Волшебство любви

— Я приду к вам за лекарством. — Он не желал ее отпускать.
— Всего хорошего, Олконбери, — решительно заявила Франческа. Она сделала еще один рывок рукой, и он ее отпустил, но, по-видимому, рывок был слишком сильный, потому что она почувствовала, как локоть ее что-то задел.
Раздался звон стекла. — О Боже! — со вздохом констатировала Франческа. — Кажется, это было шампанское.
Она приподняла юбки и посмотрела на лужицу под ногами.
— О, позвольте мне… — Олконбери бросился поднимать бокал.
— Я принесу еще, — сказал Эдвард. — Простите, леди Гордон. Олконбери. — И он ушел, выскользнув за дверь еще до того, как Франческа успела ему сказать, что не хочет вина.
Но она могла воспользоваться его отсутствием.
— Прекратите ломать комедию, — сказала она Олконбери, который с помощью своего носового платка пытался удалить пролитое шампанское с подола ее платья. — Генри! — прикрикнула на него Франческа. Олконбери трудился, не поднимая головы. — Пожалуйста!
Он выпрямился. Он стоял к ней вплотную. Гораздо ближе, чем позволяли приличия.
— Франческа, не думаю, что вы понимаете, что делаете, — сказал он без намека на прежнее шутовство. — Погодите, и вы увидите, чем эта «работа на публику» обернется для вас завтра.
Франческа стиснула зубы. Возможно, он и прав. Возможно, не прислушавшись к его совету, она обрекла себя на горькие сожаления. Но все это будет потом. А сейчас она могла думать лишь, о том, как неприятно, когда тебя унижают, и как ее злит то, что он не желает ее слушать.
— Уходите, Олконбери.
На лицо его легла тень.
— Я не хочу, чтобы это нас разлучило, — очень тихо, с мольбой в голосе сказал он. — Но… Вы не слушаете моих советов. Я могу это понять. Как-нибудь я постараюсь держать свое мнение при себе.
— Спасибо, — сквозь зубы проговорила Франческа.
Олконбери погрустнел.
— Увидимся завтра, — кивнул он. — Всего доброго, Франческа.
— Нет. Завтра мы не увидимся. — Она сглотнула ком. Ей не только нужна была передышка от удушающего внимания Олконбери, но еще существовала вероятность — довольно высокая, что, как она надеялась, Эдвард останется в ее доме до утра. Однако, как бы там ни было, Олконбери она видеть не хотела.
Какое-то время он лишь молча смотрел на нее с выражением удивления и обиды, словно пытался прочесть ее мысли. Франческа встретилась с ним взглядом. Она не обязана ничего ему объяснять. Пусть думает, что считает нужным.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда в другой раз.
Она опустила взгляд на влажное пятно на юбке. Через пару секунд Салли зашла в ложу и огляделась. Увидев, что мужчины ушли, она поспешила к Франческе.
— С тобой все в порядке? — тревожно спросила она. — Я видела, как уходил Олконбери. Вид у него был как у побитой собаки. А где?..
— Лорд Эдвард пошел за шампанским. И Олконбери никто не бил, он сам себя наказал. — Франческа опустилась в кресло.
Салли поспешила занять свое место.
— Франческа, что происходит? Я думала, вы с Олконбери без пяти минут жених и невеста…
— Это не так! — резко ответила Франческа. — Лишь потому, что он позволил людям считать…
— Ты права. — Салли пожала подруге руку. — Я действительно так считала. Но ты сказала, что лорд Эдвард всего лишь помогает тебе найти Джорджиану, так что он делает здесь сегодня?
Франческа сделала глубокий вдох, но так и не смогла унять радостной дрожи в голосе.
— Я не знаю, Салли. Но я точно знаю… что счастлива, что он здесь.
  
Глава 21
 
Эдвард неспешно прогуливался по фойе, направляясь к буфету. Он хотел дать Франческе время, чтобы спокойно поговорить с бароном Олконбери. Надо быть слепцом, чтобы не увидеть, что Олконбери был влюблен в нее до безумия, и отсутствие ответного чувства с ее стороны приводило его в отчаяние. Эдварду не слишком нравилось то, что этот мужчина явился в ложу и устроил публичное представление, демонстрируя свои нежные чувства. Однако он мог его понять и даже сочувствовал ему. Эдвард знал, что испытывает мужчина, когда обнаруживает, что его любовь ничем хорошим не закончится. Эдвард подозревал, что Олконбери только начал осознавать этот факт и не готов был с ходу принять его. Не стоило его за это осуждать.
 
