Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 — Твою ж мать!
 Откуда-то сзади тотчас раздался голос Шан Цинхуа:
 — Глава-пика-Цинцзин-шисюн-Шэнь-что-вы-только-что-сказали?
 Его голос несколько раз отразился от изгибов прохода в горной породе, доносясь откуда-то издалека.
 Как выяснилось, ускоряя шаг, Шэнь Цинцю изрядно оторвался от плетущегося нога за ногу Шан Цинхуа, который, в свою очередь, задерживал Гунъи Сяо. Но если это был не Шан Цинхуа, то кто же тогда до него дотрагивался?
 Или, быть может, что?
 Шэнь Цинцю встал как вкопанный. Похлопав себя по рукам, он попытался избавиться от ползущих по ним мурашек.
 Несколько шаров огня всё ещё болтались в воздухе, испуская слабое свечение.
 «Враг во тьме, я же на свету» [2] — пришла ему в голову старая поговорка.
 Стремительным взмахом левой руки он извлёк из рукава несколько талисманов, в то время как правая рука медленно вытаскивала Сюя. Исходящее от меча сияние наконец осветило проход. Что спереди, что сзади, их глазам представал лишь влажный чёрный камень теряющихся во тьме стен тоннеля.
 Внезапно Шэнь Цинцю сообразил, что, когда он получил по лодыжке, это не очень-то походило на удар ступни, скорее… головы!
 Заклинатель медленно опустил взгляд, наткнувшись на обращённое к нему бледное распухшее лицо!
 Левая рука Шэнь Цинцю выстрелила сама собой, запуская талисманы, и в тот же момент узкий проход озарился огненными вспышками. Вытащить меч он так и не смог: проход был так узок, что его локоть тотчас врезался в камень.
 Бескостное существо скользило по земле со змеиной грацией, стремительное, словно молния — даже на столь близкой дистанции у Шэнь Цинцю не было ни малейшего шанса в него попасть. Заклинатель дёрнул за рукоять меча ещё дважды, прежде чем ему удалось наконец-то извлечь лезвие целиком, но к этому моменту существо уже скрылось за поворотом в направлении отставших Шан Цинхуа и Гунъи Сяо.
 — Внимание, к вам ползёт та самая тварь! — выкрикнул Шэнь Цинцю.
 Едва заслышав эти слова, Шан Цинхуа съёжился в испуге:
 — Юный герой, быстрее! Уходим отсюда!
 Поскольку он занимался снабжением, для него, в отличие от боевых собратьев, делом чести было вовремя отступить. Он хотел шмыгнуть за спину Гунъи Сяо, но проход был так узок, что, даже когда он повернулся боком, между телом и стеной едва проходил кулак. В этот момент до них вновь донесся вопль Шэнь Цинцю:
 — Смотрите под ноги! Оно ползёт по земле!
 Вновь развернувшись, Шан Цинхуа узрел скользящую с тихим шорохом человекоподобную змею. Недолго думая, заклинатель бросился на землю.
 Гунъи Сяо, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным монстром, порядком оторопел при виде твари, а когда старейшина Шан внезапно лишился чувств, и вовсе перепугался не на шутку. Однако он быстро взял себя в руки и со словами:
 — Прошу меня извинить! — одним прыжком перескочил через Шан Цинхуа.
 Как бы нелепо это ни выглядело со стороны, отдел снабжения и авангард тем самым произвели успешную рокировку.
 Его ушей вновь достиг крик Шэнь Цинцю:
 — Не вытаскивайте меч! — однако, не успел заклинатель докончить фразу, как Гунъи Сяо уже дёрнул за рукоять, совершив ту же самую ошибку: стоило лезвию наполовину выйти из ножен, как локоть адепта повстречался со стеной.
 К нему уже на всех парах нёсся Шэнь Цинцю с обнажённым мечом наперевес.
 — Вот недотёпа!
 Гунъи Сяо почувствовал себя несправедливо обиженным.
 Ведь в чём он, собственно, был повинен? Лишь в том, что чересчур быстро отреагировал, не успев дослушать слова старшего — любой на его месте поступил бы так же. Однако откуда ему было знать, что тот, кто имел дело с Ло Бинхэ, привык, чтобы его понимали без слов, в точности исполняя все его пожелания. Невольно сравнивая этих двоих, Шэнь Цинцю в очередной раз с тоской вспомнил своего беспроблемного ученика.
