Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)
Шэнь Цинцю в отчаянии выругался про себя.
Конечно, как он мог забыть – небесный столп!
Нет, уж лучше вовсе оставить эту тему. В этом ему неожиданно помог Тяньлан-цзюнь, который вновь дал о себе знать, словно не желающая мирно отойти душа:
– Мастер Шэнь, неужто вы уже уходите? Вам не кажется, что удаляться вот так, перевернув мое обиталище вверх дном – верх невежливости?
При этом с каждым словом его голос словно бы приближался. И точно – пару мгновений спустя на горизонте возникли статные фигуры владыки демонов и его спутника. Шэнь Цинцю поневоле закатил глаза: хорошо хоть, что могущественное стотысячелетнее заклятие склепа предков Мобэя достаточно задержало этих двоих, чтобы позволить им с Ло Бинхэ выбраться из Мавзолея.
Что ж, помнится, Ло Бинхэ негодовал, что не может порвать в клочки заточенных в ледяные колонны родственников – теперь они сами явились к нему на блюдечке с голубой каемочкой. С хрустом сжав кулаки, он прорычал, уставив негодующий взгляд на Чжучжи-лана:
– Ты посмел напоить моего учителя своей грязной кровью!
При этих словах Чжучжи-лан украдкой бросил донельзя смущенный взгляд на Шэнь Цинцю.
– Эй, – заступился за племянника Тяньлан-цзюнь, – и не совестно тебе говорить подобное? Разве ты сам не сделал того же по отношению к мастеру Шэню? Или, скажешь, что не твои кровяные паразиты подавили воздействие крови Чжучжи-лана?
При этих словах Ло Бинхэ застыл, еще сильнее сжав кулаки. Видя, что Шэнь Цинцю поднял меч, он мягко бросил:
– На сей раз учителю не нужно сражаться – я сам справлюсь.
И битва грянула!
Три столпа демонической энергии взмыли в небеса, словно три смерча. Наблюдая за этим противостоянием со стороны, Шэнь Цинцю все сильнее проникался осознанием глубины различия между людьми и демонами.
И в первую очередь оно касалось способностей к разрушению.
Похоже, за это время Ло Бинхэ успел не только подкопить силы, но и апгрейдиться на пару уровней: какую-то пару часов назад отец чуть не вышиб из него дух, теперь же старый владыка демонов был не в силах даже поколебать нимб главного героя, прочно утвердившийся над его головой!
Пока Шэнь Цинцю наблюдал, в небе над полем битвы объявился кроваво-красный костяной орел и принялся кружить над сражающимися, явно собираясь принять участие в столкновении. Ло Бинхэ не замечал его, всецело занятый противостоянием, но от Шэнь Цинцю его появление не укрылось – он как раз собирался издать предупредительный возглас, когда костяной орел штопором устремился вниз, целя прямиком в темя Ло Бинхэ.
Вот это подлый удар!
Отведя руку с Сюя, Шэнь Цинцю как следует прицелился и метнул меч – сверкающее снежно-белое лезвие стрелой ринулось к орлу.
Кто ж знал, что в тот самый момент, когда Шэнь Цинцю собрался было испустить вздох облегчения, костяной орел внезапно рассыплется на тысячу кровавых бусин и десять тысяч капель, устремившихся к заклинателю.
При виде этого Тяньлан-цзюнь, усмехнувшись, рванулся в сторону, покидая поле сражения. Глядя на летящую на учителя тучу капель, Ло Бинхэ застыл с выражением безумной паники на лице.
Тут-то до Шэнь Цинцю дошло, что Тяньлан-цзюнь создал этого костяного орла из собственной крови, специально нацелив удар на Ло Бинхэ, чтобы Шэнь Цинцю, вмешавшись, поразил его создание собственной рукой!
В это самое мгновение его окатил душ кровавых капель. Улыбнувшись уголком рта, Тяньлан-цзюнь поднял руку, сотворив в воздухе печать – и сердце Шэнь Цинцю тут же замедлилось, словно грудь сдавило гигантской рукой.
Крови было слишком много – даже плотно сжав губы, он ощутил на языке слабый металлический привкус.
Какой еще бедолага, кроме него, будет хлестать кровь священных демонов, словно Ред Булл? Кто еще умудрится вкусить кровь троих кряду?
Глаза Ло Бинхэ покраснели от гнева, но было поздно – кровь Тяньлан-цзюня уже проникла в тело Шэнь Цинцю, так что теперь он боялся сделать неосторожное движение, чтобы ненароком не спровоцировать кровяных паразитов. Ему оставалось лишь прошипеть сквозь стиснутые зубы:
– Прекрати!
