Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Самым прискорбным в этой ситуации было то, что в оригинальном романе Ло Бинхэ женился на трёх монахинях с вершины Тяньи после того, как Ша Хуалин потратила массу усилий на их поимку — можно себе представить, до какой степени это её взбесило!
 — Ты не видал кого-нибудь из знакомых в числе схваченных? — поинтересовался Шэнь Цинцю. — Где тебя держали?
 Но Ян Исюань покачал головой:
 — Перейдя границу между мирами, мы оказались в логове этой демоницы, в пещере Чиюнь [2]. Меня держали в одиночной камере, так что я никого больше не видел.
 Отбросив ножны меча Лю Минъянь, Шэнь Цинцю рассудил:
 — Думаю, что ты был не одинок.
 Поразмыслив над всем этим, он решил, что ему не помешает взглянуть на эту пещеру; в конце концов, до полнолуния оставалось достаточно много времени, так что он не рисковал нарваться там на явившегося для передачи энергии Ло Бинхэ — тот сейчас должен быть по уши занят сеянием смуты и раздора [3] в Царстве людей, а потому едва ли завернёт туда, просто чтобы увидеться с Ша Хуалин.
 — Я с вами! — заявил Ян Исюань, догадавшись о его намерениях. — Мой меч всё ещё в руках этой демоницы!
 — Не боишься, что она опять разоблачится? — с сомнением бросил Шэнь Цинцю.
 — С чего вы взяли, что это был испуг? — процедил Ян Исюань. — К тому же, на протяжении пути она то и дело раздевалась, так что я уже успел притерпеться.
 Шэнь Цинцю воззрился на него в немом изумлении: выходит, она держала тебя в одиночной клетке, чтобы устраивать перед тобой персональный стриптиз — вот уж свезло так свезло! Если продолжишь в том же духе, пацан, то Ло Бинхэ тебя точно укокошит! И это бы не так меня беспокоило, не будь ты единственным и неповторимым учеником Лю Цингэ!
 Переход через границу между мирами ощущался как не лишённая приятности завеса тёплой воды. Вынырнув из неё, они ступили на территорию Царства демонов.
 В их мире уже перевалило за полночь, однако тут едва сгустились сумерки. Сам воздух казался иссушающим. Пробыв здесь всего пару мгновений, Шэнь Цинцю ощутил головокружение, словно от резкого перепада высоты. Насколько он мог судить, внешние отличия от Царства людей были не такими уж значительными: лишь деревья растут куда реже — похоже, усилия по озеленению покамест не увенчались успехом.
 Следуя за Ян Исюанем по иззубренным камням, Шэнь Цинцю вскоре достиг пещеры Чиюнь, мысленно поздравив себя с тем, что наконец-то посетил эту достопримечательность Царства демонов. И, надо признать, выглядела эта пещера весьма… необычно.
 Демоническую эстетику испокон веков отличало выраженное пристрастие к темноте, из-за которого их резиденции, как постоянные, так и временные, по большей части располагались под землей, а входы в них более всего походили на роскошные мавзолеи.
 «И что вы хотели изобразить этой кучей камней с тремя корявыми иероглифами на стоящем перед ними каменном знаке — надгробие, что ли?»
 Шэнь Цинцю собрал в ладонь духовную энергию, готовый атаковать любого возникшего перед ним противника — однако на протяжении спуска в эту импровизированную могилу им так и не повстречался ни один стражник. Если подумать, это также было не лишено смысла: издревле в обычаи демонов входило совершать набеги на Царство людей [4], но кому из последних придёт в голову заявиться в Царство демонов, да ещё и в самое их логово, чтобы повстречать верную смерть? Так что в охране просто-напросто не было надобности.
 Попетляв по нисходящим каменным коридорам, они наконец вышли в обширный зал.
 Пол устилали шкуры причудливых тварей, которые на первый взгляд казались живыми. По одной из них — тигриной — вышагивала босая Ша Хуалин.
 Опасаясь, что Ян Исюань по неосторожности издаст какой-нибудь звук, тем самым выдав их присутствие, Шэнь Цинцю обернулся к нему, чтобы предупредить — но увидел, что юноша сам предусмотрительно закрыл рот ладонью. Успокоившись, Шэнь Цинцю продолжил осматриваться.
 По обе стороны зала тянулись ряды клеток, в которых томились связанные [5] заклинатели в одеяниях различных школ. Среди них были как старики, так и совсем зелёные юнцы; иные клевали носом от утомления, другие же прямо-таки пылали праведным гневом.