 Сырой и тёмный извилистый проход, казалось, был создан специально для этого существа. К тому времени, как Шэнь Цинцю успел извлечь новую пачку талисманов, оно уже исчезло без следа.
 — Старейшина Шэнь, это тот самый монстр, которого вы прежде повстречали в лесу Байлу? — недоверчиво спросил Гунъи Сяо.
 
 — Он самый, — угрюмо кивнул Шэнь Цинцю. — Не знаю, как ей удалось улизнуть, учитывая, что мы зажали её с двух сторон в этой кишке.
 Шан Цинхуа как ни в чём не бывало поднялся на ноги и неторопливо отряхнулся.
 — Переползла через меня, — поведал он.
 Казалось, Гунъи Сяо утратил дар речи.
 — Ладно, идём дальше, — рассудил Шэнь Цинцю. — И на сей раз не отставайте.
 Это замечание было совершенно излишним: теперь Шан Цинхуа даже под страхом смерти не удалился бы от него дальше, чем на пару чи [3]!
 Когда от резких поворотов у них слегка закружилась голова, тоннель внезапно закончился.
 По правде говоря, ещё на момент чтения Шэнь Цинцю никак не мог взять в толк, отчего цветок росы луны и солнца произрастает в таких глубинах, куда уж точно не проникают ни солнечные, ни лунные лучи — заслышав подобное название, сразу думаешь об организме, зародившемся в результате взаимодействия духовной энергии земли и неба, ниспосылаемой светилами. Теперь-то он наконец осознал причину.
 Как выяснилось, в потолке пещеры зияло отверстие, сквозь которое беспрепятственно проникал солнечный и лунный свет, отражаясь в сияющих водах подземного озера. Гладкая и сверкающая, словно полированный нефрит, поверхность воды нарушалась лишь крохотным клочком суши, на котором и рос цветок росы луны и солнца.
 — Вау, — вырвалось у Шан Цинхуа. — Это и вправду озеро Лушуй [4]!
 Только он мог по достоинству оценить собственное творение. Даже будь оно зелёным, словно трава, или белым, будто снег, он бы ни с чем его не спутал.
 При этих словах Шэнь Цинцю испустил вздох облегчения. Похоже, они наконец-то нашли то, что искали.
 Это была не обычная вода — углубление в земле было до краев полно росой.
 Вода без прямого источника, как и утренняя роса, была полна чистой духовной энергии, которая подпитывала цветок росы луны и солнца. Созревая, он погружался в воду, обогащая её в бесконечном цикле, обеспечивающем нескончаемый круговорот энергии.
 Гунъи Сяо со вздохом осознал, что за причина сподвигла двух глав пиков хребта Цанцюн на это путешествие.
 Однако он не ведал о том, какое значение имеет для них цель, и потому в голове не укладывалось, чего ради заклинатели Цанцюн, собирающие бесчисленное количество чудотворных трав каждый день, взяли на себя подобный труд ради одного-единственного растения. Конечно, цветок росы луны и солнца достаточно редок, чтобы за ним охотиться, но ведь они могли просто-напросто послать кого-нибудь из адептов, а не являться за ним самолично!
 Тем временем, в глазах Шэнь Цинцю мир сузился до ослепительно-белой поросли на островке посреди озера. Она воплощала в себе все его надежды на спасение!
 Подобрав подол, он бестрепетно ступил в воду — в самом деле, чего ему бояться, если эти воды нельзя было счесть не чем иным, как целебными!
 Пройдя несколько десятков шагов, он погрузился по пояс, но по-прежнему не чувствовал ни тепла, ни холода. Казалось, пропитав одежду, вода просочилась и сквозь кожу, дойдя до сердца, которое тотчас наполнилось ощущением счастья и покоя. Подняв взгляд, Шэнь Цинцю воззрился на нежные белые ростки. Сделав глубокий вдох, он протянул руку и извлёк их прямо с почвой, отправив прямиком в рукава.
 «Воистину, безразмерные карманы в рукавах — необходимейшая вещь для любого путешествующего заклинателя», — с благодарностью подумал Шэнь Цинцю, которому это одеяние одолжил Юэ Цинъюань под обещание никому об этом не рассказывать.
 От крохотных ростков будет толк, только если выходить их, посадив в месте с подходящим фэн шуем — тогда-то они наконец вырастут в ту самую спасительную соломинку, за которую намеревался ухватиться Шэнь Цинцю.
 Перекладывая их в рукав, он боялся даже дышать: казалось, хрупкие проростки растворятся, если положить их в рот.