Граф Суворов (СИ)

Нет я и раньше пытался разобраться с неизвестно откуда взявшимся восьмым центром силы, но сейчас он на столько искривил привычное течение энергии в меридианах, что игнорировать его стало решительно невозможно. А когда я полностью сконцентрировался на пране, увидел три новых линии. И это было странно.
Тело человека — сложный, созданный миллионами лет эволюции и естественного отбора механизм. При этом и без вмешательства высшей силы, или даже сил — не обошлось. Слишком много «случайностей» которые складываются в закономерность существования человечества.
Любое отклонение в таком механизме — это сбой, а потому все учение йоги сводится не на создании нового, а на раскрытии внутреннего потенциала заложенном в каждом. Энергетические лини прочно связаны с центрами силы, нервными окончаниями и внутренними органами. Так что новым меридианам взяться просто неоткуда. И все же я их отчетливо видел.
От нижнего ядра — Основы, чакры земли. Опоры — чакры воды, и Реинкарнации — чакры души, шли потоки силы, связанные в тугой клубок в грудине, на уровне сердца, а затем уходящие в правую руку и будто пропадающие. При этом оттока праны я не чувствовал, сколь бы не концентрировал внимание.
Ответ на вопрос — куда идет сила, оказался прост, и одновременно бесполезен. Я вспомнил что именно здесь, на внутренней стороне запястья, появилась загадочная татуировка. Меч, который я вытащил из тела приемного отца. Сказать, что это было странно — ничего не сказать. В то же время это решало некоторые вопросы.
Если Хорь создал «щит», разобраться бы еще что это такое, используя энергию души, или резонанс, как ее здесь называют, то я смог его пробить. Как? Вложив энергию в руки для укрепления и ускорения реакции. Возможно, при столкновении энергий как раз и разрушился щит, а возможно сработала татуировка. Жаль, что без посторонних в данном вопросе мне не разобраться.
— Черт, татуировка. — вырвалось у меня. До этого я в медчасти не появлялся и меня не осматривали, а от товарищей я тату успешно прятал.
Вот только лишившись сознания я себя контролировать не мог, и сомневаюсь, что местный начальник службы безопасности не осмотрел меня лично. Это залет. Можно попробовать соврать, сказать, что тату самая обычная, что просто взбрело в голову сделать себе такое украшение… кто бы мне только поверил. Значит что?
— Святая Мария великомученица, слышишь ли ты мои молитвы? — в полголоса запричитал я. Уверен в камере есть средства наблюдения, за мной должны приглядывать, а то вдруг решу повеситься. Увы, но ответа не последовало. Значит слой бетона отлично гасит… эффект резонанса? Будь я в нашем мире — сказал бы радиоволны.
— Ладно, значит будем выгребать самостоятельно. — выдохнул я, пытаясь придумать стратегию поведения. Врать, отрицать, молчать… говорить правду или полуправду? Можно ссылаться на покровителей или…
За дверью послышались суетливые частые шаги, загремела связка ключей, а потом снаружи раздался скрежет открытия плохо смазанного замка и в глаза ударил яркий луч света.
— Курсант Иванов, на выход. — скомандовал обеспокоенный молодой голос. Мужчина, или даже парень, лет восемнадцати-двадцати. Разглядеть я его не мог из-за фонаря, но зато направление искать не пришлось. Прищурившись, я оглядел камеру, да, как я и думал, бетонный куб, со стороной в два метра. — Ну?
— Иду-иду. — ответил я, продолжая щуриться, хотя один глаз уже привык к новому освещению, второй я прикрывал чтобы, оказавшись в полутьме, не растеряться. — Обувку найти не могу.
— Обувь и личные вещи получите на выходе. — отходя от дверей сказал охранник, и мне пришлось выйти в узкий коридор с низким потолком. Короткий, на сколько я мог судить, не больше десяти метров. По три двери с каждой стороны и крутая лестница вверх. Настоящий тюремный карцер, хоть и маленький.
Подошвы неприятно холодило, сырость, скапливающаяся на полу, быстро намочила носки, так что пришлось воздействовать энергией, чтобы просто поддерживать равновесное тепло во всем теле. Держи голову в холоде, живот в голоде, а ноги в тепле. Что ж, мне пока подходит только первая часть присказки. Вряд ли меня ведут отпускать на волю, скорее на допрос, а значит с линией поведения надо определяться поскорее.
