Волшебство любви

Какое-то время он просто смотрел на нее оценивающе своими холодными серыми глазами. Франческа терпеливо ждала, держа газету в протянутой руке. Ей был знаком этот тип мужчин, считающих себя истинными джентльменами, добропорядочными, честными и бескомпромиссными. Он увидит свое имя в газете, упомянутое в связи с шокирующими слухами, и придет в ярость. Мужчины стреляются из-за такого. Лорд Эдвард выпустит пар, а затем, когда остынет, она сделает ему предложение. И он увидит свою выгоду сразу, если, конечно, он не полный идиот. И тогда она получит шанс, в котором так отчаянно нуждается.
Он взял газету, разгладил загнутые страницы и развернул ее. Он не спускал с нее глаз, словно ожидал увидеть в них вспышку раздражения — повод, чтобы выставить ее вон. Сегодня, однако, поведение ее было безупречным. Вчера она была сама не своя от обиды, возмущения и даже страха, но сегодня судьба дала ей шанс, и она не преминет им воспользоваться. Сегодня, что бы он ни сказал и что бы ни сделал, она не выйдет из себя, даже если ей придется откусить себе язык, дабы сохранить молчание. Франческа спокойно встретила его взгляд.
В конце концов, он опустил глаза, посмотрев на газетную страницу. Какие у него длинные ресницы, как у девушки, с удивлением заметила Франческа. Длинные, густые и темные. Тетя Эвелин любила повторять, что у каждой женщины есть черта, которой она может гордиться, будь то красивая шея, хорошая кожа или выразительные глаза. Интересно, гордился бы лорд Эдвард де Лейси своими длинными красивыми ресницами, подумала Франческа, и ей пришлось плотно сжать губы, чтобы не улыбнуться этой мысли!
Какое-то время он не поднимал глаз, и этого времени было более чем достаточно, чтобы несколько раз перечитать пасквиль. Франческа неосознанно напряглась в ожидании гневной отповеди, но даже выражение его лица не менялось, и он не двигался. Реакция его была сродни реакции мраморной статуи, несмотря на то, что автор статьи разве что в открытую не назвал его и его братьев бастардами и самозванцами. Франческа уже начала задаваться вопросом о том, понял ли он вообще то, что прочел, когда он заговорил.
— Хорошо, леди Гордон, — сказал он, не поднимая глаз. — Вы возбудили мой интерес. Какую сделку вы предлагаете?
— Я знакома с мистером Слоуном, издателем этой газеты. Он несколько раз посещал мои музыкальные вечера. — Он также делал ей недвусмысленные и весьма нескромные предложения. Франческа мысленно поблагодарила небо за, то, что отвело ее от греха. И, что весьма удачно, она отказала ему мягко и не посмеялась в лицо. Поучительный пример того, как полезна вежливость. — Я могу организовать встречу, чтобы убедить его написать опровержение.
Лорд Эдвард помолчал.
— Я мог бы подать на него в суд за оговор.
— Тогда он никогда не опубликует опровержение, — сказала она. — Слоун упрям и агрессивен. Он не любит, когда на него давят.
Слоун был еще и амбициозным. Он пробился наверх из самых низов. Конечно, ему удалось добиться того, чего он добился, печатая скандальные сплетни и пошлые истории в своей газетенке, которая неизменно пользовалась большим спросом. Если лорд Эдвард подаст на него иск, Слоун почувствует себя в шкуре медведя, которого загнали в угол. И тогда начнет огрызаться и станет печатать все, что только сможет раздобыть, обо всех де Лейси, даже если это будет стоить ему всего нажитого. И от этого, как считала Франческа, не выиграет никто, и меньше всего она сама.
— Я уверена, что он прислушается ко мне, поскольку мы знакомы.
— И вы могли бы убедить его опровергнуть это? — Лорд Эдвард бросил на нее косой взгляд. — Не сомневаюсь, что ему не захочется ставить точку в столь многообещающей истории.
— Я могу его убедить, — сказала Франческа, не внимая гласу рассудка. Если она не сможет убедить Слоуна, ей нечем будет привлечь на свою сторону лорда Эдварда.