При виде того, как лицо Шэнь Цинцю сперва позеленело, а потом побелело, Чжучжи-лан также не смог сдержаться:
– Цзюнь-шан, молю вас о снисхождении…
Однако тот лишь пожал плечами:
– Посмотрим, что теперь предпримет наш юный друг.
Примечания:
[1] Мать твою! – в оригинале Шэнь Цинцю крикнул «Альпака!» 草泥马 (cǎonímǎ) - в букв. пер. с кит. «лошадка цветочной грязи» (интернет-мем), употребляется вместо омонима肏你妈 (cào nǐ mā) – грубое ругательство (см. выше).
[2] Судя по тому, что у него доставало сил орать на Шэнь Цинцю, он и впрямь пришел в чувство – в оригинале употреблено словосочетание 中气十足 (zhōngqì shízú), что в буквальном смысле означает «изобилие энергии в чжунци». Чжунци 中气 (zhōngqì) – срединное ци, ци селезенки и желудка, а также объем легких (при пении – или крике, как в случае Ло Бинхэ) и вторая половина лунного месяца.
[3] Можно считать, он расплатился хотя бы отчасти – в оригинале употребляется слово 人情 (rénqíng), которое может означать как душевную теплоту, доброе отношение, так и протекцию – таким образом, Шэнь Цинцю имеет в виду, что он воздал ему и чувствами, и делом.
[4] Кичиться своими жертвами – в оригинале 敲锣打鼓 (qiāo luó dǎ gǔ) – в букв. пер. с кит. «бить в гонг и стучать в барабаны», в переносном значении – «привлекать к себе внимание».
[5] Тянучка 牛皮糖 (niúpítáng) – «ириска», липкая конфета из сахара, арахиса, крахмала и посыпанная кунжутом, в образном значении – докучливый человек, «прилипала».
[6] Мазохист – в оригинале 抖m (dǒu m) – в букв. пер. с кит. «дрожащий мазохист».
[7] Пряник действует доходчивее кнута – в оригинале приводится поговорка 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) – в букв. пер. с кит. «есть мягкое, не есть твёрдого», в образном значении – «поддаваться на ласку, а не на принуждение», «добром можно всего добиться».
[8] Отрада его глаз 三好 (sānhǎo) – в букв. пер. с кит. – «три добра», сокращенное от «три добродетели молодежи» – «иметь хорошее здоровье, хорошо учиться, хорошо работать» – лозунг Мао Цзэдуна, выдвинутый в 1953 г. Позднее слова «хорошо работать» стали интерпретироваться как «придерживаться правильной политической идеологии».
Глава 63. Путешествие на юг
Внутри тела Шэнь Цинцю бушевало три вида [1] кровяных паразитов, сталкиваясь, словно мощные океанические течения [2], сцепляясь в сеть, которую невозможно расплести. Кровь Ло Бинхэ стояла насмерть на защите главных органов [3] учителя и соединяющих их сосудов, успешно подавляя кровяных паразитов Чжучжи-лана, но едва справляясь с кровью Тяньлан-цзюня. Сражение на трех фронтах разом требовало немалой затраты сил – лучше бы Ло Бинхэ оставил бесполезную борьбу с ядовитой кровью отца, заведомо проигрывая это сражение.
– Подумай-ка хорошенько, – благосклонно бросил владыка демонов, обращаясь к сыну, – если мы продолжим в том же духе, кто пострадает прежде всего?
Без того встревоженное лицо Ло Бинхэ с каждым мгновением становилось все более растерянным.
– Ты первый остановись! – наконец бросил он, сдаваясь.
Однако Тяньлан-цзюнь не собирался уступать младшему.
– Ты первый, – отрезал он.
– Ладно, – тотчас согласился Ло Бинхэ.
– Что же… – Тяньлан-цзюнь с загадочной улыбкой оборотился к Чжучжи-лану. – Сам не знаю, отчего, когда я вижу этих двоих вместе, мое сердце наполняет непостижимо зловещее предчувствие.
Его племянник лишь молча кивнул в ответ.
Шэнь Цинцю с самого начала знал, что все это плохо для него закончится, однако он меньше всего на свете желал утащить с собой Ло Бинхэ. Он всегда пуще всего прочего ненавидел персонажей, которые опускались до роли заложников, позволяя шантажировать собой дорогих им людей. Если ему уготована подобная роль, то лучше уж умереть сразу.