Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 [Счёт скорректирован с учётом особого обстоятельства: Разбитое сердце Ло Бинхэ. Поскольку этот параметр превышает установленный порог, уровень крутости главного героя обнулён. Пожалуйста, приложите больше усилий!]
 Обнулён… Обнулён… Обнулён…
 Это слово волнами билось в крышку черепа Шэнь Цинцю.
 «Что ещё за чёртов параметр разбитого сердца? Уже не первый раз баллы снимаются не пойми за что, но это переходит всякие границы! Иди ты в жопу со своими высосанными из пальца параметрами! Ты что, родная мамочка Ло Бинхэ, что талдычишь мне про его разбитое сердце?»
 Он пять лет пахал как бык и лошадь, и вот в одну ночь все его усилия обратились в дым! Шэнь Цинцю сдавило грудь, будто он очутился на самом дне Марианской впадины.
 Испытав подобный удар, он был просто обязан отыграться на ком-нибудь другом.
 В результате Мин Фань со всех ног бросился за Шан Цинхуа.
 Поставив на стол чашку из снежно-белого фарфора, Шан Цинхуа обходительно улыбнулся:
 — Пик Цинцзин так спокоен и прекрасен под управлением шисюна Шэня — даже эта крохотная чашка уникальна. Подобное изящество заставляет Цинхуа чувствовать себя недостойным.
 В прошлом главы пиков Цинцзин и Аньдин никогда не искали общества друг друга, как не смешиваются колодезная и речная вода. Их отношения нельзя было признать ни хорошими, ни плохими. По правде, виной тому скорее был Шэнь Цинцю, надменное и холодное лицо которого пресекало всякую попытку сближения. Поэтому приглашение на Цинцзин стало для Шан Цинхуа полным сюрпризом, о причинах которого оставалось лишь гадать. Однако поскольку никто не станет бить по протянутой руке [2], он начал с ни к чему не обязывающих комплиментов — это никогда не повредит при налаживании отношений.
 Шэнь Цинцю со вздохом закрыл дверь за своим учеником.
 — Боюсь, в этом нет моей заслуги, шиди. О каждой из былинок горы Цинцзин, о малейшем листике на дереве заботился мой ученик.
 Шан Цинхуа вздохнул в унисон:
 — Увы, шичжи [3] Ло и впрямь был юношей выдающихся способностей. Какая потеря для нас! Сколь полны ненависти должны быть эти демоны, чтобы нанести нам подобный удар! Весь мир сочувствует шисюну Шэню в его горе.
 — Шиди Шан, — бесстрастно отозвался Шэнь Цинцю, — если бы вы действительно так считали, то этого сокрушительного удара можно было бы легко избежать.
 Звуки этого мягкого голоса обратили Шан Цинхуа в камень. Справившись с собой, он растянул губы в непонимающей улыбке:
 — Что шисюн Шэнь имеет в виду? То, что мой пик не произвёл героев, способных противостоять вторжению демонов? Если так, то шиди полностью признаёт вину и приносит свои нижайшие извинения за это.
 — Шиди напрасно умаляет свои способности, — бросил Шэнь Цинцю, протягивая ему наполненную чашку. — Кому ещё под силу протащить в Царство людей таких монстров, как нюй юань чань или костяной орёл?
 Шан Цинхуа вскочил, стремительно багровея.
 — Право слово, глава пика Шэнь, это уже чересчур!
 Опустив руку ему на плечо, Шэнь Цинцю как ни в чём не бывало предложил:
 — С чего бы такая бурная реакция, шиди Шан? Сядьте и поговорим как цивилизованные люди. Давайте-ка побьёмся об заклад, если не боитесь.
 Холодно улыбнувшись, Шан Цинхуа стряхнул его руку с плеча.
 — С чего бы мне бояться? Моя совесть кристально чиста. К чему мне страшиться огульных обвинений и клеветы?
 — Сян Тянь Да Фэйцзи? — бросил Шэнь Цинцю.
 Шан Цинхуа онемел, словно поражённый молнией с Седьмого Неба прямиком в макушку. Вздрогнув, он прошептал:
 — Как… как ты узнал мой логин?
 При виде его реакции Шэнь Цинцю самого словно громом поразило.
 Пару секунд спустя он пришёл в себя настолько, чтобы дружески похлопать собеседника по плечу. Сжав пальцы сильнее, он одарил его лёгкой улыбкой:
 — Это правда ты? Этот старик одолел твою книгу, так как он мог не знать твой логин? А ведь, не оговорись ты тогда при несвоевременном появлении Мобэй-цзюня, я бы в жизни не понял, что это ты, Великое Божество!
