Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 И, похоже, именно к последнему типу принадлежал владелец этого склепа. Хоть деревья и травы выглядели совершенно невинно, Шэнь Цинцю и не думал до них дотрагиваться. Сняв верхнее облачение, он натянул его на голову, прикрыв и Ло Бинхэ. Вновь обхватив ученика за талию, он сделал осторожный шаг вперед.
 Трава и листья зловеще зашелестели.
 Внезапно тьму прорезала вспышка холодного белого света.
 Шэнь Цинцю щелкнул пальцами левой руки, и рукоять Сюя сама выпрыгнула ей навстречу, отбив неожиданную атаку, однако вместо того, чтобы отступить, неведомый меч продолжал налегать на Сюя, так что у заклинателя едва хватало сил его удерживать.
 За первой вспышкой тотчас последовала вторая – острие устремилось к горлу Ло Бинхэ. На сей раз Шэнь Цинцю не мог использовать Сюя – тот был втянут в противостояние с другим мечом – равно как и оттолкнуть ученика с линии удара: стоит тому упасть на полог смертельно опасных цветов и трав, как с ним будет покончено!
 Взметнув правую руку, Шэнь Цинцю поймал лезвие.
 Хоть оно тотчас впилось ему в ладонь, заклинатель не разжимал пальцы, не давая клинку продвинуться ни на полцуня [4]. Кровь не то что закапала – хлынула потоком, тотчас окрасив одежды Шэнь Цинцю и землю под его ногами.
 Теперь-то он наконец смог прочувствовать на собственной шкуре, какую боль испытал Ло Бинхэ, хватаясь за его меч.
 Глаза Шэнь Цинцю тотчас покраснели, и он досадливо мотнул головой, сузив глаза.
 Вот уж не думал, что те «прихвостни», о которых обмолвился Тяньлан-цзюнь, окажутся этими двумя.
 Из отбрасываемых старыми скрюченными деревьями теней вышли двое.
 Вернее, один – второго выкатили на конструкции наподобие инвалидного кресла.
 Той, что его везла, была красивая женщина с тонкой талией и роскошной грудью. Хоть сидящий был с головы до ног укутан в одеяло из грубого войлока так, что на виду оставалась лишь голова, Шэнь Цинцю хватило и этого, чтобы тотчас его узнать.
 Зажатый в пальцах заклинателя меч вновь дернулся, силясь вырваться, но Шэнь Цинцю не ослабил захвата, хоть лезвие раскроило его ладонь до середины.
 Несмотря на чудовищную боль, ему удалось не только сохранить бесстрастное выражение лица, но и изобразить фальшивую улыбку:
 – Госпожа Цю, старый глава Дворца, надеюсь, у вас все благополучно [5].
 В ответ на его любезное обращение глаза Цю Хайтан прямо-таки полыхнули первозданной ненавистью. Устремив на него столь же пышущий яростью взгляд, старый глава Дворца бросил:
 – Взгляните на меня, горный лорд Шэнь – разве по мне похоже, что я благополучен?
 «Я всего-навсего встретил вас вежливым приветствием – не стоило воспринимать мои слова так буквально», – бросил про себя Шэнь Цинцю с сухим смешком.
 Однако, обдумав ситуацию, он и сам понял, насколько неуместно прозвучали его слова. Старый глава Дворца долгие годы был одной из наиболее выдающихся фигур в рядах заклинателей – во время их кратких встреч на собрании Союза бессмертных и после усмирения чумы Цзиньланя Шэнь Цинцю невольно восхищался его безупречной манерой держаться. Теперь же прежде белоснежная борода сделалась засаленной и спутанной, лицо иссохло, словно сброшенная шкурка насекомого, а морщины числом едва ли не сравнялись с ветвями старого дерева за его спиной.
 – Должно быть, вы диву даетесь, как я докатился до подобного состояния, – мрачно заключил старый глава Дворца, верно истолковав выражение лица Шэнь Цинцю.
 «И что же, вы отпустите нас, если я скажу, что вы очень даже неплохо сохранились?» – с усмешкой подумал Шэнь Цинцю, вслух же он ответил:
 – Мне доводилось слышать, что старый глава Дворца удалился от дел, чтобы вернуться в родные места простым отшельником или же странствовать по свету подобно мудрецам прошлого.
 – Стать отшельником или странствовать? – ухмыльнулся старик. – И вы этому поверили? Хотел бы я знать, хоть кто-то из адептов дворца Хуаньхуа – да вообще хоть кто-нибудь поверил в эти жалкие выдумки? Хотите знать правду – спросите своего славного ученика.
 Шэнь Цинцю понятия не имел, что здесь творится, уяснив лишь, что эти двое жаждут поквитаться с Ло Бинхэ. Не моргнув глазом, он задвинул ученика за спину, заслонив его собой.
 
 – Шэнь Цзю, – прошипела Цю Хайтан, – я ведь говорила, что узнáю тебя, даже если ты обратишься в пепел. Я всегда знала, что тот акт самоуничтожения, что ты учинил в городе Хуаюэ – лишь уловка для отвода глаз. Совершить самоубийство в расплату за грехи? Ну уж нет, только не ты. И вот я снова повстречала тебя в пещере той демоницы – ты и вправду до сих пор топчешь эту землю!
 «Неразумная ты женщина, так и не поняла, что я тогда был в другом теле! Смысл был его менять…» – горестно вздохнул про себя Шэнь Цинцю.
 Надо же было такому случиться, чтобы в тот самый день, когда он спасал узников Ша Хуалин в пещере Чиюнь, именно Цю Хайтан опознала его по единому мимолетному взгляду, и это всколыхнуло подозрения в ее без того зацикленной на отмщении душе. Но и на этом злосчастные совпадения не кончились, ибо в то самое время, когда, возвратившись на хребет Цанцюн, Шэнь Цинцю был пленен Ло Бинхэ, Цю Хайтан вновь пересекла границы Царства демонов. Поскольку внимание Ло Бинхэ было всецело поглощено загоном сотен хэй юэ ман си к стенам Священного мавзолея, разумеется, он не обратил внимания, что кто-то проскользнул вслед за ним.
 Из всего этого можно было сделать один глубокомысленный вывод: не стоит недооценивать одержимую местью женщину. И все же, при всей непредвиденности этой встречи, она не стала для Шэнь Цинцю таким сюрпризом, как то, что Цю Хайтан объединилась со старым главой Дворца – и когда они только успели столковаться?
 Едва подумав об этом, Шэнь Цинцю выпалил:
 – Дозволено ли мне будет спросить, было ли внезапное появление госпожи Цю в Цзиньлане как-то связано со старым главой Дворца?
 Поскольку Чжучжи-лан наотрез отрицал свою причастность к этому инциденту, оставалось не так уж много возможностей – да и как иначе Цю Хайтан, не обладающая сколь-либо значительным положением в среде заклинателей, осмелилась бы поднять голос против одного из наиболее влиятельных лордов первой по значению школы?
 В ответ на это старый глава Дворца лишь холодно улыбнулся, не соглашаясь, но и не отрицая это предположение.
 В воздух взметнулось с полсотни невесомых «зонтиков» одуванчика.
 – Не могу взять в толк, разве я когда-нибудь хоть чем-то оскорбил главу Дворца? – вырвалось у Шэнь Цинцю.
 – Раз уж речь зашла об этом, – отозвался старый глава Дворца, – то не вижу смысла скрывать этого от вас. – Его голос звучал сдавленно, словно что-то застряло в горле. – Когда Ло Бинхэ появился в моем дворце Хуаньхуа, я принял его с распростертыми объятиями, оказав ему всяческую поддержку. И все же он не только отказался признать меня своим наставником, но и слышать не желал о том, чтобы жениться на моей дочери. Я весьма быстро понял, что причиной тому кое-кто другой, безраздельно царящий в его сердце. Само собой, мне захотелось узнать, что за замечательная личность этот горный лорд Шэнь. Мог ли я предвидеть, что за жуткая правда предстанет моим глазам? Теперь-то я знаю о вас все: кто был вашим учителем, что вы сотворили ради этого и каким путем попали на хребет Цанцюн – эта история воистину достойна внимания. Даже не вылези тот сеятель, этих обвинений с лихвой хватило бы, чтобы запереть вас в Водной тюрьме.
 При этих словах Шэнь Цинцю наконец начал понимать, что враждебность, которую он встретил в юных адептах Хуаньхуа, инициировалась отнюдь не жаждой мести Ло Бинхэ, а целенаправленными подстрекательствами старого главы Дворца. При этом заклинатель не удержался от того, чтобы бросить взгляд на безмятежное лицо ученика. Если бы только этот ребенок не был таким твердолобым, признавая в своей жизни лишь одного учителя, скольких бед можно было бы избежать – и все же Шэнь Цинцю не мог найти в себе сил поставить ему это в вину.
 – Похоже, вы и впрямь привязались к нему всей душой, – со вздохом признал он. – И все же, да простит глава Дворца мне это замечание, этому несколько противоречит попытка располосовать его двумя мечами кряду.