Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Ну ладно тысячи врагов, но могли бы их хотя бы для вида сбрызнуть кровью перед столкновением с верховным БОССОМ?
 — Думаю, нам не стоит очертя голову кидаться в пасть зверя, — наконец изрёк общее мнение один из глав школ.
 — Да, лучше сперва разведать ситуацию, — тотчас присоединился к нему другой.
 — С этим не поспоришь, — бросил Ло Бинхэ.
 Он ещё не успел договорить, когда Мобэй-цзюнь внезапно пнул Шан Цинхуа, отправив его в свободный полёт.
 Он только что пнул его в… в… в…
 Пред изумленным взглядом Шэнь Цинцю Шан Цинхуа скатился в пещеру, чтобы произвести «разведку».
 Спустя мгновение мёртвой тишины, из пещеры раздался истошный вопль.
 Действуя с быстротой молнии [4], Шэнь Цинцю отбросил закрывающие вход лозы, чтобы последовать за прочими заклинателями, ворвавшимися в пещеру.
 — Вот мы и встретились вновь, горный лорд Шэнь, — поприветствовал его знакомый голос.
 Синьмо торчал в скальной трещине в дальнем конце пещеры, из которой непрестанно изливались волны тёмной энергии и клубы лилового дыма. Влетев на всей скорости, Шэнь Цинцю чуть не врезался в сидящего на глыбе серо-голубого камня Тяньлан-цзюня.
 Падающий в пещеру приглушённый свет достаточно ясно обрисовывал верхнюю часть тела Тяньлан-цзюня, при виде которой многие из последовавших за Шэнь Цинцю заклинателей невольно втянули воздух.
 Теперь-то Шэнь Цинцю понял, отчего так заорал Шан Цинхуа.
 Хоть улыбка Тяньлан-цзюня не утратила благородной сдержанности, вся правая половина его лица обратилась в темную массу полуразложившейся плоти, придавая его благосклонной усмешке невыразимо жуткий оттенок.
 Левый рукав был предсказуемо пустым — видимо, приставить то и дело отваливающуюся руку больше не было возможности.
 Эта жалкая картина, подобная лампе, в которой иссякло масло, порядком расходилась с тем, что ожидал увидеть Шэнь Цинцю, направляясь на битву с главным злодеем.
 При этой мысли он не удержался от того, чтобы украдкой бросить взгляд на лицо ученика — однако ему предстала лишь маска неколебимого равнодушия, надёжно скрывающая любые эмоции.
 — По правде говоря, я ожидал, что вас будет куда больше, — бросил Тяньлан-цзюнь, задумчиво склонив голову. — Как некогда на горе Байлу — сотни мастеров против одного.
 — Ты только посмотри на себя, — фыркнул настоятель Уван. — На что ты похож — ни на человека, ни на демона — так что все твои приспешники разбежались от отвращения. Разве нам требуется больше народу, чтобы разобраться со столь жалкой тварью?
 — Да, моих приспешников тут и правда нет, — тихо признал Тяньлан-цзюнь. — Зато есть мой племянник.
 Эти слова ещё не успели сорваться с его губ, когда в сумраке пещеры мелькнула зелёная тень — и вот перед заклинателями предстал Чжучжи-лан, заслонив собою Тяньлан-цзюня.
 При виде него Шэнь Цинцю вынужден был признать, что и его состояние оставляло желать лучшего. Ну с Тяньлан-цзюнем хотя бы все ясно: поскольку «корень жизни» не переносит демонической энергии, после подобного свершения не стоило дивиться тому, что состоящее из него тело сплошь в дырах — а вот отчего глаза Чжучжи-лана налились желтизной, а чешуя вновь расползлась по всем открытым частям тела — по шее, щекам, лбу и рукам — этого Шэнь Цинцю не мог взять в толк. Теперь этот некогда красивый молодой человек был пугающе близок к той твари, что встретилась им у озера Лушуй.
 — Мастер Шэнь, — хрипло поприветствовал он заклинателя.
 — Да, это я, — озадаченно отозвался Шэнь Цинцю. — А с тобой-то что приключилось?
 — Шиди, — тотчас вмешался Юэ Цинъюань, — что тебя с ним связывает?
 «Похоже, истоки наших отношений и впрямь глубоки», [5] — невольно усмехнулся про себя Шэнь Цинцю, который все больше убеждался, что у него с главой школы явно имелась некая предыстория. Он как раз собирался ответить, когда Тяньлан-цзюнь, прищурясь, внезапно бросил:
 — А ведь я вас знаю. — Порывшись в памяти, он добавил: — Помнится, тот старик из дворца Хуаньхуа подбивал вас напасть на меня исподтишка, но вы не стали плясать под его дудку. А теперь, как я слышал, вы стали главой хребта Цанцюн? Неплохо.
