Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Шэнь Цинцю поспешно спрятал в ножны ослепительно-белое лезвие лежащего неподалеку меча, чтобы вручить владельцу. Лишь тогда цвет лица Юэ Цинъюаня хоть немного изменился к лучшему, и он наконец с трудом сумел сделать несколько вдохов.
 Уставив неподвижный взгляд на руки Шэнь Цинцю, держащие его меч, он вместо того, чтобы принять клинок, попросил:
 — Если я умру здесь… прошу тебя, верни Сюаньсу на пик Ваньцзянь.
 — Что вы сказали? — в ужасе переспросил Шэнь Цинцю.
 О какой это смерти он толкует? Неужто раны Юэ Цинъюаня на поверку настолько серьезны?
 — Сюаньсу обладает необычайной мощью, — продолжил глава школы, — но я почти никогда не вытаскивал его из ножен. Теперь-то ты догадываешься о причине?
 Шэнь Цинцю кивнул. И, надо думать, догадывался не он один.
 — Сюаньсу — вся моя жизнь. Ты понимаешь, что это значит?
 Разумеется, нет — Шэнь Цинцю подозревал, что в такой момент его шисюн едва ли будет сочинять цветистые метафоры, желая показать, как он дорожит своим мечом.
 А также он предчувствовал, что Юэ Цинъюань собирается поделиться с ним секретом, о котором не известно ни единой живой душе.
 — Всякий раз, когда я извлекаю из ножен Сюаньсу, он сокращает мой жизненный срок, — изрёк глава школы, подтверждая его догадку.
 Стоило Шэнь Цинцю услышать эти слова, как меч в его руках словно сделался тысячекратно тяжелее [5].
 Неудивительно, что он столь редко покидал ножны.
 Владелец подобного меча и впрямь не станет извлекать его без крайней необходимости.
 — Шисюн… вас некогда постигло помутнение рассудка? — в смятении спросил Шэнь Цинцю.
 Использовать собственный жизненный срок в качестве сырья для духовной энергии, связать свою жизнь с мечом подобным образом… Какой же заклинатель в здравом уме выбрал бы столь гибельный путь [6]?
 — Я поступил на пик Цюндин пятнадцати лет от роду, — медленно проговорил Юэ Цинъюань. — Стремясь достичь заветной цели во что бы то ни стало, я проявил излишнюю торопливость и потерпел неудачу на Пути единения человека и меча [7], так что у меня не оставалось иного выбора. Не об этом я мечтал — о жизни, полной сожалений, по окончании которой в памяти людей останется лишь презрение.
 На его лицо постепенно возвращался цвет благодаря тому, что кашель наконец прекратился.
 — Не продолжайте, — поспешил прервать его Шэнь Цинцю. — Сейчас не время говорить об этом. Сперва позвольте мне доставить вас к шиди Му.
 Они вдвоём кое-как проделали несколько шагов, когда Юэ Цинъюань внезапно бросил:
 — Прости.
 Шэнь Цинцю вновь не мог взять в толк, о чём говорит глава школы — он определённо не мог припомнить ни единой причины, по которой тот мог бы извиняться перед ним. Если уж на то пошло, это ему самому следовало извиняться перед Юэ Цинъюанем за все те проблемы, которые он походя создавал своим легкомыслием [8], раз за разом предоставляя своему шисюну разгребать все последствия.
 Но, как выяснилось, глава школы не собирался останавливаться на этом:
 — Мне правда… правда очень жаль, — произнес он дрожащим голосом. — Разумеется, я должен был вернуться раньше. И конечно же, я желал возвратиться за тобой тотчас же… но вместо этого я всё испортил. Ты был прав тогда. Всё дело в моей порывистости… После того, как мастер заблокировал моё тело и меридианы, меня заперли в пещере Линси на целый год. Мне пришлось начинать всё с самого начала. Я кричал, звал — всё безрезультатно. Целый год я сходил с ума взаперти, предоставленный сам себе — никто так и не склонил слуха к моим мольбам, никто не пожелал меня выпустить… Как бы я ни старался освободиться, к тому времени, как я вернулся в имение Цю, от него осталось лишь пепелище…
 В сознании Шэнь Цинцю словно раздался оглушительный раскат грома.
 Наконец-то всё встало на свои места: доброжелательная забота Юэ Цинъюаня и его желание во что бы то ни стало защитить бедового собрата — всё это в деталях предстало перед его глазами, словно мелькание теней на стенках вращающегося фонаря-калейдоскопа, в котором зажгли свечу [9].
 
 Попутно разрешилась и загадка молчаливого попустительства Юэ Цинъюаня — что бы ни вытворял лорд пика Цинцзин, он никогда не удостаивался даже порицания [10], не говоря уж о наказании, заставляя остальных дивиться долготерпению главы школы.
 Теперь Шэнь Цинцю ведал также о том, отчего Шэнь Цзю так и не дождался своего товарища.
 Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю — это те же Юэ Ци и Шэнь Цзю.
 Вот оно как.
 — Я правда хотел вернуться, но жестокость этого мира привела к тому, что мы с тобой… разминулись.
 Теперь кровь лилась из его рта ещё сильнее прежнего. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю поддерживал его, им приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, после каждого шага.
 — Не продолжайте, — повторил он со вздохом.
 В конце концов, всё остальное он знал и сам.
 — Нет уж, на сей раз дай мне докончить, — настаивал Юэ Цинъюань. — Говоря, что «Я сожалею» — всего лишь пустые слова, ты был абсолютно прав. Я так и не нашёл в себе сил объясниться с тобой прежде, так что сегодня ты должен меня выслушать. Я не прошу тебя о понимании, и уж тем паче не имею права ждать сочувствия, но если я не выскажу этого сейчас… боюсь, что потом будет слишком поздно.
 Сердце Шэнь Цинцю ныло всё сильнее с каждым его словом, в глазах подозрительно защипало.
 Слишком поздно, говоришь… И как ты не понимаешь, что уже слишком поздно!
 Твоего Шэнь Цзю уже нет на свете!
 Быть может, он попросту исчез, или же его душа переселилась в иное тело, как душа самого Шэнь Юаня.
 Как бы то ни было, Шэнь Цинцю так и не смог услышать то, что собирался рассказать Юэ Цинъюань, потому что Система устроила ему целый парад уведомлений:
 [Нераскрытый герой 1 — Чжучжи-лан, сюжетная линия восстановлена на 100%]
 [Нераскрытый герой 2 — Тяньлан-цзюнь, сюжетная линия восстановлена на 100%]
 [Нераскрытый герой 3 — Су Сиянь, сюжетная линия восстановлена на 100%]
 [Восполнение сюжетных дыр 1 — Шэнь Цинцю, сюжетная линия восстановлена на 100%]
 [Восполнение сюжетных дыр 2 — Юэ Цинъюань, сюжетная линия восстановлена на 100%]
 [Процент сюжетных дыр достиг необходимого минимума. Тестирование Системы не выявило сюжетных противоречий. Вам начислено 300 баллов крутости за выполнение задания, итоговая сумма — 1200. Поздравляем вас с достижением «Ничтожно мало поводов для придирок» и наградой «Вполне читабельная писанина»]
 [Очки расположения были обнулены. В текущих условиях вы можете использовать очки крутости в качестве альтернативы для оплаты ключевых артефактов. Принимаете или отменяете?]
 Далее Система разразилась радостным пиликаньем. Шэнь Цинцю, напротив, ощутил сильнейшее раздражение.
 «А смысл?» — бросил он в пустоту.
 Разумеется, Система не удосужилась дать ответ. Шэнь Цинцю от полноты чувств показал интерфейсу два средних пальца.
 Что за бесовская штука эта Система? Что ей на самом деле от него нужно?
 Просто продемонстрировать ему, насколько несчастными можно сделать персонажей отдельно взятой книги? Или устроить презентацию всевозможных жестоких способов поиздеваться над героями?
 Или свести с ума Ло Бинхэ?
 Все твердят, что он помешался, и даже сам Ло Бинхэ со смехом это признал.
 В оригинальном романе, промучившись со своим мечом несколько миллионов слов, главный герой в итоге приструнил Синьмо — в этом же варианте меч окончательно разрушил его разум.
 Само собой, виной был не какой-то там фактор или два — всё в совокупности повлияло на подобное развитие событий. Должно быть, Шэнь Цинцю встречалось немало знаков того, что сюжет явно забрёл не в те дебри, но прежде он со свойственной ему поверхностностью не обращал на них внимания.
 Иначе, вероятно, вовремя заметил бы, насколько сильно сомневался в себе Ло Бинхэ, чувствуя себя неполноценным под всем этим фасадом напускной самоуверенности.
 Сперва он полагал, что Ло Бинхэ — чёртов злобный гений, затем — что он просто необычайно талантливый молодой человек, знающий себе цену. Теперь же, оглядываясь назад, Шэнь Цинцю понимал, что следы губительного влияния Синьмо на разум ученика в полной мере проявились во время того прискорбного эпизода в храме Чжаохуа.