Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 — Шиди, в чём дело? — обеспокоенно спросил Шэнь Цинцю.
 — …Неверно, — наконец выдавил тот.
 — А? — только и смог сказать не на шутку удивленный Шэнь Цинцю.
 — Она ошибается! — вскинув голову, отрубил Лю Цингэ.
 — Что даёт вам основания усомниться в моих словах? — с вызовом вопросила госпожа Мэйинь.
 Сказать по правде, Шэнь Цинцю и сам впервые усомнился в точности её предсказаний.
 Почти всегда рядом с ним, юная, прекрасная и прославленная, да ещё и способная полностью его обеспечивать… всё это порядком отдавало жаркими сексуальными фантазиями одинокого лузера — но даже самый отъявленный Марти Стю [17] не имеет шансов воплотить их в жизнь! И уж определённо подобная девушка его мечты [18] не имела обыкновения околачиваться поблизости! А если бы такая и нашлась, то её бы мигом заграбастал Ло Бинхэ, ха-ха!
 — Что за вздор! — продолжал настаивать на своём Лю Цингэ. — «Влюблена до безумия»? Да ничего подобного!
 Провидческие способности были предметом гордости госпожи Мэйинь, так что, столкнувшись с подобным неверием, она тут же ощетинилась:
 — Ты — не тот, кто ему предназначен, так откуда тебе знать?
 «Постойте-ка, молодой господин Хуан ещё не явился, — запротестовал про себя Шэнь Цинцю, — не могли бы вы двое осадить назад, прежде чем сцепитесь из-за подобной ерунды? Это ведь касается только меня одного — разве нет?»
 Однако терпение Лю Цингэ иссякло — в ответ на отповедь госпожи Мэйинь он грохнул ладонью по столу, отчего каменная столешница раскололась надвое, а Чэнлуань вылетел из ножен, высвобождая рассекающую подобно лезвию духовную энергию.
 Госпожа Мэйинь в ярости всплеснула руками:
 — Вон!
 «Постойте… — взмолился Шэнь Цинцю. — Только что мы мирно беседовали — и вдруг драка, ни с того, ни с сего! Я даже не успел заметить, как все обернулось подобным образом!»
 Разумеется, никто не обратил внимания на его выброшенную в тщетной попытке остановить схватку руку [19]. При виде того, как госпожа Мэйинь и десятки её демониц смыкают круг, Шэнь Цинцю, вернув лицу бесстрастное выражение, изготовился к бою. Чэнлуань уже парил вокруг них в сумасшедшем танце вспышек духовной энергии, когда глава демониц пронзительно свистнула.
 «Чёрт, не так быстро! — в панике промелькнуло в голове Шэнь Цинцю. — Я ведь не успел приготовиться!»
 И в тот же момент по приказу госпожи одеяния прелестных дев разлетелись в клочья!
 Они словно угодили в лютую метель: куда ни глянь, повсюду кружились обрывки белых одежд…
 Хоть Шэнь Цинцю был знаком с подобной тактикой: заключить жертву в хоровод бешеной пляски, разодрав на себе одежды — это не значило, что он мог остаться равнодушным к подобному зрелищу!
 Невольно зажмурившись, он отступил на пару шагов, врезавшись спиной в Лю Цингэ.
 Свод пещеры отражал полные безудержной страсти крики демониц. Обычный мужчина давно отбросил бы меч, с радостью предавшись воле этих неистовых захватчиц — однако к вящему изумлению заклинателя Лю Цингэ ни на мгновение не поддался наваждению — с недрогнувшим выражением лица он бросился в атаку, взметая фонтаны крови при каждом взмахе меча.
 Обнажённые демоницы наконец приняли свою истинную форму, подползая к ним на четвереньках, они скребли длинными когтями камень и землю, роняя капли слюны из разверстых ртов — однако, стоило им устремиться в атаку, как их отшвырнула волна духовной энергии.
 Шэнь Цинцю всем сердцем желал биться бок о бок с Лю Цингэ — но не мог заставить себя хотя бы поднять глаза!
 Даже столь опытный, привыкший владеть собой заклинатель, как он, при виде столь… волнительного зрелища поневоле утратит самообладание! И как только Лю Цингэ умудрялся биться с такой невозмутимостью, словно перед ним были чучела из соломы?
