Путь некроманта (СИ)

— Не может быть, — пробормотал Дьюар, после недолгого осмотра вновь опускаясь на примятое сено.
Проверять дверь он даже не пытался, очевидно, что та была надежно заперта. Однако же, он все еще оставался жив и даже не пострадал… Впору было бы порадоваться удаче, если бы Дьюару моментально не пришли на ум те жуткие темные ритуалы из записок наставника. Они требовали принесения особых жертв, и его тут же бросило в холодный пот.
— Нет, нет, — он нервно запустил пальцы в волосы. — Так не может кончиться, не должно… Проклятье!
Робкое кудахтанье в тишине сарая стало для него ответом, единственным, который вообще последовал.
Не в первый раз Дьюар оказывался заперт в темном и тесном помещении, от того ему живо вспомнился подвал старой башни, почти склеп, где оставлял его наставник за провинности. Холодная сырость, не в пример сухости курятника, обволакивала со всех сторон, но самое худшее — в ней скрывались неупокоенные духи, высасывали силы, заставляли чувствовать всю свою боль, накопившуюся за долгие годы бесплотного скитания, страх, отчаянье, подчас сводящее с ума. Всякий раз справиться с ними бывало все труднее — Дьюар просто не умел еще изгонять их полностью, лишь отгораживаться, вытесняя из своего сознания, но и на это требовалось все больше сил.
Здесь же не тревожил никто. Дьюар ощущал недавнюю смерть где-то неподалеку, но она не оставила в мире живых обиженных или скорбящих душ, которые могли бы навредить. Всего лишь мирный уход — от болезни в городе умерло уже так много жителей, что этот стал лишь очередным и не более того. Дьюар отрешенно следил за тонкими полосками света, разлетевшимися под дверью. Сочащиеся сквозь щели в досках солнечные лучи затеяли медленный танец, дрожали и плавали от того, как ветер качал ветвями снаружи. Но вдруг пропали. Дьюар встрепенулся. Хоть говорил он и сам с собой, его слова не остались незамеченными: кто-то подошел к двери по ту сторону, заслонив свет, кто-то не очень высокий, потому что сверху над дверью тоненькая нить солнца продолжала гореть…
— Кто там? — нерешительный вопрос послышался после некоторых раздумий. — Твой голос…
После этого Дьюар просто не смог бы усидеть на месте при всем желании. Свобода замаячила так близко, что он подскочил и, не помня себя, кинулся к двери.
— Марелла?! Открой, Марелла!
Ожидание растянулось до невозможности. Минуло несколько ударов сердца, звонкими ударами колокола отдающихся в висках, пока, наконец, не лязгнул ржавый засов. Пришлось зажмуриться, потому что дневной свет показался слишком ярким после пребывания в полумраке, а затем Дьюар рассмотрел встревоженную девушку, глядящую на него так, будто он сам призрак. В душном воздухе повисло молчание, такое тяжелое и гнетущее, что могло бы придавить обоих.
— Дед сказал, что поймал вора и запер его здесь, чтобы потом передать страже… — наконец, произнесла девушка. В руках она держала пустое ведро, с которым не иначе, как шла к виднеющемуся за ее плечом колодцу и только по невероятной удаче расслышала знакомый голос. Дьюар готов был благодарить за это хоть богов, хоть саму Безликую: любого другого он не надеялся бы убедить, но с ней в сердце ожила надежда.
— Марелла, это не так! Подумай, какой я вор? — Стало почти обидно от такого заявления, но долго думать о том, как успел записаться в преступники, он не мог, уж слишком его беспокоило другое… В голове совершенно не укладывалось, что у такой светлой, чистой девушки в родственниках может быть чуть не уничтоживший город некромант. Хуже — чуть не убивший собственного внука! Дьюар вдруг представил, что и у его наставника где-то может быть сын или дочь, или даже внуки… Эта мысль показалась настолько абсурдной, что он затряс головой.
— Неужели тот старик и правда твой дед? Ты говорила, что присматриваешь за таверной одна…
— Да, они не ладят с отцом… — Марелла не ждала вопроса и заметно растерялась. — Он пришел помочь, услышав про Имрила. Твое колдовство не сработало! Ты знал об этом? То обещание…
Она не сдержалась — по щеке скользнула стремительная слезинка, оставив мокрую дорожку, за ней последовала вторая. Голос Мареллы надломился на последней фразе, и на какой-то миг даже в скудном освещении стало заметно, как припухли и покраснели ее веки, а затем девушка всхлипнула довольно громко.
 