 
— Сюда. — подсказал дежурный, когда мы поднялись на первый этаж обычного казенного заведения. Толстая двуцветная краска на стенах, чтобы можно было мыть с хлоркой. Аккуратная плитка на полу по той же причине. Максимум практичности, минимум лишнего украшательства. Передо мной распахнули белую деревянную без таблички дверь, и я оказался в крохотной комнате с двумя стульями и одним столом по центру. Допросная.
Как интересно. Ни зеркал, ни камер не видно. Это чтобы никто не узнал, что здесь происходит, или я просто не вижу источников силы. Если уж сотовые телефоны и камеры «гопро» здесь работают на принципе резонанса, было бы странно, если внутренняя техника в училище работает по другому принципу. Значит средств наблюдения нет.
— Алекс? — услышал я удивленный голос с другой стороны коридора, и в то же мгновение Леху затолкали в другую допросную, а меня — в эту.
Дежурный захлопнул дверь прямо за моей спиной, так что я уселся на стул по удобнее и продолжил медитацию, заодно обдумывая свою ситуацию. Меня проверяют, старый проверенный способ, точно такой же, как я сам недавно использовал на кухарках. Заговорит Шебутнов? Не знаю, как не знаю, что именно он может сказать. Поставим вопрос по-другому — что мы такого делали?
Если говорить прямо, грешков за нами был вагон и маленькая тележка. Драки, кражи, угрозы сотрудникам училища, самоуправство… даже драка с дежурными и дружинниками. На отчисление вполне хватит, а уж ради двух студентов можно сделать исключение и выгнать на мороз. Или даже ради одного, Леху могут оставить при оказании содействия следственным органам.
Спокойно. Вдох — выдох. Будем исходить из того, что он меня сдаст. В таком случае моя тактика — ни в чем не признаваться. Улик нет, показания можно выбить или подделать… стоп, а ведь это мысль. Если с самого начала напирать на то что все доказательства получены незаконно…
Выработать стратегию поведения до конца мне не удалось. Дверь без стука, резко распахнулась, и на пороге появился мужчина в деловом костюме, пошитом на манер военного кителя. Такой же по крою, только серый. Сам мужчина был самым заурядным, можно даже сказать незапоминающимся. И именно это, вместе с цепкими холодными бесцветными глазами выдавали в нем профессионала.
— Бить будете? — с улыбкой спросил я, когда мужчина неспешно прошел напротив меня и сел на такой же как у меня стул.
— Бить? С чего такое несуразное предположение? — изобразив крайнее оскорбление и недоумение спросил мужчина.
— Ну как, дежурные не за что уже пытались избить, и меня и других первокурсников. — ответил я. — Сегодня, если я не проспал больше суток, конечно.
— Бросьте, кадет, ваши мелкие подколки не делают вам чести. — спокойно ответил мужчина. — Меня зовут Сергей Корнилович Берегов, коллежский секретарь, бывший гвардии подпорутчик. Начальник собственной безопасности училища. С вами я заочно знаком. К моему превеликому сожалению вы еще не поступили в училище, а дело на вас уже пришлось завести.
С этими словами Сергей показал достаточно толстую бумажную папку и медленно, на показ, размотал шнурок ее связывающий. Интересно, вот вроде у них тут информация на кристаллах хранится, корабли по воздуху летают, доспехи бегают… а папочка следователя, точь-в-точь как в нашем мире в девяностые.
— Не по моей вине и не моей волей. — легко сказал я, пожав плечами. — С вами же, Сергей Корнилович, я познакомиться даже рад. С момента поступления этой встречи ждал и надеялся на нее.
— Вот как? И с чего же? — с деланным удивлением спросил дознаватель.
— Ну как. Столько нарушений устава и законов, как в училище я в жизни своей не встречал. Людей травят, людей убивают чуть ли не пачками. Уверен, вы в первую очередь с жандармерией эти случаи расследуете. — продолжил я, переходя в атаку. — Не может быть, чтобы человек на вашей должности столь важные дела пропускал.