Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Но при этом не стоило впадать в заблуждение, будто цветок росы луны и солнца — это какая-то там капуста, которая будет только мясистее от толики удобрения: Шэнь Цинцю угробил несколько ростков «корня бессмертия», прежде чем сумел вырастить один полноценный.
 Они с Шан Цинхуа тщательно рассчитали место, проведя ряд отдалённых приготовлений: проложили подземную линию от самого высокого здания города Хуаюэ, по которой, когда солнце достигнет зенита, душа Шэнь Цинцю будет доставлена посредством импульса, отправленного Шан Цинхуа с хребта Цанцюн, прямиком к созревшему «корню бессмертия», запрятанному в безлюдных землях Границы.
 Три локации, три линии. Соединившись, они образовывали совершенный равносторонний треугольник. Тогда этот план казался Шэнь Цинцю безупречным и беспроигрышным.
 Как водится, его ошибка крылась в выборе сообщника.
 Верховное Божество Сян Тянь Да Фэйцзи чересчур ответственно отнёсся к своему заданию.
 Несмотря на то, что главные опасения Шэнь Цинцю — что его руки и ноги так и не вырастут, или что, к примеру, существенная часть тела вовсе не образуется — не сбылись, ускорение созревания цветка росы луны и солнца с помощью минеральных удобрений не обошлось без побочных эффектов.
 Очнувшись, Шэнь Цинцю некоторое время ждал в неподвижности, но так и не услышал до боли знакомого «гуглтранслейтного» треньканья.
 Сперва его сердце возликовало: «Система не объявилась! Ха-ха, я провел саму Систему! Я сменил свой хард, и больше не поведусь на твоё вирусное обновление!» Пусть это и было лишь временным облегчением, от радости он едва не пустился в пляс [18]… Ага, в пляс, мать вашу!
 При том, что он был с головы до ног закопан в землю, не в силах даже шевельнуться!
 Шэнь Цинцю копил силы весь день, аккумулируя их, начиная от пальцев, пока не почувствовал, что в состоянии двигать конечностями. Лишь тогда он наконец вылез наружу, содрогаясь всем телом от напряжения.
 Выбравшись из земли, Шэнь Цинцю хотел было испустить ликующий клич свободы — но вместо этого свалился лицом в грязь. Ну вот, тело опять отказывается подчиняться.
 Он битый день делал разогревающие упражнения, но лишь к ночи наконец вернул себе способность передвигаться походкой нормального человека. В конце концов, его руки и ноги в прямом смысле слова были не теми, что раньше.
 Планируя это тело, он основывался на былой внешности Шэнь Юаня — конечно, она не была столь впечатляющей, как у бессмертного Шэнь Цинцю, но его всё ещё можно было счесть весьма недурным на вид. Единственным его недостатком было то, что оно принадлежало парню, одной ногой стоящему в могиле. Однако, поскольку они использовали толику его бессмертной крови, взращивая цветок, она была должна оказать эффект несмотря ни на что. Когда, перекатившись к берегу ручья, Шэнь Цинцю использовал острый край камня, чтобы сбрить бороду, из воды на него уставилось лицо, процентов на восемьдесят идентичное… да всё тому же Шэнь Цинцю. Поразмыслив, он со вздохом поднял сбритые клоки волос и прилепил их обратно.
 И вот теперь, когда он наконец-таки спустился с горы и поймал «языка», оказалось, что… святые помидоры, прошло пять грёбаных лет!
 Понятное дело, его душе нужно было время, чтобы освоиться и приспособиться к новому телу, но покоиться в земле пять лет, словно какой-то редис — как такое вообще возможно?
 Однако же, несмотря на ряд претензий, положа руку на сердце, ему было грех жаловаться — это тело просто переполняла духовная энергия!
 В общем-то, если бы не «Неисцелимый», то и изначальное тело Шэнь Цинцю ничуть не уступало бы этому, но теперь, фигурально выражаясь, у него словно бы появилось два аккумулятора — один использующийся и один полностью заряженный — резервный. Проще говоря, вдобавок ко всему, он сам стал чем-то вроде ходячего генератора энергии!
 Интересно, можно ли считать это переформатированием?
 И знаком того, что теперь он сам сродни главному герою?
 Спустя многие годы после первого «перерождения» Шэнь Цинцю наконец-то ощутил себя достаточно компетентным в этой области — теперь он не просто тащился в хвосте череды своих славных предшественников-попаданцев, но и внёс в этот процесс что-то новое!