Однако если Олконбери в ближайшее время не осознает бесперспективность своих устремлений, его придется заставить это сделать. Даже у Эдварда терпение было не безграничным.
Толпа начала редеть — публика возвращалась в зал. Эдвард так редко приезжал в город, не говоря уже о посещении театра, что лишь спустя несколько минут осознал, что происходит. Две женщины, на несколько лет его старше, сдвинув головы, шушукались, устремив взгляды в его сторону, но, когда он поравнялся с ними, поспешили отвернуться. Однако стоило ему пройти мимо, как шепот стал громче, и он почувствовал, как их взгляды едва не прожгли ему спину. Мужчина и женщина, которые шли ему навстречу, внезапно остановились, когда он почти поравнялся с ними, и отвернулись к стене, сделав вид, что рассматривают картину. И еще одна женщина отвела в сторону взгляд, когда Эдвард посмотрел в ее сторону.
Только когда он увидел мужчину, которого хорошо знал, и вежливо ему кивнул, стало окончательно ясно, что ему объявили бойкот. Лорд Денвере не стал отворачиваться, но густо покраснел и ответил едва заметным кивком. Эдвард прищурился, однако останавливать знакомого не стал. Он понимал, что на имя его, так или иначе, налипла грязь, даже если в газете и напечатали опровержение. До сих пор он не слышал ничего, что о нем говорят, но скорее всего это потому, что из уважения к покойному отцу он соблюдал траур и мало бывал в обществе.
Эдвард еще раз обошел фойе. Да, его действительно сторонились. Причем сторонились люди, которые даже не принадлежали к одному с ним кругу. За это он так не любил Лондон. Хотелось бы знать, с чем столкнулся Чарли, какие сплетни о себе услышал? Впервые Эдвард позавидовал умению старшего брата ко всему на свете относиться с насмешливым пренебрежением. Забыв о шампанском, которое обещал принести, Эдвард развернулся и направился к ложе. По крайней мере, Франческа казалась равнодушной к скандалу.
— Эдвард…
Он остановился. Ему показалось, или он действительно услышал свое имя? Теперь коридор был почти пуст, и из зала доносились аплодисменты, знаменующие начало следующего акта.
— Эдвард! — шепотом позвали его, и на этот раз он понял, откуда доносился шепот.
Луиза стояла в одной из ниш за портьерой. Она смотрела на него с мольбой и мукой. Увидев, что он ее заметил, Луиза поманила его рукой. Он не шевельнулся. Что ей на этот раз от него надо?
— Прошу тебя, Эдвард, — сказала она, и голос ее сорвался, когда она назвала его по имени. — Я только… Я прошу уделить мне всего лишь минутку, чтобы я могла объяснить…
Эдвард медленно пересек коридор. Она отступила в нишу, отодвинувшись к стене так, чтобы там нашлось место и для него. Эдвард прислонился плечом к углу ниши, чтобы заслонить Луизу от любопытных глаз.
— Добрый вечер, леди Луиза.
Она болезненно поморщилась. Ее нежно-голубые глаза покраснели, и кожа ее выглядела почти прозрачной. Она была по-прежнему красива, но сейчас казалась сделанной из очень тонкого стекла, готового разбиться от одного прикосновения.
— Что вы, должно быть, думаете обо мне… — сказала она тихо. — Я очень, очень сожалею, Эдвард.
Джентльмен постарался бы облегчить ее миссию; более нравственный человек по крайней мере признался бы себе в том, что рад тому, что она его бросила. Но Эдварду было все еще больно, и он спросил неумолимо-ровным голосом:
— Вы сожалеете? О чем же?
Луиза судорожно сглотнула ком, застрявший в горле.
— О том… о том, что произошло между нами.
Эдвард пытался напомнить себе, что ей всего лишь шел двадцать первый год, что в силе духа она значительно уступала Франческе.
— Зачем вы рассказали отцу?
— У меня не было выбора, — ответила она дрожащим голосом. — Он спросил меня, зачем вы приходили в тот день, и мне пришлось сказать ему, что свадьба откладывается, и затем он устроил мне допрос, который длился больше часа. Это продолжалось до тех пор, пока я не сломалась и не сказала ему то, что сказали мне вы. Я не знала, что он поступит так, как поступил, но… но я догадывалась, что он захочет расторгнуть помолвку. Вы должны знать… Вы должны понять… Мы находимся в очень стесненных обстоятельствах, на грани того, чтобы все потерять!