 
 — У Вашей Милости [6] воистину превосходная память.
 Тяньлан-цзюнь улыбнулся ему, а затем испустил вздох.
 — Если бы вы провели столько времени, сколько я, раздавленным в кромешной тьме, десятилетиями не видя солнечного света [7], когда только и остается, что раз за разом воскрешать в памяти дела минувших дней, то и ваша память была бы не хуже моей.
 На сей раз никто не дал ему ответа. Юэ Цинъюань лишь крепче стиснул рукоять Сюаньсу, замахнувшись зачехлённым мечом.
 Тяньлан-цзюнь как раз уклонялся от удара, когда по пещере внезапно прокатилась волна грохота, стена позади него обрушилась, являя взору небо, шум падающих камней замер далеко внизу. Через провал ворвался ледяной вихрь, несущий тучи пыли, в воздухе заплясали первые снежинки. С далёкой поверхности заледеневшей реки донеслись звуки битвы — звон мечей и крики монстров: выходит, первая волна демонов с южных рубежей уже прорвалась сквозь барьер.
 — Дайте-ка угадаю, — как ни в чём не бывало бросил Тяньлан-цзюнь. — На передовой опять лорд пика Байчжань, я угадал?
 Десятки заклинателей мигом рассеялась по пещере, готовясь атаковать с разных направлений. Уван, взмахнув посохом, высвободил порыв ветра необычайной силы, вслед за чем очертя голову бросился в бой. Чжучжи-лан, напротив, отступал перед мощью Сюаньсу, однако при этом отвлекал на себя бóльшую часть нападающих. Тяньлан-цзюнь, в свою очередь, восседал на своем каменном троне с прежней невозмутимостью.
 — Помнится, в прошлый раз вы тоже тянули до последнего, прежде чем вытащить меч из ножен, — бросил он. — И сегодня повторится то же?
 Юэ Цинъюань не ответил, собираясь ударить ладонью в грудь Чжучжи-лана, но другой глава школы опередил его. Племянник Тяньлан-цзюня даже не попытался уклониться, принимая на себя всю силу удара, однако в итоге крик боли издал не он, а самонадеянный заклинатель.
 Зрачки Шэнь Цинцю моментально сузились.
 — Не трогайте его! — выкрикнул он. — Его тело покрыто ядом!
 В хаосе битвы несколько заклинателей уже успели повторить ошибку своего злополучного собрата, ещё нескольких подбросило в воздух взрывами демонической или духовной энергии — они тотчас приземлялись на свои мечи, чтобы погасить импульс. Шан Цинхуа под шумок двинулся к Шэнь Цинцю. Когда поглощённый битвой Чжучжи-лан заметил, что один из заклинателей крадётся к выходу, он машинально вскинул руку, швырнув ему вслед двух змей. Ясно видя, что Шан Цинхуа не сможет отразить удар, Шэнь Цинцю поспешно взмахнул рукавом, посылая бамбуковый лист на спасение собрата-Самолёта, но прежде, чем тот достиг летящих змей, те были пронзены осколками льда, сконденсировавшимися прямо из воздуха.
 Ринувшийся в бой словно мстительный дух Мобэй-цзюнь схватил Шан Цинхуа в охапку и швырнул его Шэнь Цинцю, будто курёнка, вслед за чем тотчас врезал Чжучжи-лану.
 В течение последующих десяти секунд Шэнь Цинцю удостоился возможности понаблюдать из первого ряда за тем, что называют «зверским избиением»…
 Поскольку Чжучжи-лан был выведен из строя Мобэй-цзюнем, остальные переключились на Тяньлан-цзюня.
 Хоть тот и вынужден был сражаться одной рукой против многих, это ничуть не повредило его благородной сдержанности.
 — Итак, всё свелось к тому же — все на одного. Вам не кажется, что подобная победа противоречит законам справедливости?
 Глава одной из школ устремился вперёд с бранью:
 — Тебе ли, презренному демону, который денно и нощно вынашивает дурные замыслы, ведомый лишь одним желанием — увидеть, как весь мир погрязнет в хаосе — вести речи о справедливости!
 В следующее мгновение его голова разлетелась на куски, будто головка чеснока.
 — Говоря начистоту, — усмехнулся Тяньлан-цзюнь, — поначалу мои намерения отнюдь не были дурными, и жаждал я вовсе не хаоса или абсолютной власти. Если я и преступал границу вашего мира, то лишь затем, чтобы петь песни и читать книги. Тогда он казался мне чудным местом. Но после столь длительного заточения под горой Байлу я был вынужден самую малость склониться к тому, что вы мне приписываете.