 Ведь, завидя лорда демонов, Шан Цинхуа пробормотал под нос: «Какого хрена!»
 
 Если честно, тогда Шэнь Цинцю не придал этому особого внимания, решив, что ослышался, но чем дальше, тем больше подозрений на этот счёт у него зарождалось.
 Сперва он полагал, что зловещая чёрная рука логистики в лице Шан Цинхуа попросту оплошала, не сумев выставить на арену чёрного лунного носорога, как сделала в оригинальном сюжете, однако затем Шэнь Цинцю пришла в голову мысль, что, возможно, кое-кто намеренно ставит палки в колёса сюжета.
 Ну а как он догадался, что речь идёт о Самолете, Пронзающем Небеса… да попросту потому, что никто, кроме автора, не мог с такой точностью знать, как должны развиваться события!
 По правде говоря, его предположение было сродни тыканью пальцем в небо — ну а что ещё оставалось Шэнь Цинцю?
 Обменявшись сенсационными заявлениями, обе стороны хранили гробовое молчание, испытывая друг друга на прочность.
 В конце концов Шэнь Цинцю не выдержал первым:
 — Сюжет, полный дыр, будто французский сыр! Туманные намёки, которые ровным счётом ни к чему не ведут! Стиль на уровне ученика начальной школы! Если уж решил писать в жанре гарем, так и писал бы про неутомимых жеребцов вместо того, чтобы заниматься избиением младенцев!
 — Я такая же жертва, как и ты, — обиженно отозвался Шан Цинхуа. — Разве я как автор не являюсь богом этого мира по праву? Если уж переселяться, то я предпочёл бы стать главным героем! Откуда мне было знать, что, схлопотав удар током от розетки, я по милости Системы окажусь в роли рандомного пушечного мяса?
 — И всё же тебе повезло больше, — с холодной улыбкой поведал Шэнь Цинцю. — Всё, что тебе грозит — это быть походя прибитым Мобэй-цзюнем — уж поверь, я бы не отказался от твоей смерти! Ну а меня твой чудесный главный герой обратит. В. Человека. Палку [4]. — Выделенные слова прямо-таки сочились презрением.
 — Сколько лет назад ты переселился? — уязвлённо потребовал Шан Цинхуа. — Едва попал сюда — и сразу на всё готовенькое? Я-то угодил в детство своего героя, терпел лишения и невзгоды взросления, изнурял себя учёбой и тренировками, так ничего толком и не добившись — можешь сказать, что пережил что-то подобное?
 Померившись несчастьями, оба заклинателя-самозванца вынуждены были признать ничью. Похоже, их беды и впрямь были сопоставимы, словно полцзиня против восьми лянов [5]. Наконец, Шан Цинхуа устало вздохнул:
 — Вот я и узнал своего читателя. Можно сказать, что наша встреча была предопределена. Какой у тебя логин на Чжундяне [6]? Возможно, мы давние знакомцы.
 — Непревзойдённый огурец [7], — ответил Шэнь Цинцю.
 — Что-то смутно припоминаю, — нахмурившись, бросил Шан Цинхуа. — Помнится, это ты во всеуслышание капсил, что злодея не помешало бы кастрировать? Это было после того, как, кхем, оригинальный Шэнь Цинцю безуспешно попытался охмурить крошку Нин Инъин.
 — К чему теперь поминать прошлое, — куда благосклоннее бросил Шэнь Цинцю. — Теперь, когда мы покончили с взаимными представлениями, полагаю, нам пора завязывать с праздными разговорами, чтобы приступить к делу. Сегодня я вызвал тебя, потому что после собрания Союза бессмертных мне пришла в голову мысль, которая может покончить с нашей главной проблемой.
 — Правда? — искренне изумился Шан Цинхуа.
 — Стал бы я шутить такими вещами, — раздражённо тряхнул веером Шэнь Цинцю. — Но это сработает лишь в том случае, если больше ни одна живая душа не узнает о нас правду — тогда ты сможешь вывернуться даже из самой отчаянной переделки.
 Он не кривил душой — лишь не стал упоминать о паре условий.
 Успех или провал зависели от одного-единственного действия, и Шэнь Цинцю искренне надеялся, что земляк не откажет ему в помощи.
 Примечания:
 [1] Могила меча — 劍塚 (jiàn zhŏng) — цзянь чжун — могила, в которой нет тела.
 [2] Бить по протянутой руке — в букв. пер. с кит. — «Бить по улыбающемуся лицу».