— Я думал, что смогу. Правда, думал, мне казалось, что все значительно проще, и я не знаю, как оправдать это… Марелла, мне очень жаль.
Ее слезы пробудили страх, но совсем иного рода, чем раньше — Дьюар просто растерялся, желая как-нибудь утешить, но не находил слов, хотя бы отчасти способных на это. Он был готов сделать очередную глупость, если бы девушка не сумела взять себя в руки. Только спросила шепотом:
— Почему так? Ведь с Реми все получилось, он выздоровел с первого раза. А тут… В чем разница?
— Твой брат еще ребенок. У него больше жизненной силы, понимаешь? Взрослые, кто много прожил, слабеют раньше… Я должен был помнить об этом, но мне никогда не приходилось делать подобное.
Она не ответила. Кивнула, что понимает, но не смогла сказать вслух о прощении — только о том, что он может уйти.
— Было ошибкой запирать тебя здесь, я скажу…
Свобода поманила совершенно бессовестно, практически показала все свои прелести, и не дала даже прикоснуться, испарившись в последний миг.
— Что ты там хотела сказать? — Высокая фигура загородила весь проем открытой двери, и старик вошел, чуть наклонив голову под узкой притолокой. — Верно говорят, что Безликая куда сама не поспеет, туда бабу пошлет.
От него по-прежнему не пахло смертью или силой, Дьюар специально старался уловить хоть что-то, но словно натыкался на глухую стену из цельного гранита, непреодолимую — почти осязаемую.
— Дедушка… Я знаю его, он не вор, — Марелла и сама стушевалась, голос ее потерял уверенность и вместо печального стал опасливым. Было, от чего, потому что старый некромант и внучку одарил отнюдь не ласковым взглядом.
— Приспичило же тебе сунуться, глупая девка. Не хотел тебя трогать… Ладно, будешь сидеть здесь, и тихо, потом выпущу. А ты, ушастый, пойдешь сейчас со мной, там уже все готово, не беда, что день на дворе. Или хочешь, чтоб она вместо тебя пошла?
— Дед, что ты делаешь?
— Не хочу. Одного своего внука ты уже чуть не убил, оставь хотя бы Мареллу.
Они сказали это одновременно, перебивая друг друга, и только каким-то чудом девушка поняла, что произнес Дьюар. А затем посмотрела так удивленно и испуганно, что он пожалел о вырвавшейся фразе.
— Реми не случайно заболел? И Имрил тоже? Дед, ответь!
— Хватит языками молоть, — некромант крепко схватил Дьюара за предплечье и дернул к двери, на ходу добавив: — А твоего брата лучше бы и вовсе не было. Или забыла, как мать умерла, рожая его?
Всхлипывающая, растерянная девушка осталась по ту сторону закрывающейся двери. Дьюар смотрел, как тяжело ползет ржавый засов, и почему-то ловил себя на мысли, что беспокоится о Марелле даже больше, чем о себе.
***
Кто бы мог подумать, что можно пройти половину города и никого не встретить по дороге? Дьюар все время оглядывался, выискивая хоть кого-то, способного если не помочь выпутаться из опасной истории, то по крайней мере отвлечь некроманта, и натыкался взглядом лишь на голые стены. Даже окна домов в большинстве оказались наглухо закрыты ставнями, а по улицам не таскалось ни одного самого вящего пьяницы.
— Не надейся, — словно прочитав его мысли, усмехнулся старик. Дьюар так и не узнал его имени, да, по правде, и не хотел знать, ему достаточно было чувствовать железную хватку на своем локте и пристальный взгляд. — Эта часть города больше всего пострадала, так что тут тебя не услышат.
 
Как будто в унисон угрожающим словам, где-то неподалеку завыла собака — тоскливо и протяжно, практически на одной ноте. Дурной знак… Только вот Дьюар сейчас едва ли мог представить что-то более дурное, чем уже случившееся, и напрасно было храбриться, если колени предательски дрожали от страха, заставляя на ровном месте спотыкаться.