Он повернулся и пошел прочь, и его шаги гулко отдались в полупустом красивом зале. У окна он остановился. Он стоял, слегка расставив ноги, держа газету за спиной. Только когда он сделал глубокий вздох и немного поиграл плечами, Франческа заметила в нем признаки напряжения. Поневоле она восхищалась его самообладанием. Ей никогда не удавалось так легко управлять своими порывами. На месте лорда Эдварда она бы уже давно сломалась.
 
— И какую услугу вы просите от меня в обмен на свою? — спросил он через плечо, едва повернув голову.
Франческа успела сделать несколько порывистых шагов к нему прежде, чем опомнилась и остановилась.
— Я прошу помощи в юридическом вопросе. Моя племянница, Джорджиана, живет со своей мачехой с тех пор, как два года назад умер ее отец. Ее отец пообещал назначить меня опекуншей в своем завещании, но умер, не успев этого сделать. Опекун, упомянутый в завещании, также умер. Я прихожусь Джорджиане крестной, я бы хотела растить ее, поскольку сейчас оба ее родителя умерли. Однако ее мачеха отказывает мне в праве даже видеться с ней. А сейчас они переехали, не сказав ни кому, куда направились. Я хочу найти племянницу и добиться, чтобы ее передали мне.
— Не вполне понимаю, каким образом я мог бы вам мочь.
Франческа сделала еще несколько шагов к нему, но этот раз двигалась плавно, и шаги ее были помельче.
— Джеймс Уиттерс оказался единственным стряпчим, который не качал с сожалением головой и не обращался мной как с недалекой истеричкой. Если бы вы только помогли мне найти другого приличного стряпчего, который принимал бы меня и мое дело всерьез, я бы сочла вашу ответную услугу более чем достаточной.
Эдвард повернулся, но не так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и вскинул голову.
— Вы хотите, чтобы я нашел для вас солиситора?
— Нет, — сказала Франческа, и голос ее едва заметно дрогнул — это надежда пустила когти в ее сердце. — Я хочу, чтобы вы помогли мне провести собеседование с солиситорами. Ни один из них не относится серьезно к своей клиентке, если она — одинокая женщина, не обладающая ни особым влиянием, ни большим богатством. У меня есть средства, чтобы заплатить стряпчему, — поспешила заверить его Франческа. — Мне просто нужно заручиться вашим влиянием.
Эдвард тяжело вдохнул, по-прежнему глядя прямо перед собой, но не на нее. Франческа изучала его профиль, едва осмеливаясь дышать. У него был твердый подбородок, крепкие скулы, под которыми сейчас угадывались желваки, и нос с горбинкой, которая была незаметна, если смотреть на него анфас.
— Полагаю, у вас есть список, — сказал наконец лорд Эдвард. — Список солиситоров.
— Я… Да. — Франческа собралась с мыслями, которые, похоже, явно забрели куда-то не туда. — В нем четыре или пять имен.
Он медленно кивнул, и его голова опустилась ниже. Можно было бы сказать, что он набычился, если такое выражение уместно для описания аристократа.
— Приводите Слоуна, — сказал он очень тихо. — Как можно быстрее.
— Конечно, — сказала она, и сердце ее замерло. — Я отправлю вам записку, как только получу от него известие.
Наконец он повернул к ней лицо.
— Благодарю вас, леди Гордон. — Он протянул ей руку. — Полагаю, мы пришли к согласию.
Она вложила ладонь в его руку.
— Сожалею, что наше знакомство началось при таких обстоятельствах, — сказала она, не лукавя, бросив быстрый взгляд на газету, которую он продолжал держать в руках.
Не глядя на газету, он сложил ее вдвое и убрал за спину.
— Разделяю ваши чувства. — Вот все, что он сказал.
На Франческу он произвел неизгладимое впечатление.
У этого мужчины, должно быть, ледышка вместо сердца, или, возможно, он весь набит льдом. Впрочем, рука у него оказалась теплой. Она чувствовала тепло и силу его рукопожатия даже сквозь перчатки. Он не стал задерживать ее руку в своей.
— Доброго дня, сэр, — сказала она, отчего-то слегка задыхаясь.
Он испытующе на нее посмотрел. Взгляд его не был холодным, и цвет глаз не казался уныло серым, отнюдь. В них она увидела проблески синевы, словно сквозь тучи проглянуло чистое небо.
— До встречи, — ответил он.