 
 Остановившись у одной из клеток, Ша Хуалин скрестила руки на груди:
 — От людей с хребта Цанцюн одни неприятности — мало того, что ловить вас двоих было то ещё занятие, так вдобавок один из вас сбежал! — Стиснув зубы, она прошипела: — Если б только не… с какой радостью я бы переломала тебе ноги!
 В клетке, скрестив ноги и прикрыв глаза, сидела Лю Минъянь. Лицо под вуалью казалось невозмутимым, словно слова демоницы не достигали её ушей.
 — Ты когда-нибудь снимаешь эту штуку с головы? — так и не дождавшись ответа, с холодной улыбкой бросила Ша Хуалин. — Дай-ка угадаю: ты такая уродина, что боишься ранить чьи-то чувства своей образиной?
 «Ох, сестричка… — простонал про себя Шэнь Цинцю. — Откуда тебе знать, что этой самой образине суждено стать твоей главной соперницей? Насмехаться над её внешностью для тебя — всё равно что плевать против ветра [6]!»
 Несмотря на неведение Ша Хуалин, очевидно, женская интуиция всё же что-то ей подсказала, поскольку, чем дольше она смотрела на узницу, тем более жестоким становилось выражение лица демоницы. Отворив клетку, она выволокла Лю Минъянь, рявкнув ей в лицо:
 — На колени!
 Та явно не собиралась подчиняться приказу: несмотря на отсутствие духовной энергии, она твёрдо стояла на ногах, даже когда Ша Хуалин принялась толкать её в безрезультатных попытках повергнуть пленницу на пол. Кипя от ярости [7], демоница сдёрнула вуаль с лица юной заклинательницы.
 В тот же миг без того бледное от гнева лицо Ша Хуалин побелело окончательно.
 «Повернись! Повернись! — в исступлении завопил про себя Шэнь Цинцю. — Я тоже хочу посмотреть! Дай мне хоть одним глазком взглянуть на самую красивую женщину этой книги!»
 За все эти годы, блюдя свою репутацию, он так и не решился походя бросить: «Эй, шичжи [8], я слышал, что ты с виду красотка, так что хотел бы взглянуть на твоё лицо, позволишь?» Едва помыслив об этом, он приходил к выводу, что это прозвучало бы как гнусное домогательство со стороны развратного учителя. Невозможность хотя бы разок взглянуть на лицо Лю Минъянь порой доводила его до сущего исступления!
 Но прежде чем девушка успела обернуться, вняв его страстной мольбе, в глазах Ша Хуалин сверкнул зловещий огонёк. Выставив вперёд ногти, она метнула их в лицо Лю Минъянь.
 Пожалуй, для Ша Хуалин было изрядным шоком отправиться в свободный полёт второй раз за ночь. Приземлившись, она выплюнула порядочную дозу крови, с некоторым облегчением обнаружив, что хотя бы её платье на сей раз не пострадало, так что не придётся срочно бежать переодеваться.
 Озирая пять прорех на рукаве, которые успели оставить её ногти, Шэнь Цинцю в ужасе подумал: «Разве я не срезал их какой-то час назад? Они что, обладают неограниченной регенерацией?»
 Отшвырнув Ша Хуалин, он незамедлительно обернулся к Лю Минъянь, но ноги чуть не подвели его от сокрушительного разочарования: за этот крохотный промежуток времени она вновь умудрилась нацепить на себя вуаль! Что за чёрная неблагодарность по отношению к своему спасителю!
 Тем временем Ян Исюань отыскал свой меч в расселине скалы и принялся разрубать засовы на клетках и вервие на теле узников с неподражаемой быстротой. Освобождённые заклинатели сгрудились в центре зала. При виде подобного скопления людей Шэнь Цинцю не на шутку забеспокоился: он-то намеревался всего лишь спасти Лю Минъянь, а не перелопатить течение сюжета вмешательством в такое количество судеб!
 — Погодите, погодите! Не делайте ничего опрометчивого! — встревоженно бросил он.
 — Что-то не так, старейшина? — обернулся на его окрик Ян Исюань.
 Не успел он договорить, как из только что вскрытой им клетки вихрем вылетели три будто отлитые в одной форме даосские монахини и стремглав бросились прочь из пещеры.
 «Парень, тебе никогда не приходило в голову, что, освобождая всех подряд, ты рискуешь выпустить тех, кого вызволять вовсе не стоило!» — ужаснулся Шэнь Цинцю.