Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Слушая своего обиженного в лучших чувствах ученика, Шэнь Цинцю не мог не вспомнить о словах Шан Цинхуа.
 Не вмешайся он, Ло Бинхэ окончательно погрузился бы во тьму, превратившись в безжалостного тирана из оригинального романа, который способен не моргнув глазом голыми руками обратить врага в человека-палку, в душе проклиная и мир, и себя самого. Теперь же перед ним стоит чересчур сентиментальный молодой человек — не сказать, чтобы это было таким уж прогрессом, но… к лучшему или к худшему, было в нём и то, за что его можно полюбить, верно?
 По крайней мере, сам Шэнь Цинцю обнаружил, что подобный Ло Бинхэ ему по душе [26].
 — И, зная, что тебя отсюда прогонят, — вздохнул Шэнь Цинцю, — ты все равно покорно отпустил меня на хребет Цанцюн?
 — Я подумал, что учитель наверняка сильнее всего захочет увидеть хребет Цанцюн при пробуждении… — пробормотал Ло Бинхэ.
 Вновь изменяя своему бесстрастному образу, Шэнь Цинцю хлопнул его веером по лбу, сердито бросив:
 — Разумеется, этот учитель больше всего хотел бы увидеть тебя!
 Ло Бинхэ безропотно вынес удар, однако его лицо тотчас покраснело, а глаза увлажнились — по всему было видно, что он хочет что-то сказать, но не может решиться. От этого взгляда Шэнь Цинцю от кончиков пальцев ног до макушки охватила тошнотворная слабость — но, стоило ему подумать, что он не в силах этого вынести, как его внимание отвлекли крики и звон вынимаемых из ножен мечей.
 Стоявший в воротах павильона Цюндин Ян Исюань выкрикнул:
 — Так и есть: демонический ублюдок вновь осмелился докучать шибо Шэню!
 На его клич тотчас отозвались [27] бессчётные озлобленные голоса:
 — И эта тварь ещё осмеливается являться сюда?! К оружию! Где мой меч?
 — Шисюн, это же мой меч, верните! Хотите сражаться — сходите за своим!
 Неудивительно, что Ло Бинхэ предпочёл не дожидаться его пробуждения — похоже, таковы были нынче понятия хребта Цанцюн о «тёплом приёме».
 — Что тут скажешь, — беспомощно бросил Шэнь Цинцю. — Пожалуй, ты был прав — при таком отношении тебе и впрямь не оставалось ничего иного, кроме как прокрадываться тайком.
 — Я ведь и прежде говорил, что мне здесь не рады, — тихо бросил Ло Бинхэ.
 — Не переживай, — велел Шэнь Цинцю, коснувшись его макушки. — Этот учитель всегда тебе рад.
 Тем временем пик Цюндин оглашали всё новые кровожадные вопли — как вполне искренние, так и явно нарочитые. Похоже, ряду адептов не терпелось увидеть, как мир вновь погрузится в хаос после столь недавнего избавления. Благоразумное большинство, однако, продолжало делать вид, что попросту не замечает [28] присутствия Ло Бинхэ — этого Родоначальника Мирового Зла.
 Не зная, смеяться ему или плакать, Шэнь Цинцю бросил:
 — Пожалуй, и впрямь лучше уйти.
 Ло Бинхэ долго медлил, прежде чем повторить:
 — Уйти?
 — Разве ты сам не плакался мне только что, будто тебя здесь не привечают? — кивнул Шэнь Цинцю. — Вот и ступай туда, где приветят. — Помедлив, он добавил: — В любом случае, куда бы ты ни направился, на сей раз этот учитель пойдёт с тобой.
 Стоило ему вымолвить это, как лицо всегда производившего впечатление весьма смышлёного юноши Ло Бинхэ приняло столь идиотическое выражение, что Шэнь Цинцю больно было на это смотреть.
 Поскольку он сказал это в полный голос не только перед собравшимися здесь адептами Цанцюн, но и перед приглашенными на празднество заклинателями, они с их тонким слухом не могли не разобрать его слов, однако все тотчас сделали вид, будто ровным счётом ничего не слышали. Те, что любовались фейерверками, принялись воодушевлённо указывать на небо, те, что разговаривали — смеяться с такой отдачей, что едва не обрушили кровлю Главного зала вновь.
 Что и говорить, солидарность для поддержания доброго имени и впрямь всегда была отличительной чертой адептов хребта Цанцюн — однако даже она была не в силах остановить Лю Цингэ. Спрыгнув с крыши павильона, он, раскрасневшись от гнева, напустился на Шэнь Цинцю:
 — Эй, ты!
 Ци Цинци отреагировала ему под стать:
 — …право, эта старуха [29] больше не в силах этого выносить! Ступай, куда хочешь! Шэнь Цинцю, ты… вы, двое… Пошли отсюда, Минъянь! Куда это ты уставилась? Никогда не видела парочку бесстыдников?
 
 — Шимэй, — взмолился в ответ Шэнь Цинцю, — не порти себе карму [30]! Ты же тем самым вредишь собственной репутации!
 Да уж, подумать только, до чего в итоге докатился хребет Цанцюн: мало того, что здесь прикрывали злодеяния своего собрата, способствуя его бегству от праведного наказания, а также водили тёмные дела с демонами — эта школа взрастила учителя и ученика, сделавшихся звездами порнографии. Могло ли что-нибудь иное оставить столь же жуткое впечатление в сердцах людей? Поразмыслив, Шэнь Цинцю так ничего и не надумал.
 Взяв ученика за руку, словно ребёнка, он повёл его прочь; однако вскоре каким-то образом оказалось, что это Ло Бинхэ ведёт его.
 Накрывшие его руку пальцы постепенно сжимались — пока их хватка не сделалась болезненной. Ло Бинхэ медленно поднял глаза, и в их безбрежной тьме отразилась целая река мерцающих на небосводе звезд.
 Хоть Шэнь Цинцю давно привык к этому зрелищу, нынче его взгляд на ученика переменился [31], будто у монаха, вернувшегося из паломничества на Запад [32].
 Перенеся бесчисленные тяготы и страдания, пройдя через очистительное горнило пыток и испытаний, он наконец сдался своему сотрясающему основы мира ученику, с великим трудом достигнув просветления. Как после всего этого упрекать Ло Бинхэ, если тот и проронит пару слезинок — в конце концов, он такой, какой есть. Сказать по правде, весь этот бурный и непредсказуемый, будто американские горки, сюжет довел Шэнь Цинцю до такой крайности, что и он больше не хотел сдерживать свои застарелые слезы.
 Что же до преображения этого в самом деле необычайного романа — верно не только то, что его новый сюжет утолил все ожидания Сян Тянь Да Фэйцзи, но и то, что его Непревзойденный хейтер больше не мог сказать в его адрес ничего дурного.
 Пусть автор не удосужился заполнить сюжетные дыры — этому старику это вполне по силам. Где в среде фанатов гаремных романов вы ещё найдете такого, который готов посвятить свою жизнь [33] их искоренению? Не говоря уже о вытягивании за уши из омута посредственности этой тупой, примитивной, бессвязной писанины!
 Ну, пусть на этом пути и не обошлось без пары прискорбных казусов… что же… в конце концов, «сперва добейся!»
 На самом деле, эта история началась в тот самый миг, как он открыл «Путь гордого бессмертного демона»; и в тот момент, когда он закрыл роман, она все ещё была далека от завершения.
 И пусть та история, что ходит по нашему миру из уст в уста, завершилась — та, что происходит между мной и тобой, только началась.
 Примечания:
 [1] Полная шкала здоровья – в оригинале 满血复活 (mǎnxiě fùhuó) – кит. игровой сленг «воскреситься с полным здоровьем», в образном значении «собраться с силами».
 [2] Насыщенный драматизмом — в оригинале 狗血 (gǒuxiě) — в букв. пер. с кит. «собачья кровь», образно — «сопли с сахаром».
 [3] Собачья жизнь — в оригинале 狗血淋头 (gǒuxiě lín tóu) — в букв. пер. с кит. — «поток собачьей крови на голову» (см. предыдущее примечание), образно — «проклинать, ругать на чем свет стоит».
 [4] Несравненный повелитель вод 无敌水神 (wúdí shuǐ shén) — в букв. пер. с кит. «не имеющий себе равных речной бог».
 [5] Годная дрочка — в оригинале 尚可一撸 (shàngkě yī lū) может означать как «как следует потереть», «хорошенько выбранить», так и, собственно, это самое.
 [6] Синдром школоты – 中二病 (zhōngèrbìng) — в букв. пер. с кит. — «уровень второго класса средней школы», сленговое «наивный, недалекий».
 В английском переводе «chuunibyou syndrome» — в букв. пер. с яп. «синдром второго класса средней школы» — страдающие им люди ведут себя, словно обладают сакральным знанием, свысока глядя на всех прочих, или даже верят, будто обладают сверхспособностями. Различают несколько стадий этого синдрома: