Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 – Не слишком ли рано расслабляться?
 Шэнь Цинцю мигом выхватил Сюя и перекатился, закрывая Ло Бинхэ своим телом. Приподнявшись, он выставил перед собой меч и потребовал:
 – Кто вы?
 Незрячих остовов уже давно не было слышно – в помещении точно не осталось никого, кроме них двоих да холодных каменных гробов.
 …Вот только не говорите мне, что это очередной оживший мертвяк из очередного гроба. Он ведь проверял – там не было решительно никого, кроме иссохших мумий!
 – Меня можно увидеть, лишь пожелав меня увидеть, – вновь зазвучал надтреснутый голос. – В противном случае вам не встретить меня, даже перевернув вверх дном весь Священный мавзолей.
 Теперь этот голос определенно показался Шэнь Цинцю знакомым. Отправив меч в ножны взмахом руки, он отозвался:
 – Ни к чему пускать мне пыль в глаза [10], мы ведь с вами старые знакомые, старейшина Мэнмо.
 Шэнь Цинцю еще не договорил, как посреди комнаты и впрямь появился облаченный в роскошные одеяния старик, чем-то похожий на хищную птицу. Скрестив ноги, он уселся на крышку одного из саркофагов, сверху вниз устремив на заклинателя цепкий взгляд блестящих глаз.
 – Выходит, ты все еще помнишь этого старика, – не без удивления признал он.
 – Раз мне явился старейшина Мэнмо, надо думать, я сплю, – бросил в ответ Шэнь Цинцю.
 Прежде он являлся заклинателю лишь в виде клубов черного тумана, теперь же наконец принял человеческую форму – видимо, он немало нажился на энергии Ло Бинхэ, одалживая его тело. Убедившись, что этот новоприбывший, будучи вздорным старым ворчуном [11], все же стоит на стороне его ученика, Шэнь Цинцю вновь позволил себе расслабиться.
 – Однако затруднительное положение, в которое угодили вы оба – отнюдь не дурной сон, – хмыкнул Мэнмо.
 – Возможно ли обратиться к старейшине за помощью, – начал Шэнь Цинцю, – чтобы он, войдя в Царство снов Ло Бинхэ, разбудил его?
 – Мне это не по силам, – просто признал Мэнмо.
 – Что? – поневоле запаниковал Шэнь Цинцю. – Почему? Неужто мозг Ло Бинхэ поврежден слишком сильно [12]?
 – Мне туда не проникнуть, – бесстрастно бросил демон. – В голове этого мальца [13] царит полный хаос. Там ничего нет, кроме густых слоев тумана – он впал в сон, от которого не может очнуться. Прежде этому старику доводилось встречать такое лишь у двух групп людей. Одни из них стояли на пороге смерти от тяжкой болезни.
 Звучало это, конечно, так себе, но второе всяко не могло быть хуже, а потому Шэнь Цинцю тотчас поинтересовался:
 – А что насчет других?
 – Впали в слабоумие, – отрубил Мэнмо.
 От этих слов у Шэнь Цинцю утратил дар речи.
 – Так этому сопляку и надо, – как ни в чем не бывало продолжал демон. – За эти пять лет он только и делал, что денно без толку призывал душу умершего, а нощно – выкашивал свои порождения во снах. Я предупреждал его, что тем самым он дырявит собственную душу. Рано или поздно этим и должно было кончиться. За последние несколько дней он спустил всю свою духовную энергию на поддержание твоего растительного тела, а этот его демонический меч только и поджидает шанса захватить над ним власть. Будто этого мало, он еще и вломился в Священный мавзолей, чтобы сцепиться с наиболее одаренным представителем демонической расы за многие поколения.
 Шэнь Цинцю с такой силой стиснул рукоять Сюя, что пальцы заныли. Оглянувшись на мирно покоившегося в гробу Ло Бинхэ, он спросил:
 – …Выходит, старейшина ничего не может для него сделать?
 – Не могу.
 Молча сложив руки перед собой в поклоне, Шэнь Цинцю улегся в гроб рядом с учеником.
 – Что это ты делаешь? – удивленно приподнял бровь Мэнмо.
 – Сплю, – бросил Шэнь Цинцю.
 – Не смей меня игнорировать! – гаркнул демон, на лбу которого от возмущения вздулись вены.
 – Старейшина сам признал, что ничего не может сделать, – парировал Шэнь Цинцю, смежив веки. – Так что я просто подожду, пока проснусь и смогу вытащить отсюда своего ученика.
 – Священный мавзолей моего племени изобилует опасностями, непреодолимыми для человека, – фыркнул Мэнмо. – Ты еще не встретился с парой-тройкой весьма любопытных личностей, которые только тебя и поджидают. Ты не сможешь защитить его в одиночку.
 
 Что же, с этим не поспоришь.
 – И кто, помимо этого учителя, может защитить моего ученика, – со вздохом открыл глаза Шэнь Цинцю. – Вернее, мне следовало бы сказать: захочет это сделать?
 Хоть его мысли были в полном беспорядке [14], Шэнь Цинцю четко знал одно: он не может позволить Ло Бинхэ умереть здесь.
 – Итак, после стольких лет размолвки, ты наконец-то удосужился признать, что этот мозгляк – твой ученик, а ты – его учитель? – холодно произнес Мэнмо.
 – Да, мне понадобилось на это немало времени, – признал Шэнь Цинцю.
 Он ожидал, что Мэнмо продолжит как ни в чем не бывало его высмеивать, однако старый демон внезапно испустил горестный вздох.
 – Если бы только этот малец мог очнуться и услышать твои слова, не могу даже представить, насколько счастливым это бы его сделало.
 «Эй, старикан, не смей говорить о нем так, будто он уже умер!» – мысленно выбранился Шэнь Цинцю, нахмурившись. Что, спрашивается, Мэнмо имел в виду под словами «если бы он мог очнуться»? От одного такого тона у кого угодно опустятся руки!
 Внезапно Мэнмо вскинулся, выкрикнув:
 – Вот я – наставник этого сопляка, чему только его не обучивший: ведать обо всем, творящемся под Небом и на Земле [15], владеть людскими помыслами – и что же? Он даже учителем меня признать не удосужился, обращался ко мне не иначе, как «старейшина» – каково? А кто ты – какой-то средней руки заклинатель, который только и научил его, что каким-то общеизвестным приемам да парочке незамысловатых техник самосовершенствования, и все же он с плачем цепляется за твой подол, продолжая звать тебя учителем, даже после того, как ты от него отрекся! Где в этой жизни справедливость?
 Он долгие годы подавлял свой гнев, и вот теперь, увидев эту мирно лежащую в гробу парочку, наконец не смог сдержаться. Казалось, его старые глаза вот-вот вылезут наружу от этой возмутительной сцены. Его можно было понять, но от его слов Шэнь Цинцю самому было не легче: кому понравится, когда боевые техники твоего ордена величают «общеизвестными»? Он открыл было рот, чтобы произнести гневную отповедь, но тут Мэнмо наконец спрыгнул с гроба и вновь заговорил, прохаживаясь взад-вперед вдоль их саркофага.
 – А ведь если бы этот старик по-тихому устранил тебя еще тогда, при твоем первом попадании в Царство снов, ничего этого бы не произошло. Этот малец и правда обладал неплохим потенциалом и немалыми талантами, он достиг бы значительных высот, вот только из-за тебя он превратился в бесполезного нытика, который не может вызвать ничего, кроме раздражения. И при этом он упорно пытается сохранить перед тобой лицо, делая вид, будто ему все нипочем! Будь этот старик на его месте, давно бы прибил тебя или овладел бы тобой. Все это переливание из пустого в порожнее, юношеские терзания [16], метания от отчаяния к надежде, рыдания и безысходно мрачная мина в промежутках - и чего он, спрашивается, хотел добиться, заточив под стражу того, чьего расположения ищет? Глаза б мои этого не видели!
 Шэнь Цинцю охватило необоримое желание заткнуть уши – или же рот демону, что предпочтительнее. Взглянув на спящего Ло Бинхэ, он поневоле представил его плачущим и тотчас отвернулся. В конце концов у него против воли вырвалось:
 – Вам было так уж обязательно высказать все это мне в лицо, старейшина? Но теперь-то, когда вы выговорились, вы позволите мне проснуться?
 Однако демон, похоже, еще не закончил с ним:
 – Проснуться? И что толку – ты все равно не сможешь выбраться наружу! Проход, что был пробит, давным-давно запечатался!
 – Почему бы не открыть его снова? – рассудил Шэнь Цинцю, вернув себе самообладание. – Могу я попросить старейшину хотя бы указать мне направление, где была та самая брешь, что пробил Ло Бинхэ с помощью хэй юэ ман си?