне забрать Джорджиану и растить ее, поскольку в то время, как мистер Хейвуд трагически погиб, она ждала ребенка. Но у мистера Хейвуда не было своих денег, только то, что он получил, женившись на моей сестре. Я знаю, что к тому времени, как он умер, от этих денег почти ничего не осталось. И оставшаяся мизерная сумма перешла к его вдове.
— А наследство ребенка?
— Отец моей сестры умер за год до ее смерти, но он успел дать распоряжения, чтобы мистер Уильям Кендалл, нотариус из Дувра, с которым вел бизнес, управлял приданым Джорджианы. Джорджиана мистера Кендалла не интересует, он ограничивается лишь тем, что выплачивает назначенную ей поквартальную ренту. Я уже обращалась к нему за содействием, но мне лишь сообщили, что он уехал за границу и вернется не раньше зимы.
— Я начинаю понимать ваши проблемы. — Мистер Уиттерс откинулся на спинку кресла. Лицо его приняло отстраненно-задумчивое выражение. — Он выплачивает ренту тому, кто является попечителем девочки. У мачехи своих денег совсем немного, как я понимаю? Ей, возможно, помогают родственники?
Франческа покачала головой, и Уиттерс улыбнулся. И от этой улыбки надежды ее воспарили к небесам.
— Мздоимство… — процедил юрист. — Мачеха живет с девочкой примерно год?
— Да. Сейчас уже почти полтора года.
— Понятно. А вы виделись с малышкой в течение этого времени?
Франческа кивнула.
— С ней плохо обращались? Она выглядела несчастной? Иные признаки недостаточной заботы? — Он стрелял в нее вопросами, не дожидаясь ответа.
— Смерть отца разбила ей сердце.
Франческа осторожно подбирала слова. Она не хотела направить юриста по ложному следу и заставить его усомниться в том, что ей можно доверять, но ей также не хотелось, чтобы он счел ее озабоченность напрасной, — Джорджиана действительно просила меня забрать ее из дому, который так сильно напоминал ей о ее родителях. Тогда я предложила мачехе взять племянницу к себе на воспитание, поскольку мы с ней родственницы по крови, но миссис Хейвуд отказала мне, объяснив свое решение тем, что она привязалась к Джорджиане. Я согласилась, впрочем, неохотно, но у меня такое чувство, что последние месяцы дела у моей племянницы идут все уже и хуже. Миссис Хейвуд родила близнецов через три месяца после смерти мужа, и это сильно осложнило жизнь ей и всем домочадцам. И сейчас… Я не знаю, сэр. Мне не позволяют видеться с Джорджианой уже несколько месяцев.
Уиттерс посмотрел на Франческу пронизывающим взглядом.