И Золушки здесь не тихие (СИ)

— Хорошо. Я дам клятву на крови.
Я приготовилась протянуть руку, зажмурить глаза, мужественно выдержать укол кинжала в палец. Но маг тихо произнес заклинание, и у меня из носа потекла кровь. Вот тебе и кинжал. Похоже он сам по себе грозное оружие.
— Клятва принята. — Герцог, не торопясь, встал с кресла.
— Какая клятва? А текст? — я вытирала кровь, которая так и не останавливалась.
— Зачем вам текст? Смысл я вам и так озвучил.
— В смысле зачем? Может, вы туда добавили пляски под бубен в полночь! Или, может, решили все кровь из меня выкачать носовым кровотечением. — я стояла и сверкала глазами как дикая кошка, при этом некрасиво размазывая кровь по лицу.
Герцог закатил глаза. Подошел. Приложил ладонь к моему носу. В следующий миг кровь остановилась. Он достал свой платок. Одной рукой взял мой подбородок, второй вытер платком кровь. После этого всунул мне грязный платок в руку. Развернулся и пошел к дверям. Открыл ее мне и показал на выход.
— Ээээ.
— Не нужно. Не благодарите.
Я на автомате вышла за дверь. Потом очнулась, чтобы спросить про клятву, развернулась и в этот момент дверь перед моим носом захлопнулась… Вот гад. Хотела постучать. Но передумала. Решила, носа на сегодня хватит.
Утром герцог уехал. Я пошла искать своего малыша. Нашла его в комнате. Он сидел в углу и тихо перебирал игрушки.
— Дилан, привет! Хочу у тебя узнать, что ты уже умеешь делать? Что ты проходил. — Мальчик сдвинулся в угол и стал затравлено на меня смотреть. Да что такое? Чем я его так напугала?
— Мммм. Какая у тебя лошадка! Какие у нее мышцы! Наверняка очень быстрая! Генерала, не иначе. Так, сейчас мы найдем в игрушках достойного для нее генерала.
Мне в ладошку ткнулась игрушка маленького, затертого оловянного солдатика. Было видно, что малыш не выпускает его из рук. Возможно, он чем-то дорог малышу.
— Ой! Какой отважный воин! Где ты его нашел? Это, это же не просто генерал! Это генералиссимус
Малыш улыбнулся и зарделся. Я улыбнулась ему в ответ.
— Дилан, я так хочу почитать сказку! Прямо сил нет. Ты не знаешь, где здесь могут быть сказки? У вас такой большой дом! Я боюсь в нем заблудится. Помоги мне найти их.
Дилан показа мне где книжки. Его принадлежности для учебы. Игрушки. До вечера мы играли. Во время игры еще и занимались. Но малыш так ни разу и не подошел ко мне близко. Странно. Мне казалось, что дети более контактны. Для них нет границ личного пространства. И если человек нравится, они показывают это тактильно. Прикасаются, обнимают.
Вечером я уложила малыша спать и пошла к себе. Решила взять из библиотеки книгу и почитать перед сном.
Когда я уже планировала лечь, в комнате раздался плач. Я замерла. Что это? Я же одна в комнате. Да здесь и спрятаться негде.
— Кто здесь? — я приподняла настольную лампу, чтобы осветить большую часть комнаты. В ней никого не было.
Я вышла в коридор с лампой в руку. Прошла по коридору, туда и обратно. Никого. Дошла до комнаты Дилана. Она была заперта. Зачем? А если пожар? Развернулась и вздрогнула от испуга. За мной стояла служанка с оспинами на лице — Фира.
— Фира, вы меня напугали. Вы так тихо ходите!
— Зато вы громко. Зачем ночью по дому шляетесь? — Свет от лампы падал на её лицо обезображенное болезнью и оно приобретало какие-то зловещие черты.
— Мне показалось, что кто-то плачет. Я вышла посмотреть.
— Кажется — креститесь. Понаберут убогих, а ты потом майся. — Она развернулась и пошла в сторону лестницы.
Я приложила ухо к двери Дилана. За дверью было тихо. Нужно поговорить с герцогом. Нельзя запирать дверь на ключ. Это не безопасно.
Следующие пять дней прошли так же. Кажется, Дилан стал привыкать ко мне. Он иногда, робко прикасался к краю моего платья. Единственное, что меня мучило — плач по ночам. Вечером я решила пожелать ему доброй ночи.
Подходя к детской, я услышала тихий плач и бубнеж Фиры. Ускорила шаг.
— Отродье. Зачем ты сдался господину? Подобрал тебя, выкидыша. Такой же непутевый, как твоя мать. Надо было бросить тебя гнить в той помойке, где тебя мать нагуляла. Нищеты безродной нам не хватало. — Я стояла в дверях и видела, как эта здоровая тетка трясет ребенка, словно пытаясь вытряхнуть его из одежды.
 