 
***
 Вынырнув из потока мыслей, Шэнь Цинцю прислушался к болтовне Лу Лю:
 — Мне действительно неловко, что Вашей Милости пришлось спасать нас от этой твари. Ума не приложу, как…
 — Очевидно, это существо из породы тех, что способны принимать облик знакомых людей, подражая их манерам и голосу, — нетерпеливо прервал его Шэнь Цинцю, — однако оно не может войти в жилище без приглашения. Ваш незваный гость явно пожаловал из Царства демонов.
 — За последние несколько лет нам всё труднее справляться с их нашествиями, — посетовал Лу Лю. — Какие только твари не проникают в Царство людей, и я опасаюсь, что близится… Ох, боюсь, я забыл спросить имя Вашей Милости!
 «А, я — Шэнь Цинцю, мастер Сюя с Центральной равнины…» — по счастью, эти слова не успели достичь гортани, когда он спешно дал им от ворот поворот. Чёрт, это было близко — он чуть не выпалил своё былое имя. Не в силах придумать ничего с ходу, он, мгновение помедлив, произнёс два слова:
 — Цзюэши Хуангуа [Непревзойдённый огурец] [19].
 Его прошлое истаяло, словно дым [20]. Отныне он больше не ступит на проторенную тропу, используя старый добрый ник, никогда не подводивший его на широких полях литературных сайтов.
 Сразу после этого Шэнь Цинцю выскользнул из чайной, оставив полный зал остолбеневших от неожиданности людей.
 Спустя некоторое время новоприбывший озадаченно пробормотал:
 — Что он сказал? Непревзойдённый… чего?
 — Непревзойдённая… Хризантема [хуанхуа] [21]! — догадался Лу Лю.
 — А может, Непревзойдённая Корона [хуангуань] [22]? — предположил другой.
 — Нет-нет, это определённо Непревзойдённый Полевой Цветок [куанхуа] [23]! — возразил третий.
 Тем временем, Шэнь Цинцю успел пройти от силы несколько чжанов, когда ноги вновь едва его не подвели, стоило ему услышать это многоцветье версий.
 Возможно, в будущем ему стоит придумать более удачное имя…
 Пока что, ступая в новую жизнь, он машинально цеплялся за то, с чем лучше всего знаком в старой. И прежде всего ему был необходим складной веер.
 Шёлковый, с нарисованным чернилами горным пейзажем.
 Раскрыв его привычным движением, Шэнь Цинцю сделал пару взмахов, отчего борода и волосы так и взметнулись в воздух. Возможно, со стороны это было не столь уж притягательное зрелище, поскольку этот веер по стилю совершенно не подходил своему нынешнему владельцу, но со своим «оружием B [24]» Шэнь Цинцю чувствовал себя на порядок увереннее: живой и вновь готовый пускать пыль в глаза.
 Утвердив одну ногу на камне, Шэнь Цинцю принялся репетировать:
 — А ну выкладывай: с какой целью ты проник в Царство людей?
 Примечания переводчиков:
 [1] Появляются и исчезают, подобно теням — в оригинале чэнъюй 神出鬼没 (shénchūguǐmò) — в пер. с кит. появляться как дух и исчезать как призрак», в значении: «мгновенно, как по волшебству; неуловимо».
 [2] Таская кур и собак 偷鸡摸狗 (tōujī mōgǒu) — чэнъюй, обр. в знач. «тащить что попало», «вести бесчестный образ жизни», «заниматься втихую любовными делами».
 [3] Предавая все огню и мечу — в оригинале чэнъюй 杀人放火 (shārénfànghuǒ) в букв. пер. с кит. — «убийство и поджог».
 [4] Лу Лю 卢六 (Lú Liù) — в пер. с кит. Лу —«жаровня», «глубокое чёрное блюдо», «чёрный зрачок», «чёрная гончая собака»; Лю означает «шестой».
 [5] В этом богами забытом месте — в оригинале чэнъюй 鸟不拉屎 (niǎo bù lā shǐ) — в букв. пер. с кит. «[место, где] даже птицы не гадят» в значении «захолустный, глухой».
 [6] Выскочка — в оригинале чэнъюй 毛头小子 (máotóu xiǎozi) — в букв. переводе «мальчишка с пушком на голове», разг. «малец, юнец, парнишка»,.
 [7] Единство школы для них стоит превыше всего прочего — в оригинале чэнъюй 一致对外 (yīzhìduìwài) — в пер. с кит. «держаться единого направления во внешней политике», «единодушно давать отпор внешнему врагу». Этот лозунг «Единство вовне [обратить]» использовался во время антияпонской войны в 1935-1938.