Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Хоть всё это успело изрядно поддостать Шэнь Цинцю, он всё-таки не удержался от того, чтобы пощупать лоб ученика.
 — Слегка горячеват, — пробормотал он. — Тебя не лихорадит?
 Внезапно снаружи послышался звенящий от напряжения голос Нин Инъин:
 — Шишу Лю, пожалуйста, не входите — учитель сейчас не может вас принять!
 Обычно она говорила так тихо, что собеседнику подчас требовалось сделать усилие, чтобы её расслышать — поднимая голос, она явно пыталась тем самым предостеречь Шэнь Цинцю. Тот не мешкая подскочил с кровати — и в тот самый момент, когда он задёрнул занавесь, деревянная дверь с грохотом распахнулась.
 В комнату стремительными шагами прошествовал Лю Цингэ с мечом за спиной. Все ещё пряча одну руку, Шэнь Цинцю поприветствовал его, приподняв брови:
 — Шиди Лю, надеюсь, у тебя все благополучно?
 — Законы хребта Цанцюн недвусмысленно гласят, — без предисловий начал тот, — что Ло Бинхэ сюда вход заказан.
 — Первый раз слышу о подобном законе, — отозвался Шэнь Цинцю.
 — Он новый.
 — Это правда, учитель, — поддакнул просунувший голову в дверь Мин Фань. — Его действительно недавно приняли — просто шибо Юэ не поручал высечь его на камне вместе с прочими постановлениями — однако все про него знают…
 — Умолкни! — оборвал его Шэнь Цинцю.
 Вот только не говорите, что этот негодник [6] Лю Цингэ и позвал!!!
 Боготворя все, что связано с пиком Байчжань, Мин Фань и впрямь имел обыкновение докладывать обо всем Лю Цингэ — воистину шпион в стане Цинцзин!
 Ладно бы ещё просто обожал пик Ста Битв, но стучать им на своих же [7] — это, право, чересчур!
 Ну погоди, я ещё призову тебя к порядку!
 Удостоившийся подобной отповеди Мин Фань поспешил ретироваться. Нин Инъин, напротив, продолжала топтаться на пороге, явно опасаясь оставлять учителя наедине с его буйным шиди. При тактическом отступлении Мин Фаня она не преминула хорошенько отдавить ему ногу, обругав его за то, что он ещё сильнее усложнил без того непростую ситуацию.
 После того, как адепты покинули хижину, Лю Цингэ рывком отодвинул занавес.
 Его глазам предстал полусидящий на кровати Ло Бинхэ. Его глаза так и сверкали опасливой враждебностью, словно у раненого молодого леопарда. Уставив на Лю Цингэ горящий жаждой убийства взгляд, холодный и острый, словно ледяные ножи, и обжигающий, словно ядовитое пламя, он сжал руки в кулаки, готовясь нанести смертельный удар. Шэнь Цинцю поспешил встать между ними — опершись одной ногой о кровать, он заслонил собой Ло Бинхэ и взмолился:
 — Шиди, не надо!
 — Он ранен? — озадаченно бросил Лю Цингэ.
 За одно это Шэнь Цинцю готов был поклониться ему в ноги.
 — Иначе я бы не притащил его сюда, — вздохнул он. — Шиди Лю, прошу, просто сделай вид, будто ты этого не видел — не выгоняй его сейчас!
 — Почему же он не остался в Царстве демонов? — продолжал недоумевать Лю Цингэ.
 Да потому что именно там ему и наваляли!
 — У нас там кое-что случилось… — уклончиво бросил Шэнь Цинцю.
 — Что, восстание демонов? — предположил Лю Цингэ.
 — Ну… — Мельком бросив взгляд на Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю принялся судорожно соображать, имеет ли право оглашать подобные сведения во вражеском стане, и в конце концов решил ограничиться туманным: — Возможно.
 — Надо было предоставить ему разбираться самому, — хмыкнул Лю Цингэ. — Хребет Цанцюн — твоя тихая гавань, а не его.
 Внезапно Ло Бинхэ испустил сухой смешок, но тут же заскрежетал зубами: дала о себе знать рана в груди. Заслышав, как он шипит от боли, Шэнь Цинцю преисполнился решимости.
 — Шиди Лю, — строго бросил он, — не забывай, что ты находишься на пике Цинцзин.
 А значит, только лорд Цинцзин имеет право на окончательное решение, кому уходить отсюда, а кому оставаться!
 Поскольку на это Лю Цингэ и впрямь нечего было возразить, он холодно заявил:
 — Защищай его и дальше, коли охота!
 Бросив это в лицо собрату, он протопал к выходу — однако какую-то пару мгновений спустя вернулся, швырнув что-то Шэнь Цинцю.
 Поймав этот предмет, тот с изумлением обнаружил, что это — складной веер.
 
 Тот самый, который он потерял во время битвы на реке Ло. В самом деле поразительно, как Лю Цингэ умудряется находить его раз за разом — между ним и старым веером явно существовала особая связь [8]! Пожалуй, стоило бы подарить ему эту вещицу, дабы они воссоединились навеки…
 — Шиди Лю всегда заботится обо мне, — сухо кашлянув, поблагодарил его Шэнь Цинцю.
 Взмахнув рукавом [9], Лю Цингэ удалился окончательно.
 Внезапно сзади послышался охрипший голос Ло Бинхэ:
 — …Лю Цингэ? — с неподдельным сомнением бросил он.
 — Не обращай внимания, — заверил его Шэнь Цинцю. — Шиди Лю всегда такой: просто дай ему повозмущаться вволю — и он сам уйдёт.
 Ло Бинхэ сузил глаза, причём на его лице появилось выражение напряжённой задумчивости.
 Опустив веер на стол, Шэнь Цинцю принялся утешать его:
 — Не волнуйся: после того, как этот учитель замолвил за тебя словечко, твой шишу Лю больше не станет чинить тебе препятствий. А если адепты пика Байчжань снова вздумают напасть на тебя — наподдай им как следует, и дело с концом. Главное, не убивай их — а так можешь действовать в полную силу. Считай, что тем самым ты отстаиваешь честь пика Цинцзин.
 Чем дольше слушал Ло Бинхэ, тем более странным блеском загорались его глаза.
 — …Учитель? — осторожно окликнул он Шэнь Цинцю, словно прощупывая почву.
 — Да? — тут же склонил голову тот, при этом его голос был проникнут такой теплотой и участием, словно он готов был выполнить любое желание ученика по первому знаку. Отведя взгляд, Ло Бинхэ приподнял уголки губ в слабой улыбке.
 — Нет, ничего. Я просто хотел… попробовать вас окликнуть.
 Шэнь Цинцю уже успел привыкнуть к тому, что это великовозрастное дитя имеет обыкновение денно и нощно призывать учителя, а потому лишь погладил его по затылку:
 — Ложись спать. Что бы там ни творилось в Царстве демонов, всё подождёт до твоего полного выздоровления.
 Ло Бинхэ еле заметно кивнул.
 Шэнь Цинцю тут же склонился, чтобы, убрав подушку из-под спины ученика, помочь ему улечься. Перед тем, как это сделать, он бережно развязал ленту, стягивающую волосы ученика, чтобы не мешала.
 Погасив лампу, Шэнь Цинцю скинул шуршащие верхние одеяния и улёгся на кровать сам.
 — Спи давай, — бросил он, обняв Ло Бинхэ. — Этот учитель поможет тебе выровнять энергию [10].
 Ведь то, что теперь он готов заснуть с ним рядом, обнимая его, должно развеять все былые обиды, разве нет?
 Прикрыв глаза, Шэнь Цинцю усилием воли привёл свою духовную энергию в как можно более спокойное состояние, и её тихое биение, подобное волнам ночного прилива, тесно переплелось с пульсацией энергии Ло Бинхэ.
 Пара чистых глаз распахнулась в ночи, источая холодный блеск, и довольно долго созерцала оценивающим взглядом спящего Шэнь Цинцю.
 Длинные волосы учителя рассыпались по рукам ученика, запутавшись в его пальцах. Прихватив чёрную прядь, Ло Бинхэ сжал пальцы, раз за разом бесшумно проговаривая его имя:
 Шэнь Цинцю.
 Шэнь Цинцю.
 Уголки его губ приподнялись в зловещей улыбке, расползшейся по лицу этого мнимого Ло Бинхэ.
 Он только что обнаружил кое-что весьма любопытное — именно от этого его глаза засверкали предвкушением жестокого развлечения.
 Этой ночью сон Шэнь Цинцю казался нескончаемым и безнадёжно запутанным.
 Примечания:
 [1] Бин-мэй 冰妹 (bīng mèi) и Бин-гэ 冰哥 (bīng gē) – в пер. с кит. соответственно «младшая сестричка Ло» и «старший братец Ло» – «фанатские» прозвища Ло Бинхэ из этой новеллы и оригинального Ло Бинхэ из «Пути гордого бессмертного демона».
 [2] Хрустальное сердце — в оригинале BLX — акроним словосочетания 玻璃心 (bōlixīn) — в букв. пер. с кит. «стеклянное сердце», в образном значении «ранимая душа, чересчур обидчивый человек, переживать по пустякам».