— Только попробуй господину пожаловаться, подсыплю тебе отраву, поносом, как в прошлый раз, не отделаешься.
— ВОН! — Служанка медленно ко мне поворачивалась, в ее руках висел маленький, заплаканный, перепуганный мальчик.
— Что?
— ВОН! Пошла вон отсюда! Вон из дома! Не прикасайся к ребенку! — Дилан забился в ее руках, выкрутился, подбежал ко мне и закрыл собой от Фиры.
Маленький, храбрый мужчина! Еще минуту назад он и не пытался сопротивляться, принимая со смирением свое наказание. И вдруг собрал всю свою волю, вырвался и ринулся на мою защиту.
Фира оскалила зубы в гримасе безумия и посмотрела на меня.
— Он — плод греха, грязь, нечистоты бездны. Его нужно уничтожить, чтобы он не запачкал господина, не заразил его душу скверной! — Служанка шагнула в нашу сторону. Я призвала воздушную стихию, создала волну и оттолкнула Фиру к окну. Не ожидая нападения, она выпала из него, выдавив раму. Внизу раздался звон.
— А мы двери запираем? — Я не двигалась, прислушиваясь к звукам в саду.
— Запираем. До утра она не сможет зайти. — Я посмотрела на мальчика, присела, подхватила его на руки и понесла к себе в комнату.
— Знаешь что, Дилан! Ночь мы будем спать у меня. Не знаю как ты, а я жутко испугалась! И одной мне будет очень страшно. — Мы дошли до моей спальни. Я закрыла дверь и подперла ее стулом.
Мы с малышом умылись. Я одела на него свою рубашку, сама одела ночную рубашку и мы легли обнявшись. Дилана била сильная дрожь.
— Давно она так?
— Как только меня привезли.
— Почему не сказал герцогу?
— Я его почти не знаю. Мама умерла три месяца назад. Тогда приехал Эрик и забрал меня.
— Он твой папа?
— Нет, он мамин брат.
— Ничего, ничего. Пока я жива, тебя никто не обидит. Обещаю. — Вот только, сколько я буду жива, я пока и сама не знала. Но до последнего вздоха буду оберегать малыша, который, не раздумывая, бросился на мою защиту.
— Странно. Сегодня не слышно плач. Ты не знаешь, кто мог плакать? — Я посмотрела на малыша.
— Это я плакал. Фира била меня перед сном розгами. Чтобы выбить греховные мысли. И запирала. Чтобы никто не увидел кровь.
Я вспомнила хлыст дяди Адама, прижала к груди ребенка и по моим щекам потекли слезы. Как? Как можно обижать его? Как нужно издеваться над ребенком, чтобы он с таким спокойствием говорил про пытки?
— Не плачь. Я больше не боюсь. — Малыш прижался ко мне и засопел во сне.
Утром мы проснулись от того, что дверь в комнату выбили. Мы сидели в кровати и обнимали друг друга.
Поправляя манжеты рубашки в комнату вошел герцог.
— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? Почему в комнате у Дилана выбито окно? Где служанка? Почему мальчик спит в вашей кровати?
Я, ни слова не говоря, развернулась к тумбочке, взяла лампу и прицельно метнула ее герцогу в голову.
Увернулся… Посмотрел на осколки. Я взяла кувшин, вылила на пол воду, прицелилась и снова кинула в мужчину. Увернулся. Взяла стакан. Кинуть не успела. Герцог подошел и забрал стакан оттеснив нас с Диланом от стола.
— Да что происходит?
— У нас с вами, герцог, будет длинный разговор!
  
Глава 4. Фира
 
— Одевайтесь. Жду вас внизу. Да, завтрак тоже на вас. Раз служанка пропала.
Что? Какой завтрак? Так я же… А как это? Ё-моё….
 
Я развернулась к Дилану. Он сидел, прижавшись и наматывал прядку моих волос на пальчик.
— Да, вот такие пироги, с котятами. Солнце мое, ты завтрак готовить умеешь? — Заглянула в лицо малышу. Совсем с ума сошла, ребенка про готовку спрашиваю.
— Ладно, давай решать вопросы по мере их поступления. Сейчас умываться и одеваться.