 Прежде прекрасный лик госпожи Мэйинь покрыла смертельная бледность: она никак не могла предвидеть, что не сумеет зачаровать этих двоих даже с помощью всех своих подопечных! Подняв подол, она ударилась в бегство. Шэнь Цинцю думал было пуститься следом, но, в конце концов, его главной задачей было вызволение молодого господина семьи Хуан — а заодно и прочих пленённых мужчин, так что он велел Лю Цингэ:
 
 — Оставь их — они всё равно больше не представляют собой угрозы. Сейчас гораздо важнее спасти людей.
 — Не верь ей, — внезапно бросил Лю Цингэ.
 — А? — растерялся Шэнь Цинцю.
 — Этой шарлатанке! — в неистовстве выпалил его сотоварищ.
 — Не стоит так распаляться — разумеется, я и не думал ей верить, — попытался успокоить его Шэнь Цинцю.
 И всё же непривычное поведение Великого и Ужасного Лю не на шутку его встревожило, так что Шэнь Цинцю украдкой то и дело бросал на него пытливые взгляды. Заметив это, Лю Цингэ сердито воззрился на него:
 — Не смотри на меня так!
 Однако же, чем больше он злился, чем сильнее притягивался к нему взгляд Шэнь Цинцю — и тут он понял, что по какой-то неведомой причине — быть может, от гнева — лицо Лю Цингэ сплошь залилось густой краской; казалось, его незыблемое самообладание наконец дало трещину — в смятенном взгляде отражалась настоящая буря чувств.
 Присмотревшись к нему, Шэнь Цинцю внезапно схватил его за руку.
 Он тотчас убедился, что температура тела Лю Цингэ и впрямь подскочила не на шутку. Послушав его пульс, Шэнь Цинцю сурово велел:
 — Шиди Лю, немедленно открой этому шисюну правду: ты прежде занимался с кем-либо совместным совершенствованием?
 — Почему ты это спрашиваешь? — насторожился Лю Цингэ.
 — Просто так. Ты ведь знаешь, что происходит во время совместного совершенствования?
 Лю Цингэ стиснул зубы, с трудом выдавив:
 — Шэнь. Цин. Цю.
 — Ну ладно, не будем об этом, — отступил его сотоварищ. — Шиди Лю… как ты себя чувствуешь?
 На самом деле, Шэнь Цинцю волновал немного иной вопрос: сможет ли он спуститься с горы своими ногами?
 — Не очень, — признался Лю Цингэ.
 Ещё бы.
 Даже для Великого и Ужасного Лю воздействие обольщающего аромата демониц-искусительниц [20], наводняющего ум мужчины нечистыми помыслами… не могло пройти без последствий!
 Примечания:
 [1] Извилистая тропа – в оригинале 葛藤垂连 (géténg chuí lián) – в пер. с кит. «сплетённые лозы цветущих глициний».
 [2] Чарующий напев – в оригинале 羽搔在心 (yǔ sāo zàixīn) – в пер. с кит. «словно перьями тревожит сердце», «словно перьями скользнуло по сердцу».
 [3] Рожки 双髻 (shuāngjì) шуанцзи – вид девичьей причёски.
 [4] Мэйинь 魅音 (Mèiyīn) – её имя можно перевести как «демонический голос».
 [5] Необычайно хороша – в оригинале 国色天香 (guósè tiānxiāng) – в букв. пер. с кит. «краса Китая и небесный аромат» (образно о пионе).
 [6] Роман длился одну ночь – в оригинале 露水姻缘 (lù shuǐ yīn yuán) – в пер. с кит. «превратности судьбы свели любовников вместе».
 [7] Ваша покорная служанка – госпожа Мэйинь употребляет слово 奴家 (nújiā) – нуцзя – так в старину женщины называли себя при разговоре. Это можно перевести с китайского как «раба дома/семьи».
 [8] Поначалу действовать добром – в оригинале 先礼后兵 (xiānlǐhòubīng) – в букв. пер. с кит. «сначала ― этикет, потом ― оружие (война)», образно в значении «не добром ― так силой; не милостью ― так кнутом».
 [9] До бесконечности – в оригинале 打太极 (dǎ tàijí) – в пер. с кит. до Великого предела. Великий предел, или Тайцзи太极 (tàijí) – широко известный символ инь и янь.
 [10] Разные обстоятельства требуют разного подхода – в оригинале 兵来将挡，水来土掩 (bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) – в букв. пер. с кит. «вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок — дамба его остановит», в образном значении – «принимать меры в зависимости от конкретной ситуации, быть готовым к любому развитию событий», «из любой ситуации найдётся выход», «бог не выдаст, свинья не съест».
 [11] Пламенные взгляды 秋波 (qiūbō) – в букв. пер. с кит. «прозрачные (светлые) осенние волны», в образном значении «